Когда принцесса спасла героя

Такой долгожданный и одновременно ненавистный день. Матч «Бастард Мюнхен – Маншайн Сити». Чигири ждал его. Ждал выхода на поле в стартовом составе, ждал того момента, когда он покажет себя, свою золотую формулу гола, приведет команду к победе. И в то же время он ненавидел одно только табло с названием матча. Он ненавидел стартовый состав Бастарда, он ненавидел имя Кунигами Ренске в нём. Он любил Кунигами Ренске. Хёма на поле. Встаёт на свою позицию. А глаза бегают, то на Исаги, то на Наги с Рео, перед ним Аги. Но в конце, за секунду до гудка, его взгляд мельком смазывает фигуру Кунигами. Сердце пропускает удар, Чигири рвётся с места. А в голове всё висит этот образ Ренске, будь он проклят. А ещё эта его фразочка: «Бросай этот капризный образ. Принцесска избалованная.» Как он его назвал?! Да ещё и спиной повернулся, в глаза бы Хёма ему заглянул, в эти бесстыжие, янтарные, с погасшим лучиком надежды... Самые прекрасные глаза на свете, в которых Чигири, хоть и не признавал, но нуждался. Перед Кунигами он был бы ещё более избалованной принцесской, он был бы собой. Но сейчас нельзя. Хёма отбрасывает все свои мысли и включается в ход игры, теперь он думает о том, как выдать эту же золотую формулу, как забить гол, не разочаровать Криса, победить Исаги в конце концов. Кунигами со своими чувствами подождёт до конца матча. Они проиграли. Хёма злится, но прячет эту злость, что оседает где-то в грудине, а частички её всё-таки остаются чем-то приставучим, липким, навязчивым, на сердце. Чигири сглатывает ком в горле, подавляет наступившие слезы, жмуриться и момент ухода с поля спускает курок. На него оборачиваются соокомандники и тренер, как тогда, эта горечь, кажется скопилась ещё с матча против молодежной сборной, когда его посадили на скамейку. Мир затрещал по швам ещё тогда. А сейчас ему казалось, что всё рухнуло. Он проиграл Исаги, он проиграл бастарду, но Кунигами... У Кунигами он ещё возьмёт свой реванш. – Чигири, – Окликнул Рео, – С ногой все нормально? Чигири кивает. Да не в ноге дело, а слёзы снова идут, не прекращаются после душа, а в голове одно. Точнее один. Въелся ему этот Кунигами! «Нужно поговорить. Нам просто нужно поговорить...» – Думает Хёма, пока сушит волосы. Следующим утром он отправляется в корпус Германии. После того, как он выплеснул накопившиеся эмоции, поплакал, стало легче, а с утра, на свежую голову, он настроен на разговор. Только Ренске не в курсе. Чигири встречает его с Исаги, здоровается, но Кунигами всё такой же сухой, безэмоциональный овощ. Чигири это бесит, снова хочется разглядеть его глаза из под накрывшей их оранжевой шевелюры. Спустя минуту откуда-то вылезает Бачира. И парни разбиваются 2 на 2. Чигири с Кунигами, Бачира с Исаги. Хёма ничуть не против, его даже на ностальгию пробивает, играть с Кунигами бок о бок, от этого у него в лёгких снова вспорхнули бабочки. Но Кунигами теперь не посмотрит с таким же теплом, не спросит как его нога, не приобнимет Чигири после их первого гола, ничего не будет. Кунигами больше нет. Хёма пробивает в девятку, на губах мелькает едва ли уловимая улыбка, она пропадает как только он смотрит на Ренске, не видит ответной реакции, хочет подойти, но передумывает, наоборот отходит дальше. Во время перерыва Чигири снова проверяет колено, немного массажирует и выдыхает, снова мельком глядит в сторону Ренске и на зелёный газон. – Хей, Чигири, как нога? – С лучезарной улыбкой, своим ярким оптимизмом интересуется Бачира, был бы на его месте Ренске... – А, нога... – Хёма мягко улыбается, а внутри его все бесит, с трудом он держит этот порыв, – ...Порядок. Он улыбается в ответ на улыбки Йоичи и Мегуру. А Кунигами... Кунигами игнорирует их. Время расходиться, Бачира о чём-то воркует с Исаги, пока они покидают площадку, Кунигами тоже готовится уходить, а Чигири стоит столбом, он думает. – Эй, Ренске, – Окликнул его Чигири. Кунигами обернулся. Хёма подходит к нему ближе и тянет свою руку. – Уж я-то из тебя выбью всю эту дурь! Хёма до побеления костяшек сжимает ворот майки Кунигами. Секунда, и его ладонь пластом впечатывается в лицо Ренске, давая смачную пощёчину, хлопок от которой эхом отражается от стен тренировочной площадки. Чигири выплеснул эмоции, что копил и выливал из себя частями, редкими плачами в душевой, после тренировок. Бачира и Исаги возвращаются, чтобы узнать, что произошло. А там Хёма, навис над Кунигами и беспощадно лупит его по лицу, Ренске не сопротивляется. Хотя он может, он может просто стряхнуть его, как надоедливую муху, но не делает этого, в голове наконец-то появляются мысли, плачущий и бьющий его Чигири, последнее, что хотел бы видеть Ренске. Как-будто перед смертью. – Чигири! – Кричит Исаги, с Бачирой они вместе оттягивают его и держат за руки. – Ненавижу! Слышишь меня, Ренске, я тебя ненавижу! – Парень срывает голос, кричит, надеясь, что его слова пробьют ту стену, что Кунигами выстроил вокруг себя, если это не сделали кулаки. А потом хрипит, – Кунигами... Вернись ко мне, Кунигами... Парни отпускают его руки, когда поняли, что Чигири больше не вырывается. Хёма падает на колени и закрывает лицо руками. – Плевать на ногу, на кубок мира, на лигу... На всё мне плевать! Ты... Ты Кунигами, самый настоящий эгоист! Какой же ты герой, если ты меня бросил! Нет больше моего героя, нет... Дальше неразборчиво, только всхлипы, редкие вскрики и плач. Чигири чувствует чужие ладони на своих плечах. Знакомые... До боли знакомые, от них приятная тяжесть. Кунигами опустился перед ним, тоже стоял на коленях. Бачира и Исаги переглянулись, а потом отошли ко входу, на такой крик должен был кто-то прийти, а пока голубки выясняют отношения, они должны были, как настоящие друзья их прикрыть. – Ты прав Хёма, какой же я эгоист. Чигири поднимает взгляд, перед ним Кунигами, улыбается, не как раньше, грустно. Он наконец-то может заглянуть ему в глаза. Глаза тоже знакомые, как руки на его плечах. Но по прежнему без лучика, без блеска. Из-за этого Чигири снова плачет. – Ренске ты... – Я Чигири, это я. Прости, ты так долго меня ждал. – И дождался тебя, мой герой. Парни обнимаются, улыбаются и Чигири издаёт тихий смешок, Кунигами тоже. Возвращаются Бачира и Исаги, а с ними Ноа и Принс. – Ребят, вам сейчас попадет...