Обрыв

      Когда всё пошло не так? Вдох. Тяжёлый выдох.       — Отойти!       Стука сердца казалось даже не слышно. Он был слишком тихим. Слишком медленным. Больно и темно. А ещё, он как будто умирает. Это чувство ему странно знакомо.       Он не чувствует ног, и это его пугает. Понимание, что ему надо бежать, но он не может, накрывает как лавина. Паника нарастает в груди, а Нил до сих пор не может заставить себя пошевелить даже пальцем. Он пытается двинуться, но это отдаётся ему троекратной болью во всём теле.       — …В операционную!       Жизнь ускользает из его тела стремительно, быстротечно. Нил видит как душа тянется куда-то наверх: такая прозрачная, светлая, совсем не похожая на того Нила, который борется за каждую секунду, пока он живой. Его душа уже свободная. Ну или это просто галлюцинации, которые Нил видит в последний раз перед своей смертью. Хочется улыбнуться, но губы сдавливают какие-то приборы, похоже, для того, чтобы он дышал. Но зачем, он же всё равно умирает?       — Парень, не сдавайся! — кто-то кричит. Врач, или же кто-то другой, уже не важно. Нилу уже всё равно. Точно… Свобода.       Тело расслабилось, больше нет той разрывающей боли, больше ничего нет. Стало по-настоящему легко.       Но тишина странно вокруг давит. Почему Нил больше ничего не слышит?       — Нил!       Звуки вновь стали слышны, и теперь крики врачей и чей-то голос заземляют его.       Ох, его кто-то зовёт? Нил бормочет что-то несвязное сквозь приборы, пытается докричаться до этого голоса и сказать, что он жив.       Он здесь и будет бороться за свою никчёмную жизнь, которая стала для кого-то значимой. Ему есть за что и для кого жить. Ему нельзя сдаваться.       Похоже, врач заметил это и начал более усиленно раздавать команды, по тем крикам, что слышал Нил. Грудь пронзило адской болью из-за чего он почти потерял сознание. Так больно ему давно не было.       — Риск комы!       — Нет!       Писк, который Нил слышит перед окончательной потерей сознания, кажется сигнализировал о его конце. Последняя, пожалуй, самая верная мысль, была:       «Эндрю будет сильно злиться»

***

      — Нил!       Это конец. Эндрю смотрит как его душа уходит. Куда-то, где его нет. Он не может ничем помочь, не может облегчить эту боль.       — Нет…       Почему он не может? Почему он такой бесполезный?!       Хочется забиться в угол подобно маленькому ребёнку. Слишком много эмоций за один день, которые Эндрю не в силах вынести на своих плечах. Ему нужен Нил. Нужен. Чёртов. Джостен. Он смог бы его успокоить, приласкать, пусть и звучит это так сопливо и так не правдиво, но Эндрю плевать. На самом деле Нил бы просто молча сел рядом с ним, пока Эндрю курил одну сигарету за одной. Он бы прижался к нему, если бы Эндрю попросил, оставляя нежные поцелуи на шее. Дождался, пока Эндрю закурил последнюю четвёртую сигарету и потянулся бы к его губам, собирая тихие выдохи.       Они оба не умеют успокаивать или заботиться так, как это делают все нормальные, но ради друг друга учатся.       Они оба учатся выражать правильные эмоции, потому что всю жизнь жили в изоляции от нормальности. Они оба никогда не верили в чудо, потому что знали, что мечты — пустая надежда на что-то хорошее. Пока сам не начнёшь что-то делать, тебе ничего не придёт просто так. Они оба хорошо знали, что такое выживать, но теперь, находясь рядом друг с другом, они узнали что такое жить.       А сейчас Эндрю Миньярд, который всю жизнь цеплялся только за то, чтобы выжить самому, который никогда не верил, что кто-то может значить больше, чем вся его жизнь, стоит за окном операционной на коленях. Он слышит как Рене молится, и он хочет к ней присоединиться. Но Эндрю не верующий, а Нилу это не поможет.       Мэтт и Ники глотают злые слёзы отчаяния и безнадёжности. Эллисон и Дэн сгруппировались, обнимаясь друг с другом, размазывая слёзы по румяным щекам. Кевин зажался в углу, обнимая себя руками, всхлипывая только когда никто не слышит. Ники хотел подойти к нему, также обнять, чтобы ему было не одиноко, и, хоть немного, но тепло. Он видел как скривился Кевин на его попытку подойти, Ники понуро опустил голову вниз. Больно.       