Запах свежескошенной травы

Мое тело так дрожало, что, казалось, я слышал стук своих собственных зубов, бьющихся друг о друга. Что-то внутри моей головы ежесекундно напоминало о причине моего удушающего состояния, отчеканивая одно единственное слово: «Тоша! Тоша! Тоша!» Ком, образовавшийся в горле, не давал нормально дышать. Глаза наполнялись влагой, но слез не было. А плакать хотелось, очень хотелось, от своего бессилия, от ужаса, от страха за хрупкого человечка, ставшего для меня таким родным. Я выбежал из комнаты. Куда? Не знаю. Ноги сами по себе несли меня к выходу. А там столкнулся со стеной. Братья вцепились в меня, увидев мое состояние. «Что случилось, Милен?» — испуганно спросил Сабук. Я взглянул на него и тихо прошептал: «Тоша…». Я не помню, что я еще наговорил, но через несколько минут мы уже ехали к кафе «Маргаритка» в тонированном трейлере мастера Джоцы, который сперли без спроса. Да и времени не было договариваться. Каждая минута была на счету. Подъехали к черному входу, и Биен, старший близнец, сразу бросился проверять территорию на наличие камер наблюдения. Я не мог допустить, чтобы братья кинулись сломя голову внутрь. Они же безбашенные! Кто знает, чего они могут наворотить. Решили действовать по моему плану. Во-первых, я приказал им строго настрого оставаться на месте. Во-вторых, внутрь должен пойти только я, и, если уж не вернусь в течение часа, только тогда братья могут войти в помещение. Я не знал, где находится Тошка. Вот только врываться гурьбой, размахивая кулаками, могло не привести ни к какому результату. Поэтому я уговорил братишек не сунуться в пекло, а подождать, пока не разузнаю обстановку. Перед уходом, я засунул им в рот свои пилюли, на всякий случай, ведь у альф больное место — это феромоны омег. Если все получится, братьям придется столкнуться именно с ними, а мне непредвиденных ситуаций в таком тяжелом деле не нужно. Я вошел внутрь. Длинный коридор и двери со всех сторон. Хрен его знает, в какую из них заглянуть! Внезапно одна из дверей отворилась, и из нее вышел мужчина в черном костюме. Увидев меня, он возмущенно поднял брови: «Сколько можно тебя ждать? Бегом переодеваться! Скоро начнется вечеринка», и быстро схватив меня за одежду, потянул в комнату. Все произошло так неожиданно, что я даже не сразу понял, что происходит. В комнате у шкафчиков стояла еще парочка молодых ребят. Будучи доминантой, я сразу определил — они омеги. Странно! Обычно кафешки не стремились брать на работу омег. Нет, работу они выполняли на отлично. Проблема проявлялась в чрезмерном внимании клиентов на них, из-за чего возникали постоянные конфликтные ситуации, а такое сильно влияло на имидж заведения. Юноши одевали довольно странную одежду. Цвет ее в сочетании с легкостью и нежностью ткани напоминал собой красивый бело-розовый цветок — маргаритку. На ноги омеги натягивали высокие чулки, сверху что-то напоминающее рубашку, только без рукавов, которая еле прикрывала попу. Особым элементом такого костюма были, мать их так, стринги — эти дурацкие трусы. Я их приметил случайно, когда один из парнишек наклонился, чтобы обуться. Ужас! Думал, выдам себя, так громко икнул. Наверное, странным было не то, что я издал нелепый звук, а то, что я икнул, глядя на задницу, наклонившегося передо мной юноши. Только этот паренек лишь мило улыбнулся мне: «В первый раз всегда страшно. У тебя ведь сегодня первый рабочий день, да? Хорошо, что ты все же набрался смелости и пришел, как ни как, зарплата здесь на высоте! Держись нас и старайся делать, как все остальные официанты. Что будет непонятно, спрашивай. А главное — не лезь на рожон, и все будет хорошо». Его прервал грубый голос мужчины в черном: «Хватит трепаться, поторапливайтесь!» Юноша, все также улыбаясь, посмотрел на мужчину и весело залепетал: «У-у, Фреди, когда ты, наконец, перестанешь ворчать? Будешь таким буркляшкой, никогда не женишься. Видишь же, у парнишки первый рабочий день. Забирай Куклу, а я быстренько помогу одеться этому мальчишке. Так будет намного быстрее». Мужчина только фыркнул в ответ, но