Мания

Куникудзуси не знал, что можно настолько осквернить творение архонта. Никто в целом Тейвате не знал, что такое можно сотворить с чем-то божественным, кроме одного человека... Один день. Всего одного дня хватило, чтобы понять две вещи. Эти люди способны сделать из бумажного фонарика клинок... И его тело выдержит все, но душу не отдаст... Ногти впечателись в ладонь, пока он безвольным телом был прикован к столу. Горло немело от боли, оставляя возможность только хрипеть. Глаза не видели ничего, уж больно плотно зажались веки, которые постепенно разъедали слезы. Эта боль не ощущалась совсем в отличие от того, что творили с ним. Казалось, его собирают и разбирают по кусочкам. В один из моментов его рот зажали и этот голос звучал отчетливее некуда. - Твою мать! Захлопни варежку, какого хера ты орешь если ничего не чувствуешь! Голос растворился в тумане, было невыносимо жарко, а в нос ударил удушливый запах. Глаза наконец распахнулись и закатились, он словно не управлял своим телом даже в таких простых вещах как самостоятельно выбирать на что смотреть... Не чувствует? Не чувствует как вскрыли его от груди до пупка, не чувствует как удерживают вчетвером, пока он от боли пытается вырваться, не чувствует значит?! Рука сжалась крепче в надежде ударить по этому умнику, но и она не послушалась. Ноги давно онемели и перестали внушать возможность побега, видимо поэтому их и отпустили, а вот руки перестали слушаться только до кисти. Если его рот не откроют, он вероятно задохнеться от жара. Взгляд смог засечь лишь одно короткое движение сбоку, больше похожее на то как кто-то упал. Новый глоток. Воздух обжег горло, а глаза вновь закрылись от бессилия, он не мог кричать, лишь вновь хрипеть и жадно вдыхать воздух. Чьи-то пальцы опустились на горло, поднимая его голову выше и позволяя дышать. "На сегодня все" - прозвучало от обладателя этих рук, вероятнее всего это был некто известный как "Доктор". В голове эти слова прозвучали эхом, но веки не поднялись, не позволяя ему удостовериться в догадке. Времени прошло не мало, множество собравшихся здесь уже сменились другими, кто-то падал в обморок, кто-то уходил спать. Пальцы Куникудзуси со временем не гнулись тоже... Он сам до сих пор был словно разобран по частям, словно имел лишь возможность дышать. И то, только с помощью... Наконец, комнату покинули все. Все кроме этих прохладных рук, позволяющих не задохнуться и держать темп. Как он продержался так долго?.. Черт его знает, вряд ли он простой человек, в целом нужно было быть идиотом, чтобы не ощутить глаз порчи и множество особых привилегий, в том числе это место и кучу людей, спешащих подчиниться. Дышать постепенно получалось самому, но руки не отпускали. Неужели он не чувствует, что в этом нет нужды. Глаза еле еле распахнулись, пытаясь рассмотреть обладателя рук внимательнее. В мутном образе были лишь очертания. И лишь тогда его отпустили, словно дождавшись, чего хотели. Видимо, пора уходить. Пальцы не ощущались совсем, руки и ноги были словно не его и при первой попытке сесть он с отвратительным железистым звуком обрушился обратно на стол, словно кто-то неаккуратно кинул яблоко в поднос, в итоге оставив вмятину на том и на другом. Смех... Куникудзуси молчал, голос не возвращался, как и ощущение его тела. Тогда по нему прошлись пальцы. - Не думал, что творению архонта стоит обладать парой вещей, которые есть у тебя... Молчание, говорить не хотелось, отключаться организм не умел, иначе давно бы вырубился на этом столе без раздумий. - Душа.. какого черта в марионетку поместили душу... такой отвратительный ингредиент, который черт знает как вывести... И еще это... зачем оно тебе? - порывистый темп, голос насмехался и находился на грани ярости и смеха, что больше походило на безумие, нежели на интерес... Холодные пальцы прошлись по бедрам, которые еле начали ощущаться а следом ненавязчиво прошлись по плоти, заставляя напрячься и ощутить холодок, мурашками идущий по спине. Кости словно были стерты в труху, а пару нитей внутри перерезаны, как и выходы... Пальцы скользнули по свежему шву, заставляя зашипеть от резкого приступа новой боли. Голос не слушался, а мысли разбивались в голове, словно волны о скалы, не позволяя ничего сказать. - На удивление, твое тело больше напоминает человека, нежели архонта... Останки архонтов различны, а тела людей в большинстве своем похожи одно на другое. Ничего нового и необычного... - голос звучал раздосадовано и зло, к тому же имел отвратительный тембр... Распластавшись на столе Куникудзуси мог лишь подчиняться движению этих пальцев, сбежать от них он не мог, он не мог даже попытаться вырваться. Его впечатали в стол за горло, отнимая даже возможность дышать. По шву прошлось что-то другое, теплое, влажное, его лишили любых возможности