Мрак

      Он долго скалил на него клыки. Долго рычал, кусался, бился. Его не останавливало ничто. Он желал свободы. Он был как дикое зверье в одной клетке со своим врагом. И в какой-то мере так и было.       Рейх пытался сбежать каждый день своего заточения. Но каждый раз наступал на одни и те же грабли. Его били раз за разом, раз за разом, раз за разом... Совет не щадил. Никогда. Совет пиздил ногами, кулаками, ремнем, палками, даже бывало проводами и всем остальным, что под руку попадётся. Даже скалкой и сковородой бывало. Он орал, грозно и зловеще, срывая горло, на эту шваль мерзотную, не стесняясь мешать с грязью и дерьмом убийцу миллионов его людей. Он душил его, прижигал, топил, кидался в него ножами. Делал всё, чтобы эта мразота боялась его хлеще всякого суда.       Даже после того как страна Совета развалилась, он не отстал от него. Он ушёл в Сибирь, прихватив его с собой. Он вышвыривал его на мороз каждый раз, когда ему не нравилось что-то. Пристегивал к цепи, чтоб не сбежал, прямо как настоящую шавку.       В конце концов у Рейха не осталось сил бороться. Он пытался сбежать из густых морозных лесов, но каждый раз его как по маячку находили. Он устал. Эта вечная борьба вытянула из него все силы, все мечты, все надежды, весь его огонь затушил Совет своим армейским мощным сапогом.       Рейх апатично смотрел в стену, лежа на диване полуклубком, подобно собаке. В голове не было мыслей, в глазах не было жизни, в теле не было сил. Всё всегда болело, всегда было в напряжении. В ожидании. Он ждал лишь одного - удара. Мощного, безжалостного, выбивающего из легких воздух, от которого остаётся только харкаться кровью и хрипеть. Такими были все удары Совета.       Коммунист же лежал на диване, используя врага народа в качестве личной подушки, пока читал книгу. Союз вообще иногда выходил в свет. Денег там взять, еды купить, книг, газеты, с детьми встретиться, ещё чего-нибудь такого. В этом плане он изолировал только Рейха от остального мира. Нацист он и есть нацист. В городе он не оставлял ни на секунду попыток вернуться к власти, даже пару раз пытался дорваться в его же стране дистабилизовать обстановку. Мразота. Только в невероятной глуши и успокоился. Эти последние десятилетия были особо приятными от такого спокойствия. Заслуженный отпуск наконец настал. Правда, отвыкнуть от того, что фриц больше не пакостит, давалось тяжело. В какой-то момент он пытался его отловить даже на том, что тот недостаточно хорошо моет окна или не досыпает сахару. Поутихший немец вовсе не шёл на конфликт, что раздражало ещё больше, и он, чтоб успокоиться, выкидывал его с глаз долой на улицу. Иначе б задушил, честное слово. Впрочем, не убил бы. Страны не умирают. Либо становятся призраками, потеряв физическую оболочку, либо совсем исчезают, когда о них забывает народ. Но о таком как Рейх не забудут никогда. Да, будучи призраком, он не сможет общаться с людьми, но вот сподвигать другие Страны на свой путь - запросто. Урод.       Совет смачивает пальцы и перелистывает страницу, продолжая читать. Рейх вздрагивает от шелеста, навострив свои нечеловеческие уши. Да. После проигрыша его, по прихоти Союза и для всеобщей потехи, превратили в то, что сейчас люди называют "неко". У него были эти мерзкие кошачьи уши и хвост. А его крыльев, его любимых крыльев, доставшихся по наследству... Лишили. Совет сделал это самолично. И потом прижигал раны. После этого Рейх спит только на животе. А рост... Даже рост смеха ради они ему укоротили до совсем уж детского. Совету хватало одного лишь пинка, чтобы Рейх улетал в стену и оставался там. Им можно было играть как футбольным мячиком. Хотя, действительно, для такого великана, как СССР, Рейх был взаправду футбольным мячиком. Куда уж тут тягаться. Иногда Совет шутил, говоря что-то вроде "слон и моська", и Рейх из последних сил посмеивался, чтоб ему не прилетело в рожу за то, что он не оценил шутку. Вот так вот они и жили.