подчинился, и вместе с другим юношей вышел из комнаты. «Ну, — сузил глаза юноша, посмотрев на меня. — И как тебя называть? Не торопись с ответом. Сейчас ты можешь назвать любое имя, которое за тобой и останется, и оно не обязательно должно быть настоящим. Меня вот все называют Лапочка». Юноша осмотрел меня внимательно и его глаза засветились: «Я назову тебя Милаш. Согласен? Тебе нравится?» Я утвердительно кивнул головой. Лапочка улыбнулся и стал помогать мне одеваться. Он болтал без умолку, рассказывая о работе здешних официантов и о мероприятии, которое должно было состояться сегодня. Оказывается, этим вечером у одного из сыночков элиты был мальчишник. Грэйд Полад — альфа высшего класса, старший сын семейства Поладов, занимающегося ресторанным бизнесом в городе. Через несколько дней он должен был жениться на Аире — дочери-омеге семейства Копотовых, которые являлись компаньонами родителей жениха. Ввиду таких перемен, Грэйд Полад и решил, как следует распрощаться со своей холостяцкой жизнью, устроив себе мальчишник. На вечеринку были приглашены многочисленные друзья-альфы и снято все помещение до самого закрытия. Если говорить об униформе официантов, то днем у них была довольно скромная одежда, а на вечерние смены одевались иначе. Наверное, поэтому-то и зарплата была соответствующая. Но особенно меня поразило, что все ночные смены работу по обслуживанию клиентов выполняли только омеги, что опять-таки ставило это заведение в лидирующее число самых посещаемых в городе. Приведя меня в соответствующий вид, Лапочка склонился ко мне и принюхался: «Ты ведь омега, так почему от тебя не исходит аромата?» «Потому что рецессивный омега», — спокойным голосом ответил я. Есть три категории омег: рецессивный, обычный омега и доминанта. Обычный омега в зависимости от силы и качества своих феромонов делится на классы. Чем выше класс, тем сильнее проявляется вид омеги и его сопоставимость с альфой. Доминанта — это самая верхушка, можно сказать, королева этого вида. А вот рецессивный омега — это человек, у которого до сих пор не проявилась в полной мере сущность омеги. Такие люди часто проживают до конца своей жизни, так и оставшись рецессивными, если не столкнутся с определенным воздействием извне, с той же исковерканной цепочкой хромосом. Полубеты-полуомеги! «Жаль, — огорчился Лапочка. — Но думаю, с твоей внешностью в рецессивных тебе не долго осталось маяться! Однозначно! Ну что, Милаш, пошли?» Перед самым выходом он протянул мне небольшой кусочек ткани. Такой же был и у него. Это была легкая шелковая ткань, пришитая к тонкой резинке. «Прикрой лицо», — сказал он весело и натянул вуаль на лицо, перекинув резинку через голову и стойко закрепив ее у основания хвоста. Теперь я мог видеть только сияющие глаза этого мальчишки, потому что остальная часть его лица была прикрыта непроницаемой тканью. В коридоре уже стояло много работников в таких же придурковатых костюмчиках, что был одет и на мне. Они весело переговаривались, словно шли не прислуживать гуляющим альфам, а отдыхать на дружеской прогулке. Рядом стояли охранники в черных костюмах, беты, спокойно наблюдая за игривым поведением омежек и осматриваясь по сторонам. А потом пришел молодой человек в элегантном бежевом костюме, только без пиджака, а в отглаженной беленькой рубашечке, прикрытой приталенной жилеткой, и вся орава веселых официантиков радостно пошла за ним следом, словно послушные овечки за своим пастухом. Нас провели на кухню, где каждому из официантов выдавались подносы с различной едой и закусками, а также с бутылками дорогого алкоголя. Юноши и девушки в белых высоких шапочках, скорее всего повара, взволнованно метались в своем рабочем процессе, шаманя над кастрюлями и сковородками, а уже в невысоких шапочках, их помощники — кружились вокруг них, выполняя мелкие поручения. Половина из этих людей была альфами, а другая половина — бетами. Но, даже несмотря на загруженность, они украдкой, то и дело поглядывали на веселых официантиков в довольно сексуальных костюмчиках. Семеня один за другим, наша ровная