Запах свежескошенной травы

За широким рабочим столом сидел молодой мужчина и внимательно просматривал папку с документами. Рядом, с противоположной стороны от него стояла секретарь Лоли. Девушка, вытянувшись в струнку, не сводила преданного взгляда от своего господина в ожидании указаний. Человек, сидящий за столом, был очень красив. В светло-русых длинных прямых волосах, собранных в хвост на самом затылке, выделялись узкие прядки, имеющие всевозможные оттенки: от белого до шоколадного. Некоторые из них свисали по обеим сторонам, элегантно обрамляя, будто подчеркивая, овал белоснежного лица. Удивительным было и то, что, несмотря на светлые волосы на голове, брови и ресницы у мужчины были угольно-черными, словно накрашенные, и из-за светлого тона кожи особенно выделяли себя, привлекая большее к себе внимание. Тоже было и с губами. Пухлые губки босса ассоциировались у Лоли со спелой клубникой. Такие же сочные и соблазнительные. «Почему природа так несправедлива? – подумала девушка, вспомнив свой облик. Нет. Лоли не испытывала влюбленности. Она уже состояла в отношениях с любимым человеком. Просто красота ее господина всегда притягивала взгляды, где бы тот не появлялся, словно тот был окружен магической притягательной аурой. И, честно говоря, она в глубине души радовалась, что босс не омега, а бета. В противном случае с затворническим образом жизни пришлось бы попрощаться из-за напора похотливых альф, стремившихся затащить его в свою койку. – Лоли, – внезапно произнес мужчина, не отрывая глаз от документов. Девушка дернулась, вернувшись в реальность от своих размышлений. Однако мужчина молчал. Он аккуратно закрыл папку, но не отодвинул ее. На тыльной стороне красовалась фотография маленькой девочки. Мужчина аккуратно провел по скользкой поверхности, едва касаясь подушечками пальцев, будто боясь причинить вред даже бездушной бумаге, впитавшей облик этого ребенка. Затем повернул голову и посмотрел в окно. – Наконец-то я нашел тебя. Милена, – тихо, с особой нежностью произнес он. И, переведя взгляд на секретаря холодно продолжил: – Приют Святого Лукаса. Отправляемся немедленно. – Слушаюсь, господин Алекс, – отчеканила секретарь и тут же, активизировав наушник, стала давать указания команде телохранителей. Приют Святого Лукаса. – Милена, не крутись! – вскрикнула Солина, легонько дернув малышку за заплетенную косичку. У девочки были красивые светло-русые волосы с особой странностью. Гладкие, шелковистые. Но прямые, без малейшего намека на кудрявость. Они могли топорщиться во все стороны, предательски не укладываться, вырисовывая петухов из кучек волос, но никогда не вились. Даже когда однажды Солина заставила малышку спать в самодельных бигудях всю ночь, они не закудрявились. – И зачем вообще нужно так выряжаться? – терпя действия со своими волосами, пробурчала малышка. – Глупенькая, – ласково заговорила девушка. – Говорят, сегодня приедет в приют очень влиятельный человек… – Снова смотрины устроят, – перебила подружку Милена. – Богатые ублюдки. Все никак не нажрутся молодой крови. – Боже! – воскликнула Солина. – Ты слишком мала для подобных речей. Где ты набралась такой пошлости? – Я слышала разговор девочек из твоего класса, – виновато ответила малышка. – И что с того? Разве они не правы? Эти так называемые благодетели, словно стервятники, отыскивают для себя повкуснее кусок очередного мяса. Бросят подачку нашему жадному до денег директору и творят, что хотят. Солина развернула девочку к себе и с нежностью обхватила личико ладошками. – Я уже говорила, что ты слишком разумна для своих лет? А потом продолжила уже серьезным голосом: – Милена. Мы – омеги. И ты, и я всего лишь брошенки. У нас нет богатых родственников, которые могли бы встать на нашу защиту. Посмотри вокруг. Мы не в элитных апартаментах, а в детском приюте, который находится в самых глухих дебрях и надежно спрятан от людских глаз. Мы уже рождены с клеймом «омега». Для таких, как мы, источником жалкого существования является надежда. Знаешь, что произошло с предыдущим выпуском? Их всех прибрал к