Сладкий вкус твой падшей души

Комната полонится чернью, лишь лунный отголосок мелкой струёй выбивается из штор и заставляет белую стружку от мела светиться. Белёсые полосы пентаграммы забиваются в щели паркета, а по спальне раздаются звуки скрежета и редких шмыганий носом. Дане не нужен свет и не нужна совесть. Он нарушает закон, нарывается на смертную казнь. Хотя, кого он обманывает? Какое ангелам свыше до него дело. Он уже, кажется, целую бесконечность не бывал там. Да и не волнует его это вовсе. Сейчас ничего не важно. Последний луч пятиконечной звезды завершил общую картину. Кашин отбросил кусочек мела в сторону и сел на колени на расстоянии трёх метров от пентаграммы. Ледяные ладони приземлились на бёдра, рассеяли холод по ногам, пустили по спине мурашки. Какой же он стал мягкий и чувствительный, совсем, как человек. И мысли такие же человеческие и слабые нагнетают, затмевают те, что стучат по вискам, просят справиться с терзающей болью иным способом. Но человеческая натура сильнее, как и желание увидеть того, чьë лицо можно застать лишь на фотографиях и граните надгробия. – Euphas Meta him, frugativi et apellavi, – решившись, выдыхает рыжий отточенную латынь, призывая страх любого набожного человека. Мел на полу начал чернеть и искриться, пока не зажёгся, подобно пороху, наполняя пентаграмму огненными очертаниями. Запах гари хлынул в нос, в глазах заблестело киноварное пламя, а тело начало стремительно неметь. Появившись тёмным туманом в огнях сатанинской звезды, демон постепенно обретал контур и становился осязаемым. Кашин не чувствовал ни одного миллиметра своего тела, его словно поместили в морозильную камеру. Так отзывалось на дьявольское присутствие его чистое и светлое начало. – Совсем отчаялся? – противным едким хрипом отозвалось существо, выходящее за пределы горящих линий. Его облик был особенно устрашающим, крупная человеческая фигура в тёмных одеждах, но голова отнюдь не людская. Вместо неё чернявая морда козла с крупными раскидистыми рогами и светящимися янтарём глазами. Демон медленно стал приближаться, взгляд его был хитрый, облизывающий совершенно беззащитного сейчас юношу, так и желающий сожрать с потрохами. Кашин смотрел на существо снизу вверх, прекрасно осознавая, что его могут прикончить без лишних слов, но сейчас смерть для него – самая лучшая награда. – Ну давай, скажи мне, чего хочешь, – заманчиво пролепетал демон, останавливаясь в сантиметре от веснушчатого лица. Тёмные когтистые пальцы поправили чужую выпадающую чёлку, очертили линию подбородка, вернули возможность двигаться. Ангельское тело пробирало зудящим током от чужих прикосновений, хотелось зажмуриться, увернуться, но Кашин не поддавался, не хотел предавать собственные желания, не хотел предавать его. – На столе лежит фотография человека, прими его облик, – полушёпотом ответил рыжий, чувствуя, как остолбенелость его отпускает. – Человека? – с насмешкой протянуло существо, подходя к столу и беря в руки небольшую распечатанную фотографию. На ней вполне привлекательный парень, кареглазый шатен. Тут демон понял, что лицо это кажется знакомым и даже узнал, но виду не подал. – Подох что-ли? Данила горько закусил губу, чтобы не сказать лишнего, и поднялся на ноги, скрестив руки на груди, устремляя взгляд к рамке их общей с Русланом фотографии. – Убили год назад, – голос дрогнул, а в горле запульсировал колючий комок, который юноша тут же попытался сглотнуть. Не хочется воспоминаний, не хочется боли, но дело любого дьявола выводить на эмоции и заставлять терзаться в чувствах. – Целый год... А ты до сих пор по нему страдаешь, – с улыбкой протянул демон, чувствуя, как болезненные потоки сквозят из ангельской души. Что может быть приятнее чужих мучений, а особенно мучений святого существа. – Не сберёг, ещё и полюбил всей душой, – довольно оскалился он. – Хочешь увидеть его, несмотря на тяжесть греха, что осядет на твои плечи? Не боишься, что он где-то там наблюдает за тем, как твоя светлая душа становится падшей? Как ты превращаешься в служителя Сатаны... – Я до конца жизни буду верен Богу, – пресёк юноша выводящий на эмоции монолог. – А он... Не может меня увидеть, я его не чувствую... Существо фыркнуло, скучая от верующей речи, оставило