двигаться, пока что-то острое не вонзилось в бедро. Крик... он смог закричать, но толку от этого было мало, это лишь подбодрило придурка. Новый укус... Он различался отчетливо, от него глаза распахнулись, позволяя увидеть потолок, а по телу иголками прошлись мурашки. - Единственное твое различие перед человеком... Ты куда более выносливый... Трое суток без сна, ты даже ни на секунду не перестал кричать... - вновь этот силуэт возник перед глазами, а дальше на губах ощутился железистый вкус от пары капель упавших на губы, - Но кровь у тебя человеческая... С одной стороны ты не интересен как эксперимент, с другой, с тобой интересно играть... - пальцы болезненно сжали бедро, заставляя выпустить новый крик, - Пара часов и ты готов продолжать, когда как обычным людям нужны дни, месяцы и года, чтобы прийти в себя после того, что испытал ты... Многие вообще не выживают после пары минут... Уснул и не проснулся, удобно же... - Да... - вырвалось из горла с очередным криком. Рука ударила по столу, прямо рядом с его головой, проминая железо, - Ни чера подобного! - теперь голос был разъярен, его пальцы сжимали плоть и горло сильнее. Может, если этого придурка вывести он наконец ударит и по его голове? Судя по силе удара он вполне может проломить голову, а значит... Куникудзуси не выжить после этого... Архонты же как-то умирают, что уж говорить о нем... Можно поиграть. - Кто же ты такой, разве не человек?... Самый обычный смертный... - с просочившейся ухмылкой прошипел Куникудзуси, смотря на того прямо, теперь отчетливее видя маску, скрывшую половину лица. При первой встрече тот выглядел несколько иначе... - Мерзавец... - холодные пальцы слегка потянули нитки шва, стягивая их еще туже, вызывая короткий вой. Горло сжали крепче, слегка приподнимая и ударяя его об стол с новой силой, в глазах помутнело, а звон в затылке отдался в виски. - Сам от божественного имеешь только истоки, где сейчас твой архонт?.. Спрятался за барьером шторма и закрыл глаза на свое творение так, что сейчас ему плевать на то, что с ним делают. Плевать и на то, во что ты превратишься, плевать на это и людям, всем людям, что гнали тебя взашей из Инадзумы, гнали с одного острова на другой, перекладывая с себя отвественность за жалкое создание вроде тебя, которое создала их могучий и беспощадный архонт. Знаешь как они рукоплескали нам, когда мы забрали тебя оттуда?.. Не мы, и ты бы остался там, на острове, сводить остатки жизни, питаясь оникабуто, корой и песком, может быть, начал есть себя, в целом плевать, что с тобой стало бы. В твоем состоянии сейчас, тебе не стоит говорить так много, - прошептал он с ухмылкой, "Доктор" не крикнул ни разу, но все слова были успешно вбиты в голову с каждым ударом о стол. Звон в ушах усиливался с каждым предложением. Голову Куникудзуси вкалачивали в стол, видимо, вбивая каждое из слов. "Не нужен"... "Не пригоден"... "Не мы, и ты бы"... "Всем плевать"... "Не нужен и здесь"... Из глаз полились слезы, никогда он еще так не плакал. Никогда еще он не плакал так отчаянно. Никогда еще не имел возможности взвыть в голос от обиды, никогда еще не пытался это скрыть прямо перед лицом человека. Никогда... Никогда его не захлестывало столько эмоций и стопов одновременно. Больно морально, больно физически, настолько больно, что горло сжалось не пропуская воздух, настолько больно, что невозможно было остановиться и разрыдаться одновременно. Невыносимо. В этом диком смешении чувств в нем что-то оборвалось, оставшиеся нити переплелись туже, подчиняя себе его мимику. Слезы на глазах было не остановить, зато ухмылка и сдавленный смех появились невольно. Он словно спятил от боли, как это делают люди на смертном одре. Как животное, увидевшее свою погибель он бросился, но руки мужчины были сильнее. Среди всех этих ощущений Куникудзуси не понял когда ноги и руки вновь начали его слушаться. Пальцы зацепили край маски, открывая часть лица. Взгляд выцепил открывшуюсь часть, которую тут же вновь скрыла маска. - Обычный человек, которому стыдно показать свое личико... Неужели раньше ты был писанным красавцем, а теперь стыдишься шрамов?.. - хрипло просмеялся Куникудзуси. - Я тебя недооценил... Пол часа твоих соплей и ты готов... - тон был скорее благосклонным, видимо слова прошли мимо этого человека. Конченный, отвратительный, мерзкий, сколько детей сидит у него в лаборатории, скольких он убил, скольким испортил жизнь, а теперь... Куникудзуси знал этот тон... В арсенале могло быть больше сотни клинков, но когда покупатель забирал новый из кузницы горна Микаге он всегда был счастливее некуда, словно ребенок получивший новую игрушку... - Помнишь же наверняка как меня зовут? - холодные руки наматывали концы веревки шва на пальцы, играя с ними на подобие веревок марионетки. - Нет, зачем мне помнить имя