рукам господин Морзин в собственный бордель. Говорят, две девушки, которые особо сопротивлялись, вообще исчезли. Поговаривают, что он перепродал непокорных своему другу-извращенцу в личное пользование. Я слышала, что мужчина, который должен посетить наш приют сегодня, будет здесь впервые. Кто знает. Может он и станет той самой надеждой. Может, он станет той самой надеждой …хотя бы для тебя, детка. – Солина, – прищурившись, язвительно заговорила малышка. – Ты же ведь не носишь очки. Тогда почему в твоих зрачках продолжает отражаться розовый цвет? Очнись, наконец. За всю свою короткую жизнь в этом приюте я ни разу не слышала слащавых историй выпускниц. Даже уже в подобные сказки перестала верить. Не будет  рыцаря в доспехах. Наша с тобой надежда – это мы сами. – Ты такая милая, – ласково сказала Солина и чмокнула малышку в лоб. – Не зря тебя назвали Миленой. – Кстати, а ты не знаешь, кто из воспитателей дал мне такое имя? – А это и не воспитатели. Твое имя было вышито на простынке, в которую ты была укутана, когда тебя принесли в приют. Девочка ехидно усмехнулась. – Хотя бы имя достойное подарили мои так называемые родители. Хотя бы в этом сыграли свою родительскую роль. А тебе кто дал имя? – Сестра Кристи. Она потом рассказывала мне, что когда меня принесли в приют, я сильно плакала. Сестра Кристи вытерла мои глазки рукой и случайно коснулась ей своих губ. А потом произнесла лишь «солено!». С тех пор меня и стали звать Солиной. – Глупости какие, – буркнула девочка. – Где это слыхано, чтобы слезы были другого вкуса. Девушка лишь ласково улыбнулась на бурчание младшей подружки. – А вот у тебя есть милые ямочки на щечках. Знаешь, что они означают? Говорят, ямочки появляются у деток, родители которых до безумия любят друг друга. – Ага, – снова зло заговорила малышка. – Так сильно, что потом бросают плод своей любви на съедение голодным волкам в лютый мороз. Солина вздрогнула. Ей снова вспомнился тот зимний день, когда крохотный комок, закутанный лишь в белую простыню, принес в приют пожилой мужчина. Его рассказ до сих пор вызывал у девушки чувство ужаса. Человек занимался перевозкой крупногабаритных грузов. В той злосчастный день он случайно передвигался по объездной дороге поздней ночью. В свете фар увидел волчицу, перегородившую ей дорогу. Пришлось затормозить. Удивительно было. Но она повела мужчину чуть вглубь леса. И странностью оказалось то, что он совсем не испытал страха перед животным. Словно сердцем почувствовал неладное. И действительно. Волчица привела человека к крохотному кулечку, лежащему в сложенных ветках старого кустарника. Каково же было удивление мужчины, когда он приподнял уголок простынки. Ребенок. А дальше все происходило словно в трансе. И очнулся только тогда, когда прибыл в приют и передал служащим дитя. Солина была там. Она до сих пор помнила перепуганные глаза взрослого мужчины, прижимающего к груди маленький сверток с ребенком. А перед отъездом человек добавил в конце, что волчица исчезла лишь тогда, когда тронулась машина. Люди бросили собственное дитя умирать, а животное боролось до последнего за жизнь чужого. Сейчас же, вспомнив прошлое, Солина понимала горечь и обиду малышки. – И несмотря на все это, ты выросла красивой и здоровой девочкой. Мне на радость. Девушка прижала маленькую головку к своей груди, словно пытаясь впитать в себя все переживания и горести милой крохи. – А теперь быстро одевайся. Иначе нам снова влетит от директора за опоздание. Больница Святого Медия и Циния Широкоплечий светловолосый мужчина в белом халате просматривал бумаги, немного склонив голову, покрытую сединой. Сидя в удобном компьютерном кресле, он слегка опирался на мягкую спинку, отчего мощная грудная клетка особенно бросалась в глаза человеку, находившемуся напротив. – Что ж, – оторвавшись от бумаг и посмотрев на пациента, наконец, заговорил доктор. – Особых травм я не вижу. И с анализами все не так уж плохо. Однако. Господин Тоша. Вы приходите ко мне на прием каждый месяц. И всякий раз я наблюдаю, как на вашем хрупком теле появляются новые