фото на столе и вернулось к парню. Не чувствует, потому что его человек убийца и грешник, который целую вечность будет находиться в аду в своём истинном обличии. В демоническом. – Я выполню твоё желание, ангел, – перешёл дьявол к сути, хватая рыжего за подбородок, привлекая к себе взгляд. – Но что я получу взамен? – Возможность делать со мной всё, что захочешь, – выдохнул юноша, полностью осознавая, насколько опасны его слова. Но нет другой цены, которая могла бы привлечь подобное существо. Полностью открытый для воздействий ангел – для них настоящая услада, главное и мало кому доступное удовольствие. – Договорились. Демон довольно облизнулся и вжал ладонь в область чужого сердца, сминая футболку, словно пытаясь сунуть руку в самые потроха. Кашина окутали переживания, смешанные с предвкушением. Он не думал о последствиях, он был в нетерпении увидеть своего родного и любимого. Даже так, через чужую душу и тело. Лишь бы живым. – Как же сильно ты его любишь... Я почти чувствую вкус твоей скорби... – с упоением лепетал демон, прикрыв глаза, пока старое обличие сползало с него пеплом. Существо впитывало в себя весь внутренний мир юноши, каждую мелкую деталь того человека, что сейчас находился в одном из его адских владений. Но этому ангелу не обязательно было об этом знать. Юноша не мог шевельнуться, он чувствовал, как собственное сердце бьётся о чужую горячую ладонь, и со слезами на глазах наблюдал, как незнакомые дьявольские руки становятся родными. Те самые крепкие смуглые руки, местами покрытые шрамами и татуировками. Страшно было поднять взгляд выше, страшно было расслабиться и поверить. – Дань, – прозвучал голос Руслана, когда демон полностью перенял чужое обличие. Юношу как током пробрало. Серые глаза тут же прилипли к любимому лицу, а руки сами потянулись к коже. Внутренности стали сжиматься, словно шевелиться. Эти карие глаза, глубокие и вязкие, этот нос с мелкой горбинкой, эти губы. И кожа его, шершавая из-за щетины, местами сухая. Тело его... Всё его... – Родной, сними футболку, – тепло пробормотал облик Руслана, проводя рукой от чужой груди до шеи, начиная свою игру. Теперь он будет делать с юношей всё, что захочет. – Покажи мне их, – жаркий шёпот обдал ухо, и ангел несдержанно выдохнул. Из-за впечатлений совершенно сбитый с толку и на инстинктивном уровне подвластный хрипловатому родному голосу, Даня обнажил сухой торс без лишней мысли, укладывая футболку на рядом стоящую кровать. Белоснежные крылья распустились на лопатках, как бутоны цветов, заворожили собой. Карие глаза жадно засверкали, горячие пальцы потянулись к перьям и прошлись по ним нежным ликующим прикосновением. Как же Даня выглядел статно и грациозно, чисто и невинно. Его духовность хотелось запачкать, хотелось осквернить святую душу, испортить неземную красоту. – Такие мягкие... – в наслаждении зашептал демон, утыкаясь в крыло носом, – белоснежные, как жемчуг... Парень вдохнул запах и блаженно прикрыл глаза: они пахли молоком и мёдом, так сладко. Руслан вёл носом по крылу, зарывался в перья, пока полностью не насытился этим прекрасным ощущением. Он зашёл за чужую спину, ведя рукой по крылу до плеча и уткнулся в бледную шею. – Ты ужасно красив, – тихо протянул Тушенцов, чмокая оголённое плечо легко и нежно, начиная обжигать чужую кожу жаром пальцев. Завораживая, расслабляя, уводя внимание. Обманывая. Юноша сгорал от каждого прикосновения, растворялся в ощущениях горячей кожи, дрожал от заполняющего округу любимого запаха. Каждое движение чужих рук на теле, как горячая ванна после мороза, как сладость после долгой диеты, умиротворяет, даёт покой, глушит жажду. Всё нутро тянется к Тушенцову, Даня не может сдержаться, льнет спиной к чужой оголённой груди, нежится, просит ласки. Щекочет перьями чужую кожу и просит ещё. Так отрадно было ощущать присутвие Руслана, видеть его и чувствовать после целого года горькой скорби. Ничто сейчас не могло заменить этой лжи, такой приятной и увлекающей. Он готов был забыться, обмануть себя, лишь бы поверить в то, что сейчас рядом любимый человек. А демон только самодовольно ухмылятся на ангельскую ласковость. Юноша слишком углубился в свои чувства, забыл истинную сущность того, кто стоит за его спиной. Это