Эндрю этого почти не замечает. Он поглощён видом в операционной, и кажется даже сам дьявол не может его оттуда оторвать. Пусть только попробует, и отсюда живым не выйдет никто.       Аарон смотрит на него. Смотрит как будто хочет что-то услышать от него. Но у Эндрю разум сейчас не в этой вселенной, чтобы понять, что от него хотят. Он заставил себя посмотреть на Аарона, который закипает с каждой секундой ещё больше.       — Ты лучше меня знаешь, что произошло. Эндрю.       Тишина оглушает, давит на уши, но никого это сдвинуться не заставило. Только ударило в ещё большее оцепенение.       — Сука! — выплюнул Мэтт, выходя вперёд. Разница в росте сейчас была как никогда видна, Мэтт только одним своим пальцем мог раздавить Аарона не глядя.       Бойд поймал его за воротник шипя в лицо все возможные не высказанные ругательства. Его грусть и злость за лучшего друга смешались в одно и единственное, что хотелось сделать — ударить виновника посильнее. Мэтт уже замахнулся.       — Парни! — Рене вышла вперёд, закрывая рукой лицо Мэтт перед Аароном, чтобы и тот не набросился на Бойда в порыве злости. Но это мало помогло, Аарон сжал губы и тоже приготовил кулак для удара. — спокойно.       — Заткнись! Не лезь. — Аарон смотрел безумно, сжав кулаки и готовясь нанести удар, — что? Хочется? Так врежь, если не пиздишь! Кишка тонка, да, Бойд? Трусливый громила, который только и умеет, что трепать языком.       — Ты-       Элисон выпрямила спину и угрожающе медленно уткнулась ей же в стену, сложив руки на груди. Она была зла, и это даже преуменьшение. Сегодня, вместе с остальными Лисами она была намного ближе, чем когда они вернули Нила с Балтимора. Сейчас всех одолевала скорбь и все понимали, что сегодня решаемый день. Она устала. Они все невозможно устали ждать.       Элисон отсутствовала в стране, так как после окончания обучения в Пальметто переехала в Японию. Она приехала в больницу самая последняя и застала бывшую команду в самом настоящем отчаянии. Она прикусила свой язык, чтобы не сказать, о чём ей это напомнило.       (Год назад они точно также ждали новостей от Ваймака, чтобы узнать о Ниле. Тогда это было морально сложно. А сейчас это просто невозможно).       — Пожалуйста хватит… — шёпотом просит Ники, приседая на колени рядом с Эндрю. Кевин сел напротив Ники, убирая с его щёк слёзы, многие из которых уже успели высохнуть, — Кевин…       Мэтт покраснел. Его ноздри раздулись, губы сжались. Весь его вид выдавал полную готовность к драке. Но тонкая и обманчиво нежная рука пригвоздила его ноги к плитке. И почему-то это вызвало в нём несправедливую ярость к ней.       — Он виноват, что Нил сейчас здесь! — закричал Мэтт и даже умоляющие лица медсестёр его не остановили, — если бы не этот урод, Нил был бы в порядке.       — Я повторю ещё раз и миллион столько же потом: я ни в чём не виноват!       — Если бы не ты, он бы никуда не поехал. Ты мог промолчать, но сказал это!       — Виноват, что защищал брата? В этом виноват, Бойд?       — Прекратите!       Тишина. Рене вышла вперёд, перебирая ножами.       — Вот видите, что с вами стало? — Мэтт стыдливо поправил белый халат на себе, а Дэн отвернулась, когда Бойд хотел прижать её к себе, — Нил — наш талисман, наш ключик к взаимопониманию в команде. Мы в конце концов семья! Мы все пошли против мафии, ФБР, да всех! Но мы шли всей семьёй. Что с вами сейчас? Вы озверели, как дикие животные, но вы забыли, что Нил здесь, рядом с нами! Сейчас ему нужна наша вера в него, как и было всегда. Ваши ссоры ничего не дадут ему, и только расстроят, когда он очнётся. — она подняла ножи, — Мэттью Бойд и Аарон Миньярд. В стороны.       Рене не отпускала ножи, пока не увидела, что все как будто очнулись и отпрянули друг от друга. Дэн позволила себе слёзы, пока Мэтт ласково гладил её по голове. Ники уткнулся в шею Кевина, всхлипывая время от времени, хотя и слёз то не осталось, Аарон осел, опираясь о стену. Его лицо было почти таким же пустым, как у Эндрю когда-то.       