***
2 декабря 2023 г., 21:15
— А на брудершафт? — спросил маленького роста дедок в изумрудной мантии. Колпаков вздохнул.
— Анатолий Иваныч, ну что вы, — он вежливо улыбнулся. — Я на работе не пью. У меня автобус через час отходит.
— Сынок, ты что ж, старую гвардию не уважаешь? — его товарищ такого же почтенного возраста грозно блеснул моноклем в единственном глазу. — Вот молодёжь пошла, а!
Андрей покачал головой.
— Милый, ну хоть чайку на дорожку, — бабулечка всунула ему в руки чашку с ароматным чаем. — Ехать-то тебе сто лет ищщо, на, хоть горло промочи.
Колпаков постучал по чашке пальцем. Старички эти его уже порядком напрягали. Если честно, он планировал отдать им заказанное да под шумок ещё чего-нибудь впарить, и надо сказать, получилось это с лихвой. Только теперь эти господа его не отпускали, а Андрей уже торопился, не до посиделок с дедами ему было.
Но чаю всё ж отхлебнул, уж больно бабуля жалобно смотрела да просияла ещё, когда он попробовал чай, так что Колпаков сделал ещё пару глотков удивительно сладкой гадости и вежливо чашку вернул. Быстро распрощавшись, он выскочил на улицу.
Приторная сладость вертелась на языке мерзким слизнем. Пройдя ровно половину до остановки, Андрей не выдержал, остановился и закашлялся. Запил водой из бутылки, но сладость всё не отвязывалась. А на остановке уже и голова закружилась.
Наконец родной уже «Старый Варяг» со скрипом возник перед ним. Андрей, всё ещё ужасно кашляя и катая приторного слизня на языке в невозможности сплюнуть его нахер, ввалился внутрь и сразу пополз в кабину.
— Вань, — морщась и закрывая рот, пробормотал он. — Есть чего крепкого запить? А то…
Ну и тут он глянул на Ваню, уставившегося на него с подозрением. Приторный слизень резко взорвался во рту и разлетелся ошмëтками по всему телу, заставляя его гореть.
***
Ваня, громко пыхтя, косился на Колпакова с опаской. Сегодня с ним явно какая-то херабора творилась жёсткая. Вошёл сначала будто нормальный, кашлял, а потом вдруг умолк и стал пялиться. Нет, не так, он стал ПЯЛИТЬСЯ. И стоило Факову глянуть в ответ, как Колпаков расплывался в нежнейшей улыбке, а глаза его туманились поволокой. — Андрюх, — после поворота на Оренбург Ваня не выдержал. — Чо такое? Я ж вижу, что-то не так. Не молчи, а? — Ой, Ванечка, — сладко пропел Колпаков, оживившись. Он придвинулся ближе. — Ванечка, ты красивый такой сегодня, а! Футболка новая, да? Факов напрягся сильнее. — Да старая, три дня уже ношу, — пробормотал он. — Ааа, три дня, — глаза Андрея заблестели. — Вот почему так приятно тобой пахнет. Он подвинул ногой баул совсем близко к Факову, уселся на него и резко ткнулся носом Ване в плечо. Факов от неожиданности так крутанул руль, что «Варяг» чуть в кювет не завалился. — Андрюх, чо творишь?! — Ванечка, Ванюша, — сладко зашептал Колпаков, нюхая плечо и шумно сопя. — Такой хороший, так пахнешь вкусно, как же я тебя обожаю. Он принялся по-кошачьи тереться носом и щекой об охуевшего Факова. Потом и вовсе разошëлся и обхватил Ваню за пояс, вцепился изо всех сил. — Блять, Андрюх! Ты, эт самое… — Позови меня по имени ещё раз? — Колпаков поднял на него блестящие от восторга глаза. — Ты так хорошо это делаешь, так приятно звучит… Ванечка, ты лучший. Ты знаешь, я же с нашей первой поездки понял, какой ты. Хороший. Горячий. Как бы