Навеки

      Занзас сам не знает, с чего вдруг послушался отца и поехал в резиденцию Вонголы. Слезами и просьбами его не пронять, это не Луссурия, но он почему-то соглашается, выслушав Девятого.       — Поддержи Тсунаёши, — просит Тимотео, заглядывая в лицо приёмного сына. — Покушение на сестру… Это потрясение, с которым нелегко справиться.       — И мне что с того?       — Поддержи её, — повторяет отец. — Вонгола и Вария — семья, и в трудные времена надо держаться вместе.       Тимотео знает, куда давить и что напоминать. Как сказал бы Скуало — чёртов интриган. Занзас считает, что какие бы трения внутри семьи не происходили, во времена кризиса и атак извне Вонгола должна оставаться единой. Как и сейчас — произошла атака на Хибари с его отрядом, и врагу нельзя показать, что попытка внести смуту увенчалась успехом.       Может, по этой причине он и направляется в резиденцию Вонголы.       Служанка хочет открыть рот, но Занзас перебивает её:       — Не нужно сообщать о моём визите. Я ведь уже здесь.       И хорошо, что подходит сам, без представления, потому что слышит за дверью кабинета интересный диалог. Голос Внешнего Советника он узнаёт, как и второй голос, уверенно отвечающий первому.       — …Но она тоже твоя дочь, папа, как и я.       — Но босс Вонголы, наследница — ты. Если что-нибудь случится с Кико, мы переживём, но ты не должна пострадать.       — Ты так относишься к Кико, потому что она родилась без Пламени? И только?       — Мир мафии жесток.       — Вот именно, не хватало ещё жестокости и от родного отца.       — Тсуна…       — Пострадал ещё и Хибари. На него мне тоже не всё равно. Я не могу просто взять и…       — Ты всегда была мягкой. Я надеялся, что должность босса сделает тебя жёстче.       — Прости, что разочаровываю, — сдержанно произносит Тсуна, и Занзасу интересно, сколько сил она потратила, чтобы ответить спокойно.       Йемитсу сталкивается с ним в дверях и смотрит неодобрительно, но Занзасу плевать — ему он уж точно не должен подчиняться.       — Занзас? — удивляется Тсуна. — Что-то случилось?       — Почему что-то должно произойти?       — Чтобы ты просто так приехал?       — Даже и не знаю, зачем, — произносит он. — Забей, Савада.       — Занзас!       Она нагоняет его на лестнице и, споткнувшись носком туфли о красный плотный ковер, начинает падать, благо реакция у Занзаса хорошая — он ловит Саваду. Она мотает головой, его нос улавливает что-то персиковое.       — Если убьёшься, Йемитсу не переживёт, — сообщает он, отпуская её. Тсуна думает подняться на ступеньку выше, но не решается — злить его не хочется.       — Туфли новые, — говорит она. — Натирают.       — Ты что-то хотела?       — Разберитесь с нападавшими, — тихо просит Тсуна.       — Я и без тебя это хотел сделать.       — Только не убивайте детей. Они не виноваты в том, что их семья…       Такая.       Занзас смотрит на неё: короткие волосы (кажется, во время битвы с какой-то семьёй ей их подрезали, и она отказалась воспользоваться помощью Луссурии, чтобы их отрастить), своеобразного разреза карамельные глаза, смотрящие на него с мольбой. Он замечает небольшой кулон, родинку под челюстью и понимает, что не испытывает к ней всепоглощающей ненависти.       — Какой невероятно злобный взгляд, — отмечает Расиэль, глядя на Занзаса. — Неудивительно, что ты — босс отряда изгоев. Так ли ты силён? Разве не ты продул школьнице? Хе-хе-хе! Быть замороженным четырнадцатилетней школьницей Савадой Тсунаёши! Ну не верх ли идиотизма?       Он смотрит на неё так, будто видит впервые.       Она…       — Занзас? — зовёт его Тсуна, вырывая из размышлений. Занзас моргает.       — Я тебя услышал, — говорит он, и спускается по лестнице. На плечи Тсуны опускается кофта — бесшумно подходит Бьянки.       — Ты ничего не ела.       — Я не хочу. Думаю о Кико с Хибари, не до еды.       — Когда ты ему скажешь? — меняет тему Бьянки, уводя её обратно в кабинет.       — Кому?       — Занзасу о своих чувствах. Я ни за что не поверю, что ты без ума от Алессио Моретти.       — Зачем говорить? Занзас меня ненавидит, это бесполезно.       — Вовсе нет. Ваши отношения за последние годы изменились.       — Но не настолько, чтобы видеть во мне женщину. Я встречаюсь с Алессио, так будет правильно.       Бьянки с ней не соглашается.       — Если строго следовать правилам, ты никогда не узнаешь, что такое поцелуи любимого человека, Тсуна. Тебя никогда не обнимут так, как нужно. Не возьмут так, как тебе нравится. Ты принесла в жертву много чего ради Вонголы — не отдавай им ещё и возможность быть любимой.       — Бьянки…       — Ты — взрослая девочка, — Бьянки треплет её по волосам. — Помни об этом.