льстило, пускало в жилы поток самодовольства и полной власти над святым существом. Так и хотелось воспользоваться этой доверчивой негой в чужом разуме. Рука дьявола медленно и тихо, как течение реки, сместилась на область кадыка Дани. Острое Адамово яблоко перекатывалось под пальцами, пока кареглазый нежил кончиком носа чужое ухо, остро и мимолётно прикусывая, решая, что пожалуй, хватит этому ангелу счастья на сегодня. – Я всегда думал... – тон шёпота слегка сменился, стал холоднее, рука на шее чуть сжалась, это заставило рыжего насторожиться, – как ангелы обходятся без этого божества... Руслан провёл тыльной стороной ладони по крылу, внимательно рассматривая каждое перо. Юноша в его руках отрезвел, забился, хотел вырваться, но было поздно. Теперь он уже ничего не сможет сделать. Демон крепко сжал чужой рот и рывком выдернул левое крыло, чувствуя, как страдальческий крик стал вибрировать в пальцах. Зрачки серых глаз от мучительной боли были готовы заполнить радужку, горло разрывалось диким воплем, а хрупкое тело тряслось и становилось совсем ватным. Будто сотни ножей терзали его, рассекали кожу, расковыривали до костей. Как же приятно сейчас было демону, он был в полнейшем восторге от происходящего. Тут же он вырвал и второе крыло, от ликования его глаза засветились своим привычным янтарным цветом. Сколько же удовольствия он получал от рваных кровоточащих ран, от ангельских слезных криков и страданий. Нельзя было передать силу боли, которую сейчас испытывал юноша, всё равно, что выдернуть руки с корнем. И как душа разрывалась от того, что это преступление было совершено родными руками. Рыжий теперь еле стоял на ногах, горячие слезы скатывались на чужую ладонь. Теперь он, как тряпичная кукла, болтался в руках своего мучителя, потому что крылья – главный ангельский ресурс, сосуд энергии. Руслан отпустил рот, когда чужие силы совсем иссякли и прижался торсом к ранам, заставляя их чудовищно щипаться. Рыжий зажмурился и зашипел, полностью осознавая в чьи руки попал. Но смирился, пусть этот демон пытает его, пусть убивает за тот грех, что он сегодня совершил, попросив его об услуге. – Ты так приятно кричишь... – горячо прорычал Тушенцов, – честно признаться, это очень заводит... Одной рукой демон зацепился за юношеские рёбра, а другой за таз, вжимая в себя, заставляя чувствовать тяжесть ширинки. Тут рыжего захватил ужас, он даже не думал о таком исходе событий. Он не даст этому случиться, не даст осквернить себя. Его тело и разум принадлежат только одному мужчине, только одному он всецело отдавался. – Надеюсь, у твоего парня не сильно большой, то помучаешься ещё, хотя... Так даже лучше... – зашептал шатен. Одна дьявольская рука начала собственнически сжимать грудь, другая залезла в чужие домашние штаны, губы стали жарко зацеловывать загривок и уши. – Прекрати... – стал брыкаться рыжий, но бесполезно, он слишком слаб, – стой... Тушенцов довольно оскалился, пока мелкие отголоски дьявольской сущности стали возрождаться: клыки заострились, аккуратные ногтевые пластины превратились в когти, а рога стали прорываться через кожу с треском. Как жаль, что юноша не думал о том, что подобными фразами только сильнее развивал желание сделать больнее. Как жаль, что у него нет шансов. – Зачем ты так, ты же меня любишь, – тянул, играясь, Руслан, пока юноша всеми силами пытался вырваться из железной хватки. Слова резали больно, скапливались влагой в уголках глаз, навевали истерику. Рыжий бил чужие конечности, уворачивался от поцелуев, но так это было неощутимо со стороны демона, что даже смешно. В какой-то момент Дане всё же удалось вырваться, он со всей силы ударил парня по колену, услышав хруст. Тут же шатен ослабил хватку, дал юноше свалиться на пол. Кашин перевернулся на спину и испуганно стал отползать назад, с ужасом наблюдая состояние чужой ноги. Коленная чашечка вылетела вправо, образовывая несуразный выступ. Ангелу с трудом верилось, что это сделал он. – Это ты зря... – прошипел Тушенцов, и сустав с резким щелчком вернулся в прежнее положение. Теперь янтарь глаз был совсем другой, свирепый и разрывающий. Шатен медленным шагом стал приближаться к ангелу. У того сердце готово было разорваться от частоты импульсов. Юноша