Эндрю не менял своего положения с начала их перепалки, если это можно так назвать. Он по прежнему тоскливо, что никто так и не смог понять, смотрел на Нила, над которым сейчас кропотливо нависала бригада врачей. Бледный, как луна, подумал Эндрю, обычно, когда они зависали на крыше вдвоём, была уже ночь, а на небе ярко светила луна, отливая белым, почти призрачным светом. И сейчас, Эндрю смотрит на кожу Нила, а она как будто начинает исчезать. Глаза чуть раскрылись от понимания, что жизнь ускользает из Нила с каждой секундой всё быстрее. Кулаки сжались, хотелось взять свои ножи, чтобы провести ими по рукам и понять, что он живой, но Рене их забрала, пока они ехали сюда. Жалость-то какая.       — Аарон, перестань пожалуйста, — прикрикнул Ники, но его проигнорировали.       Эндрю на это не отреагировал, только хмыкнул и опять уставился в окно, где врачи режут его Нила. Как он себя ощущает там? Он же ничего не чувствует, верно? Обычно Нил не любил, когда к нему прикасались другие, и Эндрю чуть ли не на колени вставал, когда упрашивал врачей взять его в операционную, чтобы просто подержать Нила за руку.       Он никогда ради кого-то не унижался так.       — Ха, даже сейчас, когда у твоего брата чуть ли нос не сломан, ты заботишься только о нём, — невесело рассмеялся Аарон, вытирая кровь рукой, — он тебе так важен, да, братец? А чего ж ты тогда-       — Заткнись, Аарон. Просто закрой рот. — наконец рявкнула Эллисон, поддаваясь вперёд, — иначе просить прощение у Нила будешь на коленях со сломанными ногами.       — Угрожаешь, детка? Тебе повезло, что женщин я не бью.       — Как жаль, что ты не женщина, — хрипло подал голос Кевин, закрывая лицо руками. Ники нежно гладит его по руке, сбавляя его гнев.       — Блять, да пожалуйста! — орёт Аарон на весь коридор, медсёстры покачали головой, но не осмелились подходить к подросткам, — вот он я, во всей красе! Хотите бейте, хотите пырните меня, я даже позволю себе пару раз пропустить удары прежде чем убью вас всех. Что?! Вы же так хотите, чтобы я покаялся, да?! Чтобы сказал, что это я, блять, виноват! Легче переложить всё на меня, друзья? Или, как ты там сказала, Рене, — Аарон покачнулся, — семья?! Если ты не заметила, то у нас с самого начала этой семьёй и не пахло.       Ники с последнего зарыдал в голос, его разочарование было почти осязаемым. Дэн пускала только тихие слёзы: без всхлипов и нервных стонов, пока Мэтт нежно гладил её по плечу. Он сам едва держался, но сдерживался ради Дэн и Нила, который сейчас точно смотрит на них, но не осуждающе, ведь Нил их солнце — он не умеет так смотреть на своих Лисов.       Но Мэтт знает, что такое Нил не одобрит. Он бы как минимум дал по заднице и Мэтту и Аарону, а как максимум запер где-нибудь в подвале и заставил мириться. Мэтт рассмеялся от мысли об этом.       — Возвращайся, бро. — прошептал он в тишину, но услышала его только Дэн, которая замерла в его объятиях, а после затряслась в безудержных рыданиях.       Они все замолчали, когда услышали какой-то писк из операционной. Теперь стало действительно страшно.       Рене кинула взгляд на Эндрю. Тот сидел на коленях ни живой ни мёртвый, но только она это понимала по тому как рвано он дышит. Рука Эндрю ухватилась за жалюзи на окне, которое разделяет его от Нила. Его Нила, который умирает.       Помочь, помочь, помочь. Бесполезный.       — Он не умрёт, Эндрю, — шепчет, как будто и не говорит вовсе, Рене, приседая рядом, — он будет жить. Ты слышишь меня?! Эндрю!       Эндрю качает головой. Его дыхание становится учащённым, он прикладывает руку к сердцу, как будто пытается его достать из грудной клетки. Рене не сразу сообразила в чём тут дело.       — Эндрю! Смотри на меня! — Миньярд поднимает на неё затуманенный взгляд, он всё ещё неустойчиво пытается устоять на коленях, — Эндрю, скажи мне!       — Нет… — стонет Эндрю, Рене тяжело вздыхает, — его нет.       — Он здесь, Эндрю!       Он не может помочь. Он бесполезный. Чёрт.       — Здесь… — обессиленно шепчет Эндрю, его тело расслабляется, и он даже позволяет Рене себя коснуться, пусть и с большим трудом, — он здесь. Живой.       — Живой, — выдыхает Рене, опираясь о стенку позади, — живой…

/\/\/\

