Запах свежескошенной травы

Перед центральным входом Ивульского университета спорта и туризма толпились студенты. Была большая перемена и молодые люди, несмотря на довольно прохладную погоду, повыскакивали на улицу. В основном, кучковались небольшими группками. Некоторые уединялись в сторонке, жуя холодные бутерброды и перелистывая конспекты. Веселые разговоры и смех студентов выводили из равновесия морозный осенний ветер, который раздраженно, то подкидывал все, что попадалось тому по пути, с земли вверх, то яростно бросал вниз. Только вот могло ли такое угомонить разгоряченные юные сердца? Внезапно раздавшийся громкий рев мотоцикла заставил студентов повернуть головы в сторону парковки, где обучающиеся этого университета оставляли на время учебы свои транспортные средства. На красивом, явно дорогом, спортивном мотоцикле подъехал незнакомец в черном кожаном костюме. Самым удивительным было то, что его железный конь остановился как раз в том месте, которое по студенческим законам принадлежало только воякам. Называли их так, потому что эти юноши занимались боевыми искусствами и своими спортивными достижениями подняли местный Ивульский универ до уровня крутых столичных академий. Когда же незнакомец снял черный шлем, с разных сторон послышалось присвистывание и зачарованное охание. Красивые волнистые густые волосы отражались переливами теплых солнечных оттенков на черном фоне облегающего тело костюма стройного молодого человека. Легкой походкой манекенщицы паренек продвигался сквозь расступавшуюся перед ним толпу восторженных студентиков и игриво улыбался. Он даже подмигивал, но только омежкам, от чего те краснели, застенчиво опуская головки. Юноша вошел внутрь здания и двинулся по коридору к лестнице. Поднявшись на второй этаж, прямиком направился к двери, на которой висела небольшая табличка с надписью «Ректор». Юноша набрал в себя воздуха, громко выдохнул и открыл размашисто дверь. В просторном кабинете, прямо напротив входа, стоял стол, за которым сидел седовласый полулысый круглолицый мужчина с очень злым выражением лица, скорее всего, ректор. А к основному столу были приставлены перпендикулярно два дополнительных, слева от которых сидели, склонив головы, молодые люди, а справа — Генри со стоявшими позади него тремя телохранителями. Распахнувшаяся дверь заставила всех повернуть головы в сторону вошедшего в кабинет юноши. «Господин Милен?» — удивленно произнес мужчина в черном строгом костюме, подскочив со стула. «Милен?» — раскрыв широко глаза на внезапно появившегося братика, также удивленно произнес Биен, сидящий рядом со своими товарищами. А юноша, сверкая своей лучезарной улыбкой, ухватил один из свободно стоявших стульев и, поставив его в золотой середине между сторонами, весело плюхнулся на него, закинув ногу на ногу, и произнес: «Здравствуйте, уважаемый ректор! Меня зовут Милен Харт. И прибыл я сюда, в этот волшебный мир мячиков и гантелек, в качестве защитника этих до чертиков перепуганных котяток». Юноша небрежно махнул рукой в сторону ошарашенных студентов, слегка склонил набок голову и натянул на лице наигранную улыбку. «А разве я вас приглашал?» — прорычал недовольно ректор. «Меня не нужно звать, я — сам себе господин!» — веселым голоском, игнорируя возмущение полулысого мужчины, произнес Милен. «Ладно, — прошипел ректор. — Тогда, может, вы объясните всем присутствующим, как могли эти, как вы недавно выразились, перепуганные котята напасть на господина Ричарда Эллинстона, сына одного из самых почтенных и уважаемых людей нашего города, унизив его честь и достоинство? Не знаю, что там произошло, но представитель господина Ричарда, господин Генри, требует сурового наказания для обидчиков: от денежной компенсации до исключения из университета». «Думаю, господин Генри, слишком суров с ними, — сказал натянутым голосом Милен, развернувшись к мужчине. — Милый мой Генри, а если я скажу, что зачинщиком сего безобразия был …я? Что эти котята ничего не делали с твоим горячо любимым господином, только лишь сопровождали меня? Если я скажу, что готов взять на себя полностью всю ответственность, как за этих ребят, так и за самого себя? Как тогда поступишь, мой милый Генри?» Мужчина растерялся. Честно говоря, этот милый юноша ему очень нравился. Генри относился к нему как-то слишком тепло, что его настораживало. Однажды Милен спас ему жизнь, ничего не попрося взамен, и мужчина чувствовал себя в долгу перед ним. В придачу ко всему, этот мальчишка, несмотря на свой игривый характер, был честным и искренним в своих поступках, какими бы нелепыми они не казались со стороны. Но Генри было интересно другое: действительно ли Милен участвовал в подобном, или же просто защищает молодых людей? А может, кто-то из них его любовник, и, таким образом, юноша пытается оградить того от неприятностей? «Вижу, вы мне не верите, — прищурил глаза Милен, наблюдая за Генри. — Ладно. Но неужели вы готовы подарить неблагодарным чужим ушкам грязную информацию о своем любимом