After Dark

Возвращаясь в свой шатер, Хан уже знает, кого он увидит, откинув полог. — Ты задержался, — демонстративно строгим тоном говорит Хон, по-хозяйски раскинувшись на лежанке. — А ты сегодня быстро закончил с медитацией. — Как этот смиренный мог медитировать, когда все его помыслы омрачало твоё отсутствие? — Хон лениво приподнимается, — Впрочем, милый друг, можешь не искать оправданий: ты уже прощен за свою нерасторопность, — он садится и складывает руки вместе, — Ну, принес что-нибудь для меня? — Благодарю тебя за прощение, о всеблагий, — закатывая глаза, Хан достает котомку с рисовыми пирожками, стащенными им с общего стола, — Прошу, прими этот дар как символ моего смирения. И ещё прими к сведению, что когда в следующий раз устанешь ждать, можешь и сам выйти поужинать. Тусклые глаза Хона загораются от вида еды, и первый пирожок оказывается проглочен им так быстро, что Хан не успевает предложить ему запить. — Есть и пить в компаниях — утомляющее рассудок и развращающее тело занятие, — заумно высказывает он, отламывая от следующего. — Дело конечно твое, и ты имеешь право отказаться, но… — Хан снимает с пояса флягу, садится рядом и, смахивая крошки с бледных щёк, подносит её к обескровленным губам, — Тебе было бы удобнее есть со всеми. И прекрати хомячить всухую, опять живот заноет. Хон послушно пьет, жадно глотая воду. Опять не ел и не пил весь день, догадывается Хан, и чувствует укол жалости в груди. — Посмотри на себя. Ты и так самый маленький, если продолжишь питаться урывками, вообще не вырастешь, — теперь очередь Хана говорить строго. От неожиