Понедельник – день тяжëлый... Или все-таки нет?

      Миша ненавидел понедельники. Впрочем, как и все остальные дни недели. Ни один из них ничем особенным для него не являлся, поскольку жизнь музыкантов — это такая штука, в которой выходные происходят спонтанно. Все понедельники, четверги и воскресенья уже давно слились в одну серую массу, и определять, какой сегодня день, Житняков был способен только по городу, в котором грядëт концерт. За все 12 лет беспрестанных гастролей, репетиций и записей это всё успело встать поперëк горла. Да, мужчина очень умело демонстрировал свою неутомимость и энергичность на концертах, улыбку и неугасимый огонь в глазах на фото, но реальное его состояние полностью этому противоречило.       Но не эта рутина была главным злом в жизни Миши. Тот, во внимании которого он так остро нуждался, тоже не смог избежать выгорания. И если Житняков не мог нормально существовать без постоянной заботы с его стороны, объятий, ласок, да хотя бы банального общения, то Прист, объект его обожания, судя по всему, устал и от этого. Их взаимодействие ограничивалось одними репетициями; даже на концертах Сергей больше не трепал столь нежно вокалиста по волосам, как делал это ранее. И Мишу не могло это не тревожить. Он всё порывался поговорить с ним, но страх навязывания не покидал его. Попытки не заниматься самокопанием ни к чему не приводили, хотя Житняков прекрасно осознавал, что причина далеко не в нём. Но в этот день он всё же решился, поскольку оставлять всё в таком состоянии для Миши было равно самоубийству. Карты легли в его пользу, и ему удалось выбрать время, когда они с гитаристом остались наедине. — Серёж, тебе не кажется, что за последнее время мы как-то…отдалились, что ли? — Он легонько приобнял гитариста за плечи. — Ещё как кажется. — Сергей сидел с потупленным взглядом не в силах смотреть на Житнякова. — Я знал, что ты когда-нибудь поднимешь этот вопрос. Эх, знал бы ты, каким я себя виноватым чувствовал всё это время, что не уделял тебе должного внимания. Понятное дело, все мы заебались с этой работой, но не настолько ж, чтоб забивать на тебя. — Так я тебя и не обвиняю, я прекрасно всё понимаю, выгорание, все дела… — Всё равно прости меня. Так недолго и совсем интерес друг к другу потерять, а я этого совсем не хочу. — Ох, какой же ты у меня чувствительный, — Житя внезапно сгрëб Приста в охапку, да так, что чуть не задушил своего любимого — месяц терпел, как никак. — Миша, блять!.. — вскрикнул Сергей, но через пару секунд добродушно засмеялся. — Я с тобой скоро как Холст стану, все-таки возраст, не выдержит позвоночник таких любовных манипуляций.       Миша ненавидел понедельники. А так ли уж и ненавидел?..