двигался назад, горло было сухим и першащим, все внутренности пробирало холодным спазмом. Он не мог представить, что когда-либо будет испытывать такой мучительный страх. – Ангел... Ангел... – вздыхал Руслан, щелкая костяшками пальцев, загоняя юношу в круг пентаграммы. – А всё ведь могло быть по-другому... – Стой... – всхлипывал Даня, не замечая, что теперь был окружён прожженым контуром, – хватит... Демон хищно ухмыльнулся, одними мыслями заставляя чужие руки сковаться на луче звезды. Ангел теперь на его территории, теперь это тело принадлежит только ему. Пепел окружил тонкие кисти, как магнитом притянул к паркету, награждая любую попытку вырваться разъедающим кожу жжением. – Попала птичка в клетку, – пролепетал Руслан, садясь на колени перед приштопанным к полу святым существом. – Теперь ты никуда от меня не денешься... Резким движением мужчина разорвал домашние штаны вместе с бельём, полностью оголяя Кашина, отбрасывая лоскуты в сторону. Пряжка ремня зазвенела, вжикнула молния, демон спустил штаны. Даня начал истошно кричать, брыкаться и давиться слезами, умолять, просить прекратить. Теперь сопротивление только раздражало, выводило из себя, Тушенцов чуть ли не озверел. Ремень выскользнул из шлевок, демон с силой впихнул его в юношеский рот, чуть не выбивая зубы, и завязал так крепко, что череп был готов треснуть. Теперь единственное, что можно было услышать – дикое мычание, разрывающее горло. – А тебе идёт, – противно улыбнулся Руслан, резко хватая стройную ногу под коленом и прижимая к туловищу юноши. Тот ещё пытался сопротивляться, но болезненная хватка заставляла мышцы затекать, вскоре юноша не мог пошевелить и пальцем. Шатен с вожделением склонился к бледному телу, вжимаясь твёрдой плотью в чужой пах, начиная искусывать каждый сантиметр груди и шеи. Острые зубы входили глубоко, заставляли кожу кровоточить и жечься, ангел старался уворачиваться, но только сильнее разрывал раны. Когда чужие челюсти сомкнулись на ключице, чуть ли не стукаясь о кость, парень истощил себя очередным криком и откинул голову на пол, чувствуя лишь горячую влагу на щеках и собственное хриплое дыхание. Мужчина не скрывал своего наслаждения от чужого смирения, от того, как ослабело чужое тело, теперь он сделает то, что давно хотел. Руслан слегка приподнялся и резким движением заполнил ангела полностью, хватаясь свободной рукой за шею и начиная втрахивать того в пол бешеными фрикциями. Юноша теперь окончательно сорвал голос, чувствуя, как по ягодице спустилась капля собственной крови. Всё нутро разрывалось и жглось, саднило и туго обхватывало чужой член, который вбивался с сопротивлением, но резко. Его словно посадили на кол, будто пытались разорвать на части. Ноги дрожали, а демон только сильнее вдалбливался в хрупкое тело, только сильнее впивался острыми ногтями в кожу, рассекая её. Даня жмурился, плотно и крепко закрывал глаза, лишь бы не видеть перед собой Тушенцова сейчас, лишь бы не думать о том, что это делает он. Резко демон полностью прижался к чужому торсу, впился когтями в шею, с треском вдавил юношескую ногу плечом, полностью её выпрямляя. Кашин почувствовал, как треснули связки, как мышцы бедра разорвались, затмевая боль в промежности, новой ещё более мучительной. Не было сил кричать, оставалось только всхлипывать и хрипло вбирать носом воздух. Толчок за толчком, а пелена всё больше затмевает глаза, скрывая родное лицо, искажённое дикостью и острым оскалом. Удар за ударом, и слух уже не различает демоническое рычание, звуки шлепков и ломающихся костей. Укус за укусом, и каждая клетка уже бездвижна. Чувствуя внутри далёкое ощущение горячей жидкости, Даня разобрал в тумане взгляда родную улыбку и блестящие глаза. Это последнее и самое приятное, что он запомнит прежде чем чужие клыки вскроют ему шею. Это будет лучшая картинка, пусть и не настоящая. Демон растлил святое существо в лучах сатанинской звезды, сломал каждую кость, добился голубоватого оттенка кожи с тёмными венами и с особым удовольствием разорвал его на куски. Ангел закончил свой путь в отодранных друг от друга частях тела, висящих на джутовых верёвках в лесной глубине. Заплатил свою цену за взятый на душу грех. Но кто же знал, что демоны тоже иногда милосердны?