      Они сидели долгих сорок минут в тишине, прежде чем Аарон начал говорить.       — Я сказал ему, что Эндрю найдёт кого-то лучше, если уже не нашёл. — все затаили дыхание, каждое слово Аарона отдавалось троекратной болью в их сердцах, — я… Выпил, потому что поссорился с Кейтлин. И вот тут он. — он перевёл дыхание, — я знал, что произошло что-то серьёзное, обычно его таким и не увидишь. Я сам напросился, когда…       Даже чужого дыхания не было слышно, когда Аарон продолжил рассказывать, а его душа перенеслась во вчерашний вечер.       «Аарон заметно торопился, но на не гнущихся ногах это было сделать почти невозможно. Он нёс в руках бутылку дешёвого виски, купленную где-то в киоске — ха, Эндрю бы его побил за это. Но сейчас он срать хотел на Эндрю и вообще всех в этой жизни.       Сегодня Кейтлин вылила на него все помои, которые он только заслужил и не только — Аарон принял это, тем более от любимой, для него нет ценней чем её слово. Он никогда не был образцом хорошего человека, а тем более лучшего бойфренда. Но он абсолютно не был готов к настоящей истерике от неё, ну вот и Аарон не гнушался от самых убогих оскорблений.       Они почти расстались с последним словом Миньярда, когда Аарон увидел их: кристально чистые слёзы его любимой. В тот же момент он забыл об всём и единственное, что так хотелось — это обнять, прижать к себе, не отпускать, позволять себя бить, но только бы она не уходила.       — Уходи, Аарон.       — Кейт. — нервно зовёт он, повторяя её прекрасное имя как молитву. Ещё чуть-чуть и он опустится на колени.       Перед ней не стыдно.       — Уходи!       И он ушёл. Даже не зная, какие эмоции в нём преобладают, Аарон всё равно пошёл в переулок и избил какого-то парня, тот был пьяный, поэтому своего мучителя вряд-ли вспомнит. И сам Аарон получил, но парнишке не повезло больше.       Вернувшись в общагу в своём самом дерьмовом настроении, он как некстати встретил Нила Джостена, который о чём-то усердно думал. Он был расстроен и даже не пытался это скрыть.       — Съеби с дороги, Миньярд.       — Что? Брат обидел? — Нил бросил на него не читаемый взгляд, — чё серьёзно?       — Съеби. — рычит Нил, но зацепился за бутылку в руках Аарона и всё понял, — блять, бесите Миньярды.       — Не поверишь, но Кейтлин мне сказала абсолютно тоже самое! — преувеличенно весело сказал Аарон и замахнулся бутылкой.       Нил не успел отойти. В обычный день он бы просто проигнорировал тупого близнеца Эндрю, но сейчас в нём самом играл гнев. Аарон чувствовал это в каждом ответном ударе, а Нил, если его действительно разозлить, бьёт на поражение. Итог: разбитые бровь и губа, а также синяк на пол лица. Причём у Нила синяков было больше, чему Аарон обрадовался даже сильнее, чем хорошей взбучке.       — Ненавижу вас.       — Виноват мой братец, а злость вымещаешь на мне? Не стыдно, Джостен?       — Потому что даже в таком состоянии я не смог бы сделать ещё хуже, чем сейчас. Ты знаешь даже лучше меня об этом, Аарон.       — Благородный Нил Джостен, да? Пошёл ты, дворняжка со свалки!       Нил хмыкнул, и Аарон ощутил этот холодок по телу: волоски на его руках поднялись от пробегающих мурашек.       — Слушай внимательно, Миньярд, — подошёл к нему Нил, обведя его взглядом полным осуждения и лёгкой насмешки, — дворняги могут накинуться и не пожалеть тебя, они никому не принадлежат, ведут себя как хотят. Едят кого хотят. — добавил он шёпотом и улыбнулся. — Послушный пудель или свободная дворняга, Аарон Миньярд?       — Я смотрю, ты хочешь умереть, Джостен?       — Сейчас это желание во мне преобладает сильнее, чем убить тебя. Радуйся. — Нил прошёл мимо Аарона, забирая бутылку из его рук.       И Аарон сказал.       — И всё-таки, Эндрю нужен кто-то другой. Я уверен, что у него есть такой на примете. Просто в его жизни появился маленький бегунок, от которого он неожиданно словил гиперфиксацию.       Нил остановился в метре от входной двери, но Аарон не видел его из-за спины, поэтому прочитать выражение лица не смог.       