Запах свежескошенной травы

Думаю, можно догадаться, чем закончилась история с моим разоблачением в то треклятое утро в поместье Эллинстонов. Меня по приказу Ричарда просто вышвырнули на улицу. В принципе, чего и стоило ожидать от моего муженька. На душе было мерзко. Единственное, что успокаивало, малыша Мича приняли в его истинную семью. Не знаю почему, но я был уверен в твердости слов господина Вилена. Этот мужчина был суровым в своих поступках, даже иногда жестоким, но никогда не нарушал принятых решений. Поэтому знал, что малыша не выбросят, как меня, на улицу. Я сидел за столом, а передо мной лежали бумаги, на первой странице которых жирным шрифтом было напечатано «Соглашение о разводе». Несколько дней после случившегося, меня никто не беспокоил. Даже всегда шныряющая рядом Поля не приходила. Единственным другом все это время оставался хорек, который украдкой появлялся под вечер невесть откуда и умащивался на подушке, окутывая собой мою голову. А потом на пороге домика возник странный человек, представившийся семейным юристом. Он надменно и вручил мне эти бумаги. Сказав, что вернется за ними через несколько часов, ушел, оставив меня одного, наедине с самим собой. Помолвку Ричарда с госпожой Онвис Пелинской, родной сестрой Лаймы, никто не отменял. А она должна была состояться уже завтра. Так что же меня сдерживало сейчас, почему так трудно было подписать эти горе-бумаги? То, что я не выполнил до конца поставленную перед собой задачу поднять госпожу Руслану на ноги, ведь, по сути, это и была основная причина, по которой оказался в поместье Эллинстонов? Разве я что-то ожидал от рыжевласки в этом браке, разве надеялся на его ответные чувства ко мне? Нет. Тогда отчего было так мерзко на душе? Мои мысли прервал стук в дверь. Внезапно появившийся гость удивил меня. «Господин Вилен?» «Я узнал, что произошло, — мягким печальным тоном произнес мужчина. — И в «Венере» с Катом, и то, что Ричард подготовил бумаги на развод. Мы можем поговорить? У меня есть к тебе предложение!» *** Помолвка — это особое событие в аристократических семьях. Иными словами, пара возлюбленных «молвит» близким людям о том, что с сего момента они будут именоваться женихом и невестой. Это своеобразный договор между молодыми людьми о последующем заключении брака, а также предварительная встреча и знакомство с друзьями, родственниками и родителями обеих сторон. Девушка (или парень) получает в подарок от возлюбленного помолвочное кольцо с драгоценным камнем и, одевая его на безымянный палец левой руки, тем самым дает свое согласие на заключение предварительного договора. На помолвке родственниками обговаривается дата будущей свадьбы и распределение расходов по ней, а также жизнь обоих детей после свадьбы. Поэтому сегодня особняк семьи Эллинстонов был переполнен людьми. Прибывшие приглашенные родственники, разодетые в дорогие одежды, уже прилично подпитые, весело болтали. Между ними аккуратненько перемещались официанты с подносами, предлагая шампанское и легкие закуски. Аристократия любила выряжаться. Роскошная одежда, сшитая из изысканных тканей, и наличие драгоценных камней, мерцающих в украшениях, показывали, насколько толст кошелек их владельцев. Они чем-то были схожи на кучки горделивых петухов, вытанцовывающих друг перед другом в попытках доказать свое преимущество перед остальными. Молодежи приходилось хвостиком ходить за своими «стариками». Не привыкшие к таким мероприятиям, им было скучно слушать взрослые разговоры. Но выхода особого не было, поэтому они натягивали искусственную улыбку и склонялись в поклоне всякий раз, когда этого хотели их родители. В центре, недалеко от установленной организаторами этой вечеринки сцены стояли муж и жена Пелинские с обеими дочерями Лаймой и Онвис вместе со всем семейством Эллинстонов. Несмотря на то, что лицо господина Вилена было серьезным и суровым, глаза выражали некую загадочную улыбку, излучая необычный для этого человека свет. Это было заметно настолько, что госпожа Руслана, не удержавшись, спросила: «Дорогой, ты настолько рад этому союзу? Если бы я знала, что такое тебя осчастливит, уже бы давно сделала все возможное». «Да, господин Вилен, — поддержала