шеренга, пройдя через небольшой коридорчик, вторглась в главный зал заведения. Нас встретили мерцающие световые огни прожекторов, являющиеся основным источником света и громкая, разрывающая ушные перепонки, музыка. В самом начале зала возвышалась небольшая сцена, по углам которой стояли огромные колонки. А чуть поодаль от нее располагались широкие дугообразные диваны в два ряда, на которых и восседали по два человека гости виновника торжества. Ну, а в центре расположился главный гость — Грэйд Порад, альфа высшего класса. Рядом с диванчиками были установлены столики, но которые мы и ставили то, что приносили на подносах. Милые официанты разливали в бокалы спиртное, а друзья Грэйда хватали их и, произнося тосты один за другим, резво опустошали. Я быстро освоился с выполняемой работой, тем более что придерживался Лапочки, четко повторяя за ним все действия. Веселый смех, шумные голоса, хорошо, что хоть звуки музыки приглушили до минимума. Силой феромонов никто не пользовался, да и это было главным запретом в заведении. И хотя прошло совсем немного времени с начала вечеринки, веселье проходило без особых эксцессов. Я все время оглядывался по сторонам. Где же может быть Тоша? Внезапно один из дружков Грэйда Порада вскочил: «Дружище, в честь твоей прощальной вечеринки со свободной жизнью, мы подготовили тебе подарок!» Музыка заиграла громче и на сцену стали выводить людей. На молодых юношах были одеты довольно развратные красные одежды, если их вообще можно назвать одеждами, чем-то похожие на одеяние официантов, только полностью прозрачные, кроме кружевных стринг. Это были омеги. У мальчишек были связаны красивыми красными лентами руки за спиной и плотно завязаны глаза. Было видно, как они дрожали от страха и ужаса, не видя ничего перед собой, но слыша посвистывание и мерзкие звуки восхищения чужих людей. «Знаю, что ты предпочитаешь милых и невинных мальчишек-омег, — продолжил все тот же друг. — Поэтому насладись вдоволь подаренным деликатесом!» Я с ужасом смотрел на сцену. Там, среди слащавых омежек стоял Тошка. Что я чувствовал в этот момент? Трудно описать словами. Мне показалось, что я прочувствовал каждую эмоцию этих омежек, словно оказался в их телах. Только ощущения были больнее в тысячи раз. Когда-то в одном романе я прочитал, что испытывает мать, глядя в глаза своих детей, полные боли и отчаяния. Тогда для меня это показалось наигранным и абсурдным. Но именно сейчас я прочувствовал это на собственной шкуре. Может, все потому что являюсь доминантой? Дружок Грэйда выскочил на сцену и схватил за плечо испуганного паренька — первого, кто стоял к нему ближе всего. Нежный плачущий голосок омеги молил о пощаде. Он упирался ножками, стараясь хоть так-то сопротивляться. Только силенок было маловато. А альфа лишь весело хохотал под насвистывание толпы своих дружков. «Убери от него свои грязные руки!» — вырвалось из моего рта и вмиг многочисленные взгляды были направлены на меня. Лапочка и еще трое официантов кинулись ко мне: «Милаш, не лезь! Иначе будет худо». Один из них загородил меня собой и, склонившись, громко произнес: «Приносим свои извинения. Этот официант сегодня работает первый день и еще плохо знает правила!» Однако уже было слишком поздно. Злость огромной силой вырвалась из моего тела насыщенным ароматом феромонов. Она еле видимым потоком поднималась вверх, очерчивая собой спираль, и, достигнув потолка, замерла на мгновение. А потом, словно брызгами фейерверка, разлетелась в разные стороны, покрывая собой каждый сантиметр огромного зала. Я подозревал, что такое может произойти. Дело в том, что под действием постоянного принятия пилюль, мои феромоны скапливались в теле, будто сжатые до минимума файлы. Стоило только возникнуть триггеру, и эта масса со своей убийственной силой вырвется на свободу, раскрывшись полностью. Единственным плюсом было лишь то, что эта мощь подчинялась установленной цели своего хозяина, находясь в полной зависимости от его ощущений. «Доминанта!» — послышались взволнованные голоса со всех сторон. Теперь у меня не было пути назад.