Обычно, Нил оставлял это без внимания. Он всегда игнорировал любое недоверие Аарона к нему, потому что знал, что Эндрю на самом деле так не думает. Аарон знал, что никто и ничто не может подвергнуть сомнению его чувства. По крайней мере, Нил никогда не слушал Аарона, которого он сравнивал с жужжащей никчёмной мухой.       — Если это так, то хорошо. — а затем повернулся к Аарону. Дверь слева скрипнула, и Мэтт вывалился из комнаты, жуя бутерброд, — привет, Мэтт.       — Что происходит? — сразу же перешёл к делу Бойд, обведя взглядом два напряжённых тела. Он остановился на Аароне, — Нил, он что-то сказал тебе?       — Нет, — прошептал Нил, пожимая плечами. И открыл дверь.       Ни в тот вечер, ни ночью, ни утром — Нил Джостен не вернулся домой».       — На самом деле, Джостен бьёт больно. Мне кажется он мне и ребро сломал.       Аарон хотел разрядить обстановку, но, по перекошенному лицу Ники, он похоже сделал даже хуже. Только один Эндрю поднял на него взгляд полный видимого разочарования. В коридоре на несколько градусов стало холоднее. Аарон поёжился       Никто и не знал, что вчера, в тот самый момент, Эндрю и Нил серьёзно поругались. Если это можно так назвать в их случае.       Сидя на крыше, Эндрю курил одну за другой как и обычно, пока Нил держался за его вторую руку, иногда передавая сигареты. Едва касаясь Эндрю второй рукой, Нил ощутимо вздрагивал от того, насколько у Эндрю холодные руки, в то время как его — почти раскаленные.       В один момент они сидят близко друг к другу. А во второй — Эндрю резко скидывает его руку со своей. Нил смотрит не смело и волнительно, но молчит. Ждёт слово, чтобы это прекратить.       — Нет.       Нил запоздало кивает. Но остаётся на месте, просто рядом. А Эндрю отодвигается дальше.       — Нам пора прекращать. — Нил вскидывает брови, — я зашёл далеко.       — Далеко? — переспрашивает, чтобы понять, — объясни.       — Я зашёл далеко. — громче повторил Эндрю, — ты слишком долго был рядом со мной. Наскучило.       Как робот перечислил Эндрю. Нил уткнулся взглядом в город под собой. Ярко.       — Ты позвал меня на крышу, чтобы расстаться? — со злостью в голосе спрашивает Нил, уже сам отодвигаясь от Эндрю, — мог и СМС написать. Было бы менее неожиданно.       Беглая попытка разбавить серьезность ситуации. Но Эндрю смотрит на него странным не читаемым взглядом. Обычно Нилу хватало двух секунд, чтобы понять о чём думает Эндрю. А сейчас он шестым чувством понимает, что от него закрываются.       Стало не по себе.       — Тут легче. И ещё, — замолкает Эндрю для очередной затяжки, — мы не в отношениях, чтобы расставаться.       — Тебе легче? — рявкает Нил, подрываясь с места. Но он заставляет себя потушить пылающий в душе пожар, — хорошо. Этого нет. Эндрю, ты же знаешь, какая бы ни была проблема — она решаема. И решаем мы всё вместе, помнишь?       Нил спрашивает с надеждой. Никогда он ещё не был так близок к состоянию полной потери контроля над телом. Его ноги уже приготовились к побегу, потому что он так всегда делал: бежал от только возникающих проблем, не оглядываясь назад. А сейчас так нельзя. Сейчас рядом с ним Эндрю, с которым надо быть до безумия терпеливым.       Их сплотила схожесть, Нил благодарен всем несуществующим богам за этом. Смотреть на Эндрю, трогать Эндрю, целовать Эндрю, заниматься сексом с Эндрю — это всё, ради чего он отдал бы себя на растерзание воронам, мафии, да хоть кому. Главное, что цена этому — живой Эндрю.       А сейчас, смотря в такие любимые, но непривычно холодные глаза, Нила охватил тихий ужас.       Эндрю выкуривает пятую сигарету. И достаёт шестую.       — Уходи, Нил.       — Эндрю…       — Это нет. Джостен. — Нил закрывает глаза и считает до десяти на французском.       Нет — это нет.       — Позвони, когда передумаешь. — шепчет он в пустоту. Его не слышат, — désolé si c'est trop pour toi.       Нил растерял многие свои навыки за всё то время, что он жил с Лисами: он разучился правдиво лгать, когда это действительно было нужно; бегает не как раньше: также быстро, но ловкость куда-то пропала. А сейчас, как будто от сердца отрывают. Нил понимает, что потерял, наверно, одно из своих самых главных качестве. Свою гордость.       Которую он оставил там, на крыше. Ровно год назад.