госпожу Руслану мать семейства Пелинских госпожа Ската. — Вы сегодня выглядите особенно взволнованным. Я впервые вижу вас таким, и это не может ни радовать. Ваш сын вырос таким красавцем! Хотя, видно в кого: вишенка от вишни…». Однако мужчина не особо реагировал на проявление подхалимства со стороны госпожи Скаты. Его глаза были направлены в толпу. Конечно, он снисходил до того, чтобы лениво бросать безразличный взгляд на стоящих рядом людей, но снова возвращался к толпе. А вот Ричард выглядел потерянным. Казалось, он не слышал и не видел никого вокруг. После того, как семейный адвокат принес документы, Ричи некоторое время даже боялся открыть последнюю страницу. Конечно же, он поступил так в порыве злости. Но увидев собственноручную подпись Милена, подтверждающую согласие на развод, словно очнулся. Зачем бросился в свою ярость с головой? Почему не дал сердцу успокоиться? Ричарду казалось, что он сходит с ума, а душа превращается в пустую воздушную массу, без чего-то очень важного внутри. Лайма Пелинская, наоборот, выглядела очень злой. Накануне Ричард прогнал Ката из поместья, их общего друга, вина которого, по сути, заключалась лишь в особенностях репродуктивного цикла альф. Ребята дружили довольно давно. Да, Кат был еще тем ловеласом и соблазнителем, но он ни за что, будучи в здравом уме и твердой памяти, не прикоснулся бы тому, кого любит близкий друг. Мерзкая Ирма высчитала достаточно неплохо уничтожительную стратегию, а Ричард, зная все это, все равно повелся на женские интриги, как маленькое дитя. «До меня дошли слухи, — не унималась госпожа Ската, — что Ричард развелся со своей вторичкой. Я рада, что моя доченька Онвис так много значит для него, что даже решил избавиться от всего лишнего». Лайма развернулась к Ричарду и зашипела: «Ну, ты и ублюдок! После всего, что этот малыш сделал для твоей семьи, ты просто взял и вышвырнул его на улицу?» Некоторое время она тяжело дышала, сверля мужчину ядовитым взглядом, а потом внезапно растянулась в довольной улыбке: «Хотя.… Это даже и хорошо. Наконец-то, Милен сможет встретить достойного человека и стать счастливым. В отличие от тебя. Ты уже свое счастье профукал. Так, как он, тебя любить больше не будет никто». «Как ты можешь такое говорить? — завизжала госпожа Ската. — Разве наша доченька, твоя сестра, не сможет сделать Ричарда счастливым?» «Хватит!» — прервал женщину Ричард, уже достаточно устав от раздражающих разговоров, а потом резко развернулся и пошел к сцене. Взобравшись на невысокую конструкцию, он взял в руки микрофон и махнул небрежно музыкантам. В зале наступила тишина, и все присутствующие перевели на выступающего свои взгляды. «Хочу поприветствовать гостей, бросивших ежедневные дела и прибывших в наше поместье, откликнувшись на приглашение. Сегодня мы собрали вас здесь не просто так. Ни для кого не секрет, что семья Эллинстонов уже давно заключила добрачное соглашение с семьей Пелинских, согласно которого я, Ричард Эллинстон, став доминантом, обязан взять в жены их дочь, омегу высшего класса, по достижению соответствующего возраста. Итак, Онвис, поднимись ко мне!» Ричард безразличным взглядом посмотрел на девушку, которая расплылась в счастливой улыбке и затряслась от восторга. Казалось, она ждала этой минуты, потому что сразу после приглашения, рванула на сцену. Мужчина, взяв ее за руку, встал перед ней на одно колено и торжественно заговорил: «Онвис Пелинская! Согласна ли ты стать моей парой, моей омегой? Выйдешь ли ты за меня замуж? Станешь ли моей женой?» Девушка по традиции должна выдержать паузу, а потом уж давать свой ответ. Но Онвис не могла терять ни минуты, и зал вздрогнул от счастливого громкого девичьего крика: «Да! Да! И только, да!» Ричард, вынув из кармана бархатную коробочку, приоткрыл крышечку и, достав тоненькое золотое колечко с красивым мерцающим бриллиантом, надел его на палец нареченной невесты. Присутствующие зааплодировали, издавая счастливые возгласы. Звон стукающихся хрустальных бокалов прошелся по залу, и снова заиграла красивая мелодичная музыка. В принципе, люди знали, по какому поводу их собрали, и услышанная речь не была чем-то особенным, однако изображали