я хотел, чтобы ты меня прямо на этом руле… Факов быстро заткнул ему рот ладонью, но это слабо помогло — Андрей тут же начал касаться её кончиком языка, и от этого Ване вообще не лучше было. — Хватит уже, — пробурчал он хрипло, сдвигая ноги посильнее. — Ты не в себе что ли? — Ванечка, не в себе, конечно. От любви! — радостно объявил Колпаков, бубня ему в ладонь. — Вот бы ты меня этими руками сжал покрепче, а! А хочешь, я тебя сожму? Ой, хочу укусить тебя в плечо, а ещё в живот, обожаю твой живот, так бы и сожрал. Андрей глупо захихикал. И полез притираться ещё сильнее. На этом моменте Факов осознал, что у Колпакова ещё и стоит крепко. — Молодой человек! — в окошко кабины застучались. — А можете вести поаккуратнее, а? У меня жену укачивает, это что такое вообще? Вы где водить учились? — У мамки твоей, когда она на мне скакала! — рыкнул Ваня, стараясь отлепить Колпакова от себя и не упустить руль. — Чо-чо???! — Елдак через плечо! Пристегнись и проблем не будет, я чо, виноват, что дороги тут херовые! Хорош по салону шастать, вали на место, не то высажу! Андрюш, ну хорош, — это он продолжил уже тише. — Дай вести-то, я ж не железный, эт самое, я думал, ты ж, это, по бабам, я ж… — Ванюша, — сладко позвал Андрей, преданно заглядывая ему в глаза. Потом вытянулся и атаковал Факова совершенно подло, чмокнул его в губы и захихикал. Факов облизнулся, почувствовал приторную сладость и сник. Ну конечно, опоили, дурака, какой-то дрянью, иначе и быть не могло, стал бы он по своей воле такие словеса городить, ещё и мужику — да нет, конечно. Чувствуя нарастающее раздражение, Ваня подпëр руль коленом, а руками твёрдо отстранил Андрея от себя. — Сиди и не лезь, — сказал он грозно. — Ясно? Просто слушайся меня сейчас, ты не в себе, эт самое, так будет лучше. — Слушаться тебя…ладно, — покорно отозвался Андрей. — Значит, тебе так нравится? А как ещё нравится? Хочу знать, где тебе приятнее всего и как. Он облизнулся. — Ванечка, какой же ты красивый. У тебя такие губы, а бёдра такие чувственные, ох… Факов, взявший в руки наушники (старенькие, проводные, пережили не одну стирку), дабы заткнуть для себя поток этого змея-искусителя, так дёрнулся, что порвал их нахрен одним движением. Злобно зыркнул на безжизненные проводки в руках, выкинул их в бардачок и сделал музыку погромче. Впрочем, спасала она плохо, потому что сладкие слова Колпакова и его влюблëнный взгляд всё равно прорывались через басы. Единственной удачей за день было то, что этот рейс был последним. Факов дотерпел до автобусного парка, сдал «Варяга» отдыхать и вытащил Колпакова за собой. Тот явно и сам утомился, потому наконец перестал нести глупости, только жарко дышал и сладко сопел. Ну куда его такого, а? Вот Ваня и притащил его к себе. Жучка и Кот с недоумением пялились на то, как хозяин, дëргаясь, пытается помочь гостю раздеться и влезть в футболку. — Ванечка, не уходи, — Колпаков не сдавался даже тогда, когда Факов уже уложил его на кровать и надеялся сбежать на диванчик и наконец успокоиться. — Ваня, Ванюша, я тебя так хочу, ты не представляешь, Ванечка, горит всё… — Горит у него, бляха-муха, — рыкнул Ваня. — А у меня не горит типа! Ну пиздец, как дурака развели на говно, а я тебе говорил, чтобы ты этим колдунам ебучим не доверял, как лошара, прости господи! Посмотрю