***

      Эндрю вспомнил, горящие неверием любимые голубые глаза. Его охватил гнев. На себя.       Потому что в том, что случилось с Нилом не было вины Аарона. Это ноша будет лежать только на его плечах, и только он всю жизнь будет себя терзать: почему не успел, зачем ты это сделал, ты мог его спасти. А сейчас он снова, из-за тебя лежит и борется за жизнь, которая ему теперь не нужна.       Его душевные терзания прерывает Элисон своим прекрасным монологом о том, как правильно дружить и как надо отвечать людям за поддержку.       — Нил тебя принимает и ты такая же часть его семьи, как и мы все. Он никогда не просил от тебя отдачи, потому что знает твой характер. Единственное, чему ты должен быть благодарным ему — что ты смог наконец поладить с Эндрю, а всё остальное Нил тебе простит и без твоей помощи. — Элисон почти никогда ничего не говорила по поводу близнецов, ей было чаще всего всё равно, но сейчас она была права как никогда — только благодаря Нилу близнецы, да как и все остальные, смогли жить друг с другом, и стать больше, чем друзья, они стали семьёй, которая без Нила рушится на глазах. — наша с вами связь сейчас висит на волоске, — она проигнорировала шиканье Дэн и то, как снова накалился воздух, — и если вы сейчас все не успокоитесь, я надеру вам задницы.       — Элисон права, — бесцветно прошелестел тихим листочком Ники, — Аарон.       На удивление, Аарон просто кивнул. Ему хотелось сказать многое, честно. Но сил, чтобы издать звук, он не нашёл. Он только сильнее зарылся в свою толстовку, прячась в её вороте.       И, может быть, Элисон права. Аарон не идиот, он знает, что только из-за Нила Эндрю начал ходить с ним на общие сеансы, только из-за Нила он начал настраивать что-то братское между ними, или по крайней мере создавать иллюзию этого, но даже так, Аарону и этого достаточно. Понятное дело, что здесь желание Эндрю и Аарона сыграло многое, если не почти всё; всё-таки, Миньярды не лишены своей воли решать что-то. Но это началось только потому что Нил проявил инициативу и даже поговорил с Би, от которой сам до сих пор иногда шарахается. Он делал это, чтобы у Эндрю был кто-то после его смерти, но даже так, Аарон ему за это благодарен, пусть и злится он за это в равной степени.       — Просто заткнитесь. — Кевин заглянул в окно, около которого, сьёжившись на коленях, сидел Эндрю, смотря в пустоту перед собой. Жалкий вид Миньярда взбудоражил Кевина, и он наконец смог сказать, кого видел перед собой. Человека, который ничего не чувствует, и это не преувеличение. Кевину всегда было интересно какие эмоции прячет Эндрю за таблетками, а когда увидел — испугался. Слишком уж пустой был Эндрю Миньярд без таблеток, и иногда, по честному, Дэю хотелось вернуть те времена, когда Эндрю сидел на них. Но сейчас Кевин пересмотрел своё мнение, и он понял, что никогда Эндрю не был пустым. Он был полон жизни даже больше, чем они все вместе взятые. А сейчас глаза Эндрю почти потеряли эту, казалось, прозрачную жизнь и казались не просто холоднее, чем были. Он был похож на мертвеца. — не нагнетайте ещё больше.       Они опять погрузились в гнетущую тишину, слушая тихие переговоры врачей по ту сторону.       А после два часа ужаса, когда Нила пытались вытащить с того света всеми возможными способами.       Громкий писк приборов прогремел кажется в душе каждого из Лисов. Эндрю замер. Нет, нет, нет. Сердце бухнуло куда-то вниз, похоже, останавливаясь вовсе.       Продолжительность этого монотонного звука ускорила процесс саморазрушения. Эндрю опустил руки. Нож. Ему нужны его ножи, ему нужно почувствовать землю под ногами. Ему надо знать, почему он всё ещё не умер.       — Всё. — слышится приглушённый голос врача, — мы сделали всё, что могли.       Эндрю чувствует тошноту, а глаза непроизвольно закрываются, оставляя полную темноту перед ними. Он слышит крик Аарона полный ужаса, как Ники пытается кого-то позвать. Но это слышат его уши, физически он всё ещё рядом с ними, рядом с живыми.       А душа его уже не здесь. Приглушённый шёпот на ухо родным голосом пробивает его. Эндрю почему-то вспомнил их первую встречу, когда Миньярд ударил его клюшкой в живот. А затем Эндрю вспомнил их последний разговор. Вспомнил как сказал о том, что устал от Нила. Да от этого кролика невозможно устать, сколько бы Эндрю с ним не находился. Но собственная низкая самооценка кричит об этом: что не место Нилу рядом с ним, Эндрю. Не стоит ему отравлять свою жизнь, находясь рядом с больным человеком, который никогда не излечится. Но почему-то, падая в забытьё, Эндрю жалеет о своих словах, желая вернуть их обратно.

***

      Пробуждение было не из приятных. Нил чувствует как кто-то прижимается к его руке, оставляя мокрую дорожку, он надеется, обычных слюней. Видеть слёзы своих Лисов ему хочется меньше всего.       «Эндрю!»       Глаза распахиваются и тут же закрываются обратно. В палате было светло и всё вокруг такое белое, и, понимает Нил, лучше дождаться врача, прежде чем что-то предпринимать.       — Нил? Я позову врача…       Опять темнота.