восторг, потому что это являлось обязательной частью каждой помолвки аристократов. Внезапно на сцену к молодым поднялся глава этого дома, господин Вилен. За ним шел молодой официантик, держа поднос с бокалами шампанского в руках. «Я, как отец этого красавца, — заговорил мужчина в микрофон, показывая рукой на Ричарда, — рад, что сегодня в стенах моего особняка произошло такое важное событие в жизни моего младшего сына. Надеюсь, что в скором времени мы снова соберемся все вместе, чтобы сыграть пышную свадьбу этих двоих. Но … сегодня я испытываю счастье не только из-за помолвки Ричарда, и мне бы хотелось, чтобы вы, наши гости, разделили его со мной. Причиной чувства, заставившего биться мое сердечко быстрее, стал человек, который находится в этом зале». Сказав это, мужчина ласково улыбнулся, глядя куда-то в толпу, протянул руку и с особой нежностью произнес: «Иди ко мне, хватит прятаться!» Гости вертели головами, пытаясь отыскать человека, к которому обратился господин Вилен, а потом расступались перед красивым молодым человеком, уверенно шагающим к сцене. Белый приталенный костюм изящно сидел на стройной фигуре юноши, подчеркивая ее красоту, а прямого покроя брючки с выглаженными стрелками акцентировали длинные стройные ноги. Красивые светлые волосы удерживались несколькими прядями, заколотыми позади, словно заковав дерзкие кудри в своих объятиях, а вьющиеся локоны ниспадали до самой талии и вздрагивали с каждым шагом своего владельца, как бы подтанцовывая в такт его шагов. Лицо юноши сияло, а взгляд, не отрывающийся от господина Вилена, сверкал особым светом фианита. Шаги были настолько мягкими, что создавалось впечатление, будто паренек плывет по воздуху, не касаясь пола. Как только юноша поднялся на сцену, господин Вилен склонил голову и, нежно взяв его руку, прикоснулся к хрупкой ладони губами. «Прошу любить и жаловать! — торжественным голосом произнес мужчина, обратившись к толпе. — Сегодня я женился снова, а этот молодой человек — мой второй супруг, господин Милен …Эллинстон!» В зале наступила гробовая тишина. Господин Тристо, отец семейства Пелинских, слегка наклонился к супруге, госпоже Скате, и прошептал на ушко: «А наш сват зря времени не терял. Пока его сын раздумывал о помолвке, тот, раз, и приобрел молоденького супруга. Мне бы поучиться у него». «Совсем сдурел на старости лет, — зашипела на мужа госпожа Ската. — И как его супруга, госпожа Руслана, дала разрешение на этот брак? Не понимаю». «Глупая! Что с ней станется? Она в отличие от тебя понимает, если муж удовлетворен в постели, то и супруга останется в плюсе, со всеми своими, даже нереальными желаниями!» Первой тишину прервали аплодисменты красивой черноволосой девушки. Лайма Пелинская громко захлопала в ладоши и торжественно улыбнулась, победно обжигая взглядом своего, ошарашенного от происходящего, друга Ричарда. *** «Я пришел не просто так», — заговорил господин Вилен, усевшись снова в мое любимое кресло. Уж не знаю почему, но как только этот мужчина появлялся у меня в домике, всегда оккупировал именно его. «Хочу сделать тебе предложение. Давай поженимся!» — подытожил он ровным четким голосом. От шока мои глаза стали, наверное, размером с блюдце. Я вздрогнул и, прищурив глаза, внимательно посмотрел на мужчину. Скажу честно, у меня сложилось впечатление, что батяня просто-напросто наклюкался, потому что, ну, вряд ли, на трезвую голову додумался бы до такого. «Понимаю, звучит нелепо, — продолжил господин Вилен, увидев мою реакцию. — Но, поверь, это наилучший выход из сложившейся ситуации, и я объясню, почему. Во-первых, у Ричарда очень взрывной характер. Думаю, ты, как никто другой, знаешь об этом. Развод, в его понимании, означает конец страданиям. Не разобравшись до самого конца, не остыв от собственной злости, он не нашел ничего другого, как решить возникшую проблему таким способом. Но ведь легче-то не станет. Я знаю это. Отпустив тебя сейчас, он будет винить себя в столь глупом поступке всю оставшуюся жизнь. Во-вторых, ты ведь любишь моего сына. Я долго наблюдал за тобой. Да, мы сильно виноваты перед тобой в своем тщедушном отношении, но поверь, эти действия были спровоцированы недопониманием