господине?» Мужчина скукожился, что было для него нехарактерным. Тогда юноша, подскочив со стула и подойдя ближе к Генри, склонился к его уху и стал что-то мило нашептывать, прикрываясь ладонью от наблюдающих за ними людьми. Лицо мужчины менялось на глазах с сурового на удивленное. А потом он поднял голову и внимательно посмотрел на юношу. Милен тут же отреагировал милой улыбкой и утвердительным кивком головы. Некоторое время мужчина молчал, а потом встал и направился к двери. Перед самым выходом он высказался, наконец: «Господин ректор, инцидент исчерпан. Претензии в отношении ваших студентов я снимаю. Господин Милен, а вам бы я посоветовал не сильно радоваться, так как вынужден буду обо всем доложить вашему супругу, господину Ричарду. Скорее всего, вам придется действительно нести ответственность, и, думаю, по полной программе», а затем покинул кабинет. Тишину прервал удивленный голос ректора: «Господин Милен, господин Ричард Эллинстон — ваш супруг?» «Ага, — моментально ответил юноша и снова уселся на свой стул, нагло уставившись на полулысого мужчину напротив. — Но сейчас не об этом. До меня дошли слухи, что из команды студентов, которых должны отправить на стажировку в Чоахонский монастырь боевых искусств, почему-то исключили моих котят. Вместо бедных студентов в этих списках появились имена других, в основном, детишек богатеньких семей нашего городка. В чем же причина сей замены?» Ректора передернуло и он, слегка дрожащим голоском, запротестовал: «А почему, господин Милен, вас это волнует? Пусть вы и супруг господина Эллинстона, но это не дает вам права вмешиваться в дела университета». «Уверены?» — спросил Милен и, достав из внутреннего кармана бумаги, швырнул их на стол ректора. — Дело в том, что спонсором и организатором данной поездки, был именно я. И могу сказать вам с уверенностью, что вся эта затея была задумана именно для этих шестерых котят, которых вы решили исключить из списков. Посему, дабы не разочаровать меня, вам нужно сделать правильный выбор в отборе кандидатов». Ректор, ухватившись за бумажные листы, долго вчитывался. А потом, бухнувшись в свое кресло, ошарашенно уставился на улыбающегося Милена. Юноша смотрел на непонимающих ничего молодых людей, сидящих с открытыми ртами, и подмигивал им искривленным от удовольствия лицом. Прийдя в себя, ректор испуганно залепетал: «Я все понял, господин Милен. Я все исправлю. Прошу вас, не отменяйте этой поездки. Вы же понимаете, как она может поднять статус нашего университета». Подойдя к Биену, своему старшему брату, Милен ласково положил на его плечо руку и, обращаясь к ректору, с наигранным волнением заговорил: «Так я могу быть уверен в том, что мои котята снова будут включены в списки?» «Да, да, конечно, господин Милен!» «И вы отправите их на стажировку?» «Да, да, конечно, можете не сомневаться!» «И их там примут должным образом?» «Да, да, я лично это проконтролирую, господин Милен!» «Сделают им обрезание, и запретят заниматься всяким рукоприкладством?» «Естественно», — даже не задумываясь над ответом, продолжал поддакивать ректор. «Тогда хорошо!» — весело поставил точку в нелепом диалоге Милен и посмотрел на разъяренного Биена, который почернел от злости, но не мог ничего предпринять на проказы своего братика. Затем юноша склонился над столом ректора и сгреб бумаги, которые недавно предоставил для усмирения своевольного поведения руководителя университета. Ловко запихнув их себе за пазуху, Милен со всего размаху шмякнулся на рядом стоящий стул, на котором как раз-таки сидел злой, как собака, брат, и довольно поерзавшись, произнес: «Продолжим!» Ребята, находившиеся рядом, закадычные друзья Биена, увидев это, поотворачивались, еле сдерживая себя, чтобы не засмеяться. Они-то понимали действия Милена, которому вечно доставалось от старшенького. Дело в том, что тот страдал какой-то дикой гипер опекой в отношении младшего брата. Нет, это не означало, что Биен ненавидел слащавого родственника, скорее наоборот, слишком того любил. И по этой причине Милену вечно от него доставалось. А сейчас выдался такой удачный момент отомстить за свои страдания. Грех было этим не воспользоваться! Почувствовав боль от удара внезапно грохнувшихся на него ягодиц, Биен зашипел. Только вот юноша, словно не ожидал, что под ним на стуле еще кто-то сидит, наигранно испуганно повернулся и, округлив глаза, пропищал тоненьким голоском: «Ой! Прости малыш! Я не заметил тебя». Легонько похлопав уже посиневшего от злости братика по щеке, быстренько вскочил и, немного отойдя в сторону, снова завел, как не в чем ни бывало, разговор с ректором. «Мне тут еще на ушко нашептали, многоуважаемый ректор, что в столице скоро состоится крупномасштабное спортивное мероприятие, в котором будут участвовать большинство знаменитых университетов нашей необъятной страны. И этот кто-то сообщил мне об огромных денежных призах, которые получат участники сего события, даже в случае поражения. И знаете, что мне стало интересно? Почему мои милые