на твою рожу утром! Он твёрдо отошёл подальше и улёгся на диван. Подождал, не будет ли Андрей лезть к нему снова. С сожалением услышал, как быстро Колпаков засопел во сне. Не день, а пиздень. Ваня немного поворочался, но сладкий голос Андрея всё не шёл из головы. «Ванечка, как бы я хотел, чтобы ты меня на этом руле…» Факов, ругая себя всеми словами, запустил руку в трусы. Так-то он терпел весь день с каменным в штанах, заслужил хоть немного разрядки! Кончил минуты за три, яростно хрипя, дëргая член так, словно хотел вырвать его с корнем. На этом мог бы и успокоиться, если бы с кровати не послышалось сонное и сладкое: — Ваня… Факов замер. Повернул голову: нет, спит. Зовёт во сне. Он зажмурился и сжал член снова. Сраный Колпаков. Всё он виноват. Во второй раз дрочил медленнее, перед этим облизнул ладонь. Грубовато выходило, конечно, без смазки-то, но останавливаться и искать её Ване не хотелось. Тëр ногтем головку, размазывая капли, скрëб загрубевшей кожей ствол, потом изогнулся и второй рукой сжал яйца, представляя, что Андрей, глядя на него этими самыми влюблëнными глазами, берëт их в рот и облизывает по очереди, оттягивая губами. Понадобилось кончить три раза, чтобы успокоиться, а потом пришлось пойти в ванную и смыть всё с себя. Вернулся Ваня на диван совсем уставшим и грустным и, стараясь не глядеть на Андрея, завернулся в одеяло.***
— Кошмар, — сипел Колпаков, сидя за кухонным столом. Он подпирал голову руками и тяжело вздыхал. — А я говорил? Говорил! От этих волшебников обосранных одни проблемы, — Факов поучительно выставил палец вверх и перевернул кусочки уже развалившейся яичницы. — Что стар, что млад, одно: только говна и несут, ё-моё. А ты и повёлся, как маленький. Колпаков слабо застонал и закрыл лицо руками. — Какой позор, — пробормотал он. — Позорище. После стольких лет работы повестись на такую фигню. Бабушку пожалел, ага. Повезло мне, что только перед тобой опозорился. — Ага! — Факов лопаточкой сосрëб яичницу со сковороды в тарелку, залил кетчупом и поставил перед Андреем. — Не то быть бы тебе без бабла и трахнутым бабкой. Или дедкой. Андрей тихо заскулил от ужаса. Жучка пришла на этот звук и сочувственно ткнулась ему в ногу. Наконец Андрей отнял руки от лица. Он сидел весь бледный и расстроенный, жалобно глянул на Факова и вздохнул. — Ваня, прости меня, мне очень жаль, — начал он. — Хорошо, что ты не подумал, будто я свихнулся, и не выкинул меня нахрен. Ты просто не представляешь, как мне стыдно. Факов фыркнул. — Дак я сразу понял, что тебя какой-то хернёй опоили, — пробормотал он. — Стал бы ты так к мужику липнуть, ты ж по бабам, понятное дело, ну. Андрей неловко опустил глаза. Молчал, молчал, потом выдал со вздохом: — Ну…ну на самом деле, я, кхм, в принципе, не только по бабам, но ты, это, Вань, я ни на кого не бросаюсь вот так, ты, пожалуйста, не подумай, я не буду приставать, ты же мой друг, так что… Ваня уставился на него, переставая слышать остальное. Не только по бабам. Не только. По бабам. Не только. — Останься, — выпалил он. — А? — растерялся Колпаков. — Оставайся в гостях ещё. На сегодня. Вдруг там это зелье ещё как проявится или хер знает. Андрей с недоумением поморгал, потом его лицо смягчилось. — С удовольствием, — улыбнулся он и под пристальным взглядом Вани принялся за яичницу.