раны, синяки с кровоподтеками, ушибы и ссадины. Я понимаю, что вы, будучи почтительным сыном, пошли на столь нелепый брак с отморозком ради спасения семейного бизнеса. Кто в этом маленьком городке не слышал «чудесную» историю, в которой благородный муж дал обчистить себя недоумку любовничку. Распутная жизнь главы стала проклятьем огромной влиятельной  семьи. Но я не могу никак понять, почему из всех детей семейства Розеров именно вы должны расплачиваться за ошибки своего родителя. В последний раз, когда медики привезли ваше искалеченное тело в больницу, мы еле смогли поставить вас на ноги. Тогда вам сломали два ребра, в довесок наградив милыми подарочками в виде венерического заболевания и небольшого сотрясения головного мозга. В один прекрасный день супруг изобьет вас до смерти. Этого вы ждете? Тоша лишь сильнее склонил голову. – Это мое наказание, – тихо произнес он. – Послушайте, господин Тоша. Вы не единственный на этой земле, кто потерял ребенка. И если уж так рассуждать, то уже искупили свои грехи раз сто. Жизнь продолжается. И, как мне кажется, вы, как никто другой, заслужили быть счастливым. Тоша приподнял голову. В его глазах отражалась печаль и тоска. – Доктор Айк. Я не верю, что Милен убийца. Не мог он убить господина Вилена. Милен слишком его уважал. Он не мог. Я не верю… Глаза мужчины в белом халате мгновенно блеснули оранжево-красным цветом. – Господин Тоша! – прорычал он. – На вашем месте я бы меньше раскрывал рот на эту тему. Особенно в поместье вашего супруга. Если, конечно, вы не стремитесь еще несколько месяцев проваляться в стенах моей больницы. – Я скучаю по нему, доктор Айк, – не обращая внимания на предупреждения и грубый тон мужчины, не останавливался Тоша. – Очень скучаю. – Господин Тоша! – снова заревел доктор Айк. Но тот уже встал со своего места. Склонил голову в знак благодарности и поплелся к выходу. У самой двери Тоша внезапно ощутил гнетущую ауру домиманта и резко обернулся. Доктор Айк уже стоял рядом, прямо за его спиной. Глаза мужчины горели огнем, отчего у Тоши по коже пробежал холодок. Доктор слегка склонил голову и чуть потянулся к уху перепуганного человека, и словно легким ветерком из его уст потекли еле уловимые слова: – Я тоже не верю в причастность Милена к событиям того злосчастного дня. И да. Я тоже скучаю по нему. Очень скучаю… А затем отстранился, не отрывая уже потухшего взгляда от Тоши, на бледном лице которого после сказанного доктором расцвела солнечная улыбка. – Спасибо, – с нотками удовлетворения произнес Тоша. Развернулся и пошел уверенной походкой, так ни разу и не обернувшись на человека, провожающего его теплым взглядом. Дом Хартов Было около девяти вечера. В углу тесной комнатушки хлопотал у плиты пожилой мужчина. На огне кипела похлебка. А человек, помешивая ее, поглядывал на дверь. Должны были вернуться с работы Биен с Сабуком, поэтому он старался побыстрее закончить приготовления еды. – Я голодный как собака, – послышалось бурчание Биена с улицы. Мужчина, заслышав знакомый голос, улыбнулся и прошептал: – Чем старше, тем сильнее становится похожим на Рафаэля. Выключил конфорку и бросился к двери. На пороге стояли два брата, которые, завидев его, радостно улыбнулись. – Доброго вечера, дедушка Азалия! – в один голос поприветствовали они мужчину. – Добро пожаловать домой, мои дорогие, – ласково ответил он и прижался к косяку, пропуская братьев в дом. Сабук прошел вперед. А Биен остановился и, достав конверт из кармана, протянул его дедушке. – Весточка от деда Рафаэля. Держи. Ты ведь ее так ждал. Лицо мужчины засияло. – О! Спасибо. Я быстро прочитаю. А вы пока поешьте. Еда на плите. Обычно дедушка Азалия, когда получал письмо от деда Рафаэля, уединялся, если это можно было так назвать. Дело в том, что в настоящее время дом Хартов состоял всего лишь из одной жилой комнатушки, которая была и кухней, и спальней. Поэтому дедушка присаживался на мягкую подушечку в самом дальнем углу и вычитывал каждую строчку присланной весточки в этом своем маленьком уединении. А затем, удовлетворенный, шел к своим