чело... - звонкий шлепок о щеку, горло Куникудзуси наконец освободили. Нога сама собой, поддаваясь рефлексам ринулась в сторону головы "Доктора", но тот опередил ее, хватая лодыжку и стаскивая его по столу ближе к себе. Только по неприятному ощущению меж ног чужой твердой плоти, Куникудзуси наконец понял, что эта игра и злоба, которую он старался пробудить пошли далеко не в то русло. Как можно быть настолько отбитым, чтобы возбудиться слушая оскорбления и смотря на измученное тело под собой? Нередко, заказчики клинков или люди на улице, в частности мужчины интересовались им за тонкое телосложение, симпатичное личико и длинные волосы, но врядли много чего из этого осталось за три дня, волосы состригли в первую же минуту, оставив худо-бедно ровный "горшок" на голове. В целом, он никогда и не был рад этой привлекательности и популярности среди определенного класса извращенцев, которым интересно спустить внутрь и не париться, что будет дальше. Удача или пристальный взор архонта все время спасали его от таких встреч, пара случайных сальных касаний и не больше. Но этот извращенец бил все рекорды. Перед ним Куникудзуси был слаб, не смотря на то, что сейчас он буквально вцепился в чужую глотку зубами. Член ощущался лишь ярче, а довольный смех не давал опомниться и бежать. "Доктор" питал другие идеи и это возбуждение было вызвано иным, оно росло от боли, росло от оскорблений, росло от власти о которой он знал, росло и от того насколько плохо выглядел Куникудзуси, росло от того насколько жалким был его взгляд. Пальцы рванули нити и юноша вновь ослаб, утыкаясь лбом ему в плечо. Шов разошелся. Он вновь был обездвижен и прекрасно знал, что просто так это не оставят. Не важно чем он так его привлек, важно, что тот был возбужден, а возбужденный извращенец никогда не отпустит свою жертву, когда она в таком состоянии, он знал это лишь по слухам и паре примеров, но сделать сейчас ничего не мог, он был вновь разобран по частям, вжавшись бедрами в бедра извращенца. Извращенца, чьи фантазии исполнились он мог ждать лишь конца. Толчок за толчком его грубо впечатывали в холодный стол, любовались им, беспомощным, замершим, смотрели ему в глаза, не давали их закрыть. Ухмылка расцветала на губах от любого проявления беспомощности. Обожали его слабость, его покорность, его дрожь, его ухмылку, застывшую на губах от того как скривило горло от отвращения, его страх в глазах. Его целовали и входили все глубже, делая лишь больнее. "Доктор" не церемонился на прелюдия, как делали это в эротических романах и книжках с картинками. Он брал глубоко, до упора, жадно, требовательно. Ему не важно было удовлетворение другого, в отличие от своего превосходства, от своей жажды. Куникудзуси даже не был уверен в том, что этому человеку нужно удовлетворить свое тело. Чужие губы на мгновение коснулись шеи, словно в забытье, вызывая легкий неуверенный вздох. Он был разрезан от груди до пупка, шов выдран, а тело беспомощно лежало на промятом столе. Именно в этом состоянии им сейчас упивались и боготворили, именно так его хотели и в этом было что-то больное, но греющее остатки разума. Это было хотя бы честно, хотя бы имело под собой слой эмоций. Больных эмоций. Но хоть каких-то. Звуки ударов кожи о кожу не приводили в чувства. Куникудзуси не знал как быть с теми эмоциями, что достались ему сейчас, но на миг среди всего этого тошнотворного урагана он смог ощутить себя хоть малость любимым и желанным. Во взгляде проскочило что-то странное, а горло сдавило сильнее от чего ухмылка невольно вырвалась наружу и расплылась еще шире. Он не был уверен, что этот жест оценят, но его оценили. Горло сдавили пальцами, впиваясь ногтями в кожу и все затихло. Куникудзуси не чувствовал тела, наверное именно поэтому ему не было так больно, наверное поэтому от этих эмоций он сам не опьянел и не издал ни стона, но что-то в тяжелом дыхании над ним ему подсказывало вот оно. Эмоции "Доктора" достигли своего пика, а губы Куникудзуси ощутили на себе сбитое дыхание. Глаза уставились в этот безумный пьяный взгляд напротив. От одного него он ощутил как мурашки прошлись по телу. Так безбожно ощутить это здесь на столе не имея возможности коснуться, вплести пальцы в волосы, как это делали девушки в конце акта в романах... Хотя, тут скорее стоило вырвать клок волос, чтобы вновь увидеть это желание во взгляде. Рука, подчиняясь поднялась и с грохотом упала обратно, цепляя лишь кончик одной прядки. - Я тебя недооценил... Продолжаем! - послышалось с ухмылкой. В момент его ноги, согнутые в коленях обрушились на стол. Теперь его никто не держал. А глаза снова закрылись, пока вокруг него вновь собирались люди. Ни один из них не чувствовал его так, как пару минут назад его чувствовали, ни один из них не хотел его так, как пару минут назад его хотели...