Мама

Мы ценим только то, что теряем С кухни донёсся нежный, мягкий голос матери: - Серёжа, иди мой руки и садись обедать. - Иду, мам, - отозвался я, закончив решать последний пример по математике. Тогда для меня, мелкого десятилетнего пацана, это был обычный ежедневный ритуал. Однако сейчас, пятнадцать лет спустя, я понимаю, что отдал бы все, лишь бы ещё хоть раз услышать этот родной, любимый голос. Когда я боялся, он меня успокаивал. Когда я делал что-то хорошо, он меня хвалил. Когда я расстраивался, он меня поддерживал, придавая уверенности. Но, как это всегда бывает, беда подкралась незаметно. Примерно через неделю после этого маленького диалога мама решила пройти обследование – так как её уж очень сильно беспокоил непрекращающийся кашель. Выявили пневмонию. Лечить было поздно, поэтому её положили в больницу, сказав, что всё будет хорошо, но болезнь не отступала – мама "сгорала" на глазах, лишь изредка приходя в себя. Хрупкий организм не выдержал и сдался. Это было ударом для всех. Один я, в силу своего возраста, не понимал полный масштаб происходящего. Мне казалось, что мама полежит в больнице и вернётся домой, поэтому можно не волноваться. У койки мамы я проводил мало времени, потому что не хотел просто так терять это самое время. Как же я ошибался! И вот спустя пятнадцать лет мне неделю подряд снится один и тот же сон, постепенно превращающийся в кошмар и заставляющий почти сходить с ума. Я просыпаюсь солнечным утром под весёлый щебет птиц за окном. Немного полежав и послушав эту приятную для ушей мелодию, я слышу звуки лёгкого стука посуды из кухни. Дело в том, что я живу один, и там, вроде как, никого не должно быть. У меня даже домашнего питомца нет. В недоумении я сунул ноги в тапки и вышел в коридор. Носовые рецепторы уловили запах блинов. И вместе с ним накатили воспоминания из детства. Такие блины мог готовить лишь один человек... Постояв в ступоре пару секунд и восстановив связь с реальностью, я всё же дошёл до кухни. И замер в оцепенении на пороге. Около плиты, переворачивая в сковороде те самые особенные блины маленькой лопаткой, стояла... мама. На какое-то время я забыл, как дышать. Чёрные волосы, в которых была заметна небольшая проседь, спускались чуть ниже плеч. Мягкая добрая улыбка на чуть приоткрытых губах, тихонько шевелящихся и напевающих до боли знакомую мелодию из детства. Кажется, она была настолько увлечена готовкой, что не заметила меня. - Мам? - позвал я слегка хрипловатым голосом. Она вздрогнула и обернулась ко мне. - Доброе утро, Серёжа, - лучезарно улыбается она. - А ты что тут делаешь? - я всё ещё не верю своим глазам. - Ну... меня отпустили - вот я и пришла. - Но... оттуда.., - я подчеркнул это слово. - Оттуда же никого не отпускают... - Меня отпустили, - пожала плечами мама, продолжая улыбаться. Блин на сковороде начал слегка подгорать, мама опять вернулась к плите, и переложила блин на тарелку, где уже лежала небольшая стопка его близнецов. - А.., - начал я, запинаясь, - тебя... обратно не заберут, как пятнадцать лет назад? - Сказали, что не заберут, - ответила мама, снова поворачиваясь ко мне и склоняя голову на бок. Сердце в груди пропустило удар. Я не верил своим ушам, но в то же время хотел, чтобы всё это было правдой. Глубоко вздохнув, я под маминым ласковым взглядом подошёл к ней и крепко взял её за руку. - Мама... Ты можешь считать меня идиотом... Нет. Пускай весь двор, весь район считает меня идиотом. Мне плевать... Я хочу сказать лишь одно. Я больше никогда, что бы ни случилось, не отпущу твою руку, - сказал я и сильнее сжал её ладонь. Мама улыбнулась, притянула меня к себе и крепко обняла. А я почувствовал, как по моей щеке течет слеза... .............. Какая всё-таки давно забытая роскошь: говорит "мама" и слышать в ответ её голос. Все мы ценим только то, что теряем. Таков удел человека. Этого не изменить. Но можно обращать больше внимания на обыденные вещи, так как и они могут исчезнуть безвозвратно.