внукам, рассказывая о новостях, прочитанных в письме. Так случилось и сегодня. Пока братья бились у плиты за право первого черпака, мужчина удобно расположился в своем любимом местечке и, распечатав конверт, начал читать. Однако что-то пошло не так. Это заметил Сабук. Перехватив черпак у брата, он хотел с гордостью похвастаться дедушке, что сегодняшний поединок закончился для Биена поражением. Но, взглянув в дальний угол, замер. Дедушка Азалия сидел, опиравшись о стену, и смотрел пустым взглядом в потолок, нервно переминая пальцами клочок исписанной бумаги. – Дедушка, что с тобой? – перепуганным голосом спросил Сабук. Биен мигом рванул к мужчине в углу. – Что? Сердце? Давление? Ноги? Что? – Рафаэль пропал без вести, – остановил череду вопросов дедушка Азалия. – Письмо пришло от его товарища. Когда группа рабочих возвращалась в лагерь, на них напала шайка местных, которая промышляет торговлей людьми. Друг смог сбежать, а Рафаэля взяли в плен. Таких в их компании называют сгинувшими или без вести пропавшими. Потому что никто из начальства никогда не пошевелит и пальцем ради спасения взятых в плен людей. Сказал и тихо заплакал. Поместье Эллинстонов На широком мягком диване п-образной формы расслаблено сидели три молодые женщины, каждая на своей половине, и смотрели телевизор. Жены братьев Эллинстонов: Тереза, жена Эвона, Ирма, жена Кирра и Онвис, жена Ричарда. Мужья были на работе, а супруги, маявшись от безделья, развлекали себя просмотром современного сериала. С игровой комнаты доносились веселые детские крики. Братья Эллинстоны обожали своих детей, нанимая для их воспитания самых лучших воспитателей. А вот женщины были к ним абсолютно безразличны. Причина была проста. В семье Эллинстонов главенство передавалось по мужской линии. А до настоящего времени ни одному из братьев мальчиков так и не родили. Мича, внебрачного сына Кирра, даже не брали в расчет. После смерти господина Вилена его просто отправили за границу в пансионат, так и не включив его имя в семейный реестр. И все, что делал так называемый папаша для несчастного ребенка, это перечислял определенную денежную сумму на его содержание. Каждая супруга понесла по ребенку. И семейная доминанта Жоржетта родила братьям по девочке. Госпожа Руслана называла происходящее семейным проклятием. Женщина даже негласно дала понять невесткам, что не против любовной связи любой из них с Ричардом, который стал наследником всего семейного состояния после смерти ее супруга, господина Вилена. Но только если результатом станет рождение мальчика. Послышался стук каблучков. И мимо, словно пава, проплыла доминанта Жоржетта. Близилось время возвращения мужской половины после трудового рабочего дня. Поэтому она, выряженная с иголочки, вышла встречать их, как и было положено «истинной супруге». Онвис, завидев Жоржетту фыркнула: – Никак не угомонишься, – съязвила она. – Даже если ты напялишь на себя все цацки этого мира, Ричард не обратит на тебя должного внимания. Вернее, того внимания, которого ты так жаждешь. Однако доминанта никак не среагировала на подобные речи. Она смотрела на двери, словно собака, с нетерпением ожидая, когда хозяин появится на пороге. Вскоре стали собираться слуги во главе с управляющим Ойца. А затем появились виновники сего переполоха в сопровождении своих секретарей. – Боже. Как же я устал! – наигранно причитал Эвон. К тому времени женщины уже засуетились. Подскочили с дивана, выключив телевизор, и, изображая приличных жен, стали в рядок, приветствуя своих мужей, которые, войдя, даже не обратили на них своего внимания. Лишь Эвон слегка похлопал доминанту по розовой щечке, лениво бросив: – Миленько. После ужина зайдешь ко мне спинку потереть. У него подходило время гона. Время, которое мужчины семейства Эллинстонов проводили в объятиях своей семейной доминанты. На что Жоржетта лишь вздрогнула и бросила щенячий взгляд на Ричарда. Но… – Сегодня я буду ужинать у себя в кабинете, – сухим голосом произнес Ричард и, не проронив больше ни слова, быстрым шагом направился на второй этаж. Продолжение следует…