и незнанием всей правды. Я ведь думал, что ты — любовник моей супруги!» Я снова запыхтел от возмущения: «Что? Да как вам могло такое в голову прийти?» Господин Вилен улыбнулся: «Вот такая у нас, ревнивцев, бывает дурная фантазия! Умеем мы добавить ярких красок в собственном воображении. За это и прошу у тебя прощения». Честно говоря, улыбка этого мужчины была особой редкостью. Это не значит, что он никогда не улыбался. Улыбался, но от такого действия обычно хотелось сжаться в комочек и, прикрывшись руками, шептать: «Я в домике». Но сегодня господин Вилен вел себя по-другому. И это настораживало. «Наша семья уже давно не является местом единого сплочения. Здесь каждый защищает территорию в угоду только себе самому. Я мечтал совсем о другом: о большой и дружной семье, о любви и верности. Мечтал о доме, в который я буду спешить из любой точки мира, чтобы согреться. Но только, чтобы не делал, мы становились чужими друг другу еще больше. Так было до тех пор, пока не появился ты. Я знаю и про то, как ты дважды спасал малышку Белетт, и про больное дитя сестры управляющего Ойца, и про случившееся на университетских скачках, даже знаю причину аннулирования сделки с фирмой «СтройЛи»…. Я знаю, по какой причине ты женился на Ричарде. Конечно, моя супруга сыграла основную роль в появлении вашего брака. Но, насколько я стал понимать тебя, ты ни за какие коврижки не женился бы на Ричарде, если бы его не любил. Такой уж ты человек! Я прав? Но я бы не пришел сегодня сюда, если бы не почувствовал, как сильно любит тебя мой сын. Поэтому-то и хочу временно занять то место, которое этот охламон по дурости оставил свободным. Я-то знаю, как ты умеешь завораживать чужие сердца. Не подумай плохого, у меня к тебе нет романтических чувств или чего-то там подобного. Скорее, я отношусь к тебе, как отец к сыну. И когда ты станешь мне супругом, мои чувства не изменятся. Я собираюсь любить тебя и лелеять, словно собственное дитя, защищать и баловать столько, сколько потребуется». «Господин Вилен, — перебил я. — Тогда как же Госпожа Руслана? Что будет с ней и ее чувствами к вам?» «Оу! Об этом можешь даже не беспокоиться. В нашей паре всегда человеком, который любил, был только я. Моя супруга лишь принимала то, что я ей давал: от любви и нежности до денег и положения в обществе. То, что ты станешь моим супругом, скорее, сработает для нее пошатнувшимся обладанием власти в качестве главной хозяйки этого дома, чем как предательство любимого человека. Дом Эллинстонов стал наполняться коварными женщинами, которые то и дело плетут интриги за моей спиной. Теперь к ним присоединиться еще одна — будущая супруга Ричарда Онвис. В семье Пелинских все такие, поверь мне, кроме Лаймы. Уж не знаю, в кого она пошла. Наверное, поэтому и остается до настоящего времени верным другом моего сына. Милен, я хочу, чтобы ты стал моими глазами и руками для этой бабской оравы, а я в сей войне всегда буду твоим надежным щитом и опорой, а если понадобится, то и мечом. Понимаешь?» «Но разве я не проиграл битву с Ирмой недавно?» — удивился я. «Проиграл? — заревел мужчина. — Да ты разнес ее в пух и прах! И если бы не тупость моего сыночка, она бы сейчас обливалась горькими слезами. И, кстати, тебе следует подписать те гребанные документы по разводу. Пусть это послужит уроком для Ричарда. Он должен научиться бороться за любимого человека, а не бросать его на произвол судьбы. Итак! Какой будет твой положительный ответ?» В этот момент на диванчик, на котором сидел я, запрыгнул откуда-то появившийся хорек. «Епт… — испуганно вскрикнул господин Вилен, подскочив с кресла. — Напугал-то как! Оу! Да это же зверек госпожи Черри. Недавно она заезжала ко мне со своим питомцем. Он умудрился сбежать из клетки. Как не искали, но найти так и не смогли. А этот малыш, оказывается, у тебя все это время прятался». Хорек бросил на мужчину презрительный взгляд, а потом, семеня лапками и высоко задрав пушистый хвост, подошел ко мне, залез на колени и свернулся калачиком, уткнувшись черным носиком мне в руку. Я погладил пушистый комочек, тяжело вздохнул и, посмотрев на господина Вилена, дал ответ: «Хорошо! Я согласен! Я стану вашим супругом!»