***

      — Впустите меня блять!       — Эндрю, не рыпайся!       Эндрю удерживают с двух сторон Кевин и Мэтт, да и то еле-еле, потому что хоть Миньярд и маленький, но живучий зараза. Даже с синяками под рёбрами он продолжает рваться в палату к Нилу, которого едва успели спасти из холодных лап смерти. А сейчас из-за своего нестабильного состояния Эндрю грозятся выгнать из больницы. Да и не только Эндрю, смотря на то, как Мэтт бьёт его в живот.       — Я убью здесь всех, ублюдки! — Эндрю делает ещё одну попытку вырваться, но и его силы уже на исходе. Волнение за Нила, внутренняя истерика с пониманием, что Нил умер, а после минутный отдых от этой самой истерики, когда он узнал, что жизни Нила ничего не угрожает. Он истощён, ему нужен его Джостен. Но Эндрю запретили пускать к Нилу в палату, боясь, что он может наделать глупостей и разбудить его от беспокойного сна после операции. — Нил…       Врач кивает, чтобы Мэтт и Кевин отпустили его. Нил проснулся, а значит жизни его ничего не угрожает.       Мэтт отпустил руку Эндрю, Кевин сделал тоже самое с другой стороны. Миньярд вырвался из их ослабевших «объятий», врываясь в палату. Туда, где его собственное сердце нашло покой и наконец вернулось в привычный спокойный ритм.       Нил лежал и тихо смеялся над шуткой Ники, прикрывая рукой рот. Это было слишком мило, если бы Эндрю сейчас мог нормально соображать.       Когда дверь распахнулась, Нил успел заметить секундное изменение на лице Эндрю, прежде чем тот вернул себе прежнее безразличие. Но Нил видит всё, теперь точно видит. Он такой внимательный даже сейчас.       — Эндрю…       — Идиот, — на дрожащих ногах Эндрю пытается дойти, но терпит неудачу. Как хорошо, что рядом есть Ники. Тот осунувшийся и потерянный смотрел на неловкие попытки Эндрю заговорить. И на его глаза вновь навернулись слёзы, — я.       — Я вас оставлю. — Ники неловко улыбнулся Нилу, маша́ рукой на прощание.       Дверь захлопнулась, оставляя Нила и Эндрю одних. Писк приборов убивал комфортную тишину между ними, и Миньярду хотелось сорвать все эти проводки к чёртовой матери. Но пока они поддерживают жизнь Нила, он не смеет что либо делать.       — Эндрю…       — Какой же ты, — Эндрю перевёл дыхание, — идиот.       — Я знаю.       Нил ласково улыбнулся и поморщился от головной боли. Лёгкая амнезия до сих пор давит на голову, Нил знает, что случилось и как он здесь оказался только по рассказу Ники и то не полному. Но почему это произошло вспомнить никак не может. Он надеется, что ни с кем из Лисов он не ссорился накануне. Врачи говорят, что это, к счастью, ненадолго.       — Что я успел сделать, пока был в отключке?       — Ты чуть не проебал наше обещание, Джостен.       — Я ещё год назад снял с тебя обязательства защищать меня, — Нил сложил руки под щёку. Уродливо, думает Эндрю, и уши его стремительно краснеют, — ты же знаешь какой я.       — Да, и это заставляет меня больше времени находится около тебя. Прибавляешь мне обязанности.       — Мне стоит извиниться? — Нил улыбнулся, переворачиваясь на спину, Эндрю внимательно смотрел за каждым его движением, — прости, не знал, что потеряю управление и съеду с дороги. Кстати, как машина? Мне кажется страховка не покроет весь тот ущерб, что я наворотил, поэтому, заплачу из своих средств.       — Заткнись. — Эндрю не смеялся.       Конечно, он никогда не смеялся, но сейчас ему и правда было не смешно. Нил видит как сжалась его челюсть от злости. И почему-то стало тошно от себя.       — Mon amour, tu es plus précieux que n'importe qui au monde, je ne te quitterai jamais, — говорит Нил неожиданно даже для себя. События поочерёдно возвращаются к нему, но всё ещё не достаточно.       Нахмуренные брови Эндрю выдали его непонимание чётко и ясно, оно и понятно. Когда Нил начинал говорить по французски, чаще всего это было либо в порыве тихого гнева, когда Кевин его злил, либо, когда ему надо было что-то скрыть от Эндрю. Миньярду это не нравилось, поэтому Нил в присутствии Эндрю всегда говорил только на английском или немецком. Только те языки, которые они оба понимают, чтобы Нил мог сказать ему нет, когда это необходимо.       — Нил.       — Je suis désolé mon amour, je suis tellement foutu.       — На английском, Нил.       — Дрю. — Нил смотрит своими пронзительными голубыми глазами, так тоскливо и отчаянно, — ты же знаешь, что я никогда бы тебя не покинул по своему желанию. Не вини себя, — добавляет он, всё ещё не понимая смысла своих слов. Он перед кем-то виноват.       — Не могу. — говорит Эндрю на срыве.       — Надо было тогда остаться с тобой.       Эндрю задышал чаще.              — Мне нет оправдания, Нил, — тихо простонал Эндрю, его рука вплелась в рыжие мягкие волосы Джостена, — мой плохой день не примеряет мне моего поступка. Я должен был просто промолчать.       — Почему ты так сказал? — промурчал Нил, откидываясь назад. Но Эндрю прекратил свои ласковые поглаживания.       Нил его не торопит. Терпеливо наблюдает, как меняются эмоции Эндрю, чтобы подобрать ту, с которой ему будет комфортно. Нил улыбается. Даже такой Эндрю — его Эндрю.       — Ты помнишь, три месяца назад. Райские сумерки.       Нил хмурится. У него хорошая память, но такое он со 100% вероятностью не вспомнит: у них было много поездок и все они как-то отличались, что запомнить по определённому событию почти не реально. Но Нил смог.       — Ты про ту девушку? — вспомнил он и улыбнулся. Но сразу же поник. — почему?       — У тебя был поцелуй когда-то. С девушкой.       Нил настороженно кивает.       — Ты рассказывал как она выглядела. — Эндрю закрывает его рот, когда видит, что Нил хочет сказать, — та девушка. Около бара.       Нил от напряжения выдыхает. Вот оно что.       — Она была так похожа на ту, про которую ты рассказывал.       — Эндрю…       — Я подумал, может, ты- — шепчет Эндрю, снова вплетаясь в рыжие волнистые волосы.       — Эндрю, — ласково зовёт его Нил, кладя свою руку на его, — неужели я дал тебе повод?       Эндрю смотрит в кристально голубые глаза; смотрит в два лика, которые напоминают ему луну: яркую, независимую и самую родную. И лгать этим глазам не хочется.       — Нет. Это я. Дал себе повод.       Нил грустно улыбается. Он видел много раз как Эндрю цепляется за него, как окружает его заботой, чтобы никто не смог сделать больно Нилу. И как он, хоть и упрямо скрывает, дорожит каждой секундой, проведённой с Нилом наедине.       И для Нила одна только мысль, что Эндрю начнёт в нём сомневаться, приносит смуту в его душе. Дышать стало тяжелее.       Эндрю сглотнул вязкую слюну. Хочется сказать. Хочется, но голос подводит, оставляя только хрипы.       — Когда мне позвонили, мне казалось я умер на месте, Нил. Когда мне сказали, что твоё грёбаное сердце остановилось, мне хотелось, чтобы в тот момент это же случилось и со мной! Как ты не понимаешь, что не будет тебя — не будет и меня.       Молчание. Почему Нил молчит? Почему он молчит?! Эндрю не хочет поднимать голову и видеть то, что видел только четыре часа назад. Неживое лицо его Нила. Порезы на коже и сломанные конечности, его попытки что-то сказать тихим и ломающим голосом. Как он в бреду звал Эндрю, чтобы тот был рядом с ним.       Но Нил как будто думает, что сказать. Он лежит всё так же, прижимая руки к щеке, ища в стенах палаты ответ. Он только недавно очнулся от наркоза, а его уже заставляют отвечать на то, чего он понятия не имеет. Эндрю не должен так цепляться за него, словно он единственное, что заставляет его жить.       — Я не твой якорь, Эндрю.       — Нил. Если бы ты… — он задохнётся, если это скажет, но тёплая ладошка Нила отпугивает всех чудовищ в душе Эндрю. У него получается выдохнуть.       — Calme toi mon amour, — и почему-то, то ли шестым чувством, то ли доверие сыграло, но Эндрю показалось, что он понял о чём сказал Нил. И он успокоился.       — Я существовал бы как призрак. Я бы дальше продолжал жить и защищать Кевина только из-за своего обещания, а потом бы просто тихо ушёл. Я бы не протянул без тебя долго. Ты заставил меня чувствовать что-то, чему я никогда не смогу дать названия, но это что-то есть, Нил.       Блять да. Нил не может не сказать, что чувствует тоже самое, и как бы он также не хотел защитить Эндрю от себя, ему тоже хочется побыть эгоистом рядом с сильным телом Эндрю, прижаться, ластясь под его прикосновения.       — Ради таких слов стоило умереть. — слёзы медленно текли по щекам, Нил размазывал их по подушке, завывая в голос. — он почти сломался под грустными глазами Эндрю.       О да, ради такого действительно стоило умереть.       — Нет. Никогда бы не смог тебя отдать. Буду даже с самой смертью бороться, но не отдам.       — Ты же знаешь, что я поступлю абсолютно также.       — Идиот. — тень улыбки промелькнула на его лице, но Нилу и этого было достаточно.       Эндрю никогда не хотел меняться ради кого-то, на это уходило слишком много моральных сил, которые итак уже давно истощились. Нил дал понять, что быть кем-то любимым так трогательно, нежно и вовсе не страшно.       Их отношения далеки от идеала и никогда не будут такими, но Эндрю точно знает, что Нил будет рядом с ним, пока холодная рука старушки не махнёт между ними и не заберёт их обоих, и не меньше. А пока они будут наслаждаться объятиями друг друга и всё у них будет в порядке.