котятки, которых вы сейчас лицезрите, не попали в списки участников, несмотря на то, что неоднократно своим потом и кровью выбивали медали для вас?» Ректор задрожал. Он был тем еще взяточником. Неоднократно, прокручивая свои махинации, мужчина получал крупные вознаграждения от глав богатых семейств, скидывая с заслуженных мест неугодных, дабы освободить дорогу молодой бездарной элите. «Может, это связано с финансами? Только вот, насколько я осведомлен, участие команд в этом мероприятии должно быть оплачено именно университетом из ранее выделенных спонсорами денежных средств. Тогда, как вы считаете, может, мне стоит обратиться в секретный отдел расследований, чтобы выяснить истинную целенаправленность использования денежных потоков наших многоуважаемых спонсоров?» — не переставал лепетать Милен. «Нет, нет, — дрожащим голоском перебил его ректор. — Дело в том, что для участия необходимы соответствующие рекомендации, а у этих студентов они отсутствуют». «А-а, — вытянул громко Милен, и повернувшись к брату, со всего маху треснул того по сгорбившейся спине. — Держим выправку! Спинку ровно! Не позорьте меня перед многоуважаемым человеком!» Биен ничего не ответил, да и мог ли, только, казалось, из его носа выходил горячий пар ярости, которую он не имел возможности никуда выплеснуть. Внезапно за окном стали раздаваться непонятные громкие звуки, что-то схожее с гулом вертолета. И ректор подскочил к окну, пытаясь рассмотреть происходящее на улице: «Что за шум? Что там происходит?», а потом, словно найдя причину сбежать из кабинета, резко дал деру, ловко выскочив в коридор. В комнате остались только Милен, Биен и его закадычные друзья. Юноша медленно, можно сказать, одними глазами, повернулся в сторону брата и, поняв, что настал миг расплаты за содеянное, кинулся наутек. Только вот, оббежав всего пару кругов вокруг столов, был захвачен цепкими руками разгневанного брата. Биен не церемонился. Он, перевернув Милена вверх тормашками и стал трясти его, приговаривая: «Нужно из твоей милой головки вытрусить все плохие мысли, маленький негодник!» Он даже не заметил, как за дверью нарастал шум голосов и счастливых выкриков. И только, когда дверь распахнулась, и в нее вплыл покрасневший, как спелый помидор, ректор, а за ним трое огромных накаченных мужчин, окруженных радостной толпой студентов, Биен ошарашенно замер. Так и стоял, широко раскрыв рот с захваченными ногами своего братика в руках, висевшего вниз головой. Милен тоже удивился, но только тому, что его перестали колошматить. Выгнув голову, он посмотрел на своего мучителя, а потом, скрестив ноги, развернулся в сторону взгляда своего брата. И расплылся в улыбке. «Мастер Джоцы! — радостно поприветствовал юноша, увидев довольное лицо человека, присевшего на корточки рядом с ним. — А я уже заждался». Дело в том, что Милен еще до приезда в университет знал причину не включения своего брата в команду участников столичного спортивного мероприятия. Брат проболтался. Студенты всегда знали много якобы тайной информации. Когда же выяснилось, что для допуска нужны были рекомендации мастеров боевых искусств, стало понятно, у этих ребят нет шансов. Не то, чтобы им не было кому помочь, ведь ребята действительно были талантливы. Просто они не умели просить. Дарить и давать могли, просить — нет! И если Биен с друзьями-вояками не решался высказать в лицо ректору накопившуюся обиду, Милен со своим дурковатым характером преподнёс ее к самому лицу горе-ректора на подносе. Еще утром юноша созвонился с мастером Джоцы, рассказав о сложившейся ситуации с братом. Он заказал и оплатил самый ближайший частный перелет для мастеров из столицы до университета. А в конце разговора ненавязчиво игриво намекнул мастеру, каким может быть дед Рафаэль, его учитель, когда обижают дорогих ему людей. И если Биен безграничную любовь к своей семье взял от деда-альфы, то манипулировать людьми, умело пользуясь чужими слабостями, Милен принял в наследство от дедушки-омеги Азалии. И, как видно, у мастера Джоцы не было шансов! Ухватив миловидного юношу, мужчина, ловко перевернув того в воздухе, поставил перед собой на ноги. «Вижу, братская любовь друг к другу только крепнет день ото дня», — весело рыкнул мастер, переводя свой взгляд от Биена к Милену. А потом развернулся к толпе, зажавшей собою ректора, и, улыбнувшись, произнес: «И в каком виде вам нужны рекомендации? Трех мастеров боевых искусств вам будет достаточно?» Такое столпотворение продолжалось еще какое-то время, пока солидные мастера боевых искусств подписывали рекомендательные письма. А когда началась непредвиденная фотосессия со знаменитыми мастерами, Милен не выдержал. Ему нужно было быстрее возвращаться в поместье Эллинстонов. Поэтому юноша, махнув на прощание Мастеру Джоцы, незаметно покинул университет. Вернувшись через скрытый потайной выход в ограждении поместья, Милен, оглянувшись по сторонам, открыл дверь своего домика и …удивленно улыбнулся. «Рад снова видеть вас, милейшая госпожа Руслана!»