Your Heart and I Becoming One

      С деньгами, имеющимися у Дазая, можно было хоть каждый день снимать новую квартиру, шикарнее предыдущей. Наверное, именно поэтому Ода очень удивился, когда Осаму решил поселиться у него. Он предупредил, что квартира даже близко не стояла с тем, что Дазай мог себе позволить — доход мафиозной шестёрки и доход одного из Глав были как земля и небо. Но тот лишь отмахнулся — Сакуноске начал подозревать, что для возлюбленного его крошечная однокомнатная квартира является такой же диковинкой, как и для самого Оды апартаменты какого-нибудь богатея. Впрочем, сам он за роскошью никогда не гнался.       Однако все равно было немного досадно, когда первыми словами Дазая в его квартире стали:       — Вот это лачуга!       Ода только пожал плечами. Единственная комната, тесные кухня и ванная — для человека с достатком Дазая "лачуга" по отношению к этому месту можно было считать комплиментом.       — Что есть, то есть.       Осаму проходил вдоль стен, оглаживая обои рукой, рассматривая все, что попадалось ему на глаза. Предметов в этом месте было не так уж и много, но время от времени находилось что-то, что вызвало у Дазая приступ восторга.       — Это что, кровать? Я думал, сюда футон-то еле бы влез! — юноша развалился на кровати, раскинув руки и с усмешкой глядя на возлюбленного. — Интересно, мы поместимся на ней вдвоем?       Мужчина сделал вид, что не услышал скрытого за этими словами приглашения, избегая смотреть в блестящие от нахальства глаза. Взгляд блуждал по немногочисленной мебели, старому телевизору и колыхающимся от ветра занавескам. Слишком просто, но Сакуноске больше и не нужно.       Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и слушая, как Дазай встал с кровати и шлепает босыми ногами по холодному полу. Юноша заглянул на кухню, подивившись её размерам, подколол Сакуноске насчёт спрятанного оружия за шкафом (и как нашел только?) и пару раз восхитился простотой и неприглядностью района. Ода лишь вздыхал.       — Я все еще не понимаю, зачем ты всё это затеял.       Осаму обернулся, отвлекаясь от разглядывания тяжелой стеклянной пепельницы, и ответил, будто говорил нечто само собой разумеющееся:       — Потому что мне нравится все, что связано с тобой.       И искренне улыбнулся. Ода почувствовал, как сердце пропустило удар.       Осаму прекрасно знал, что в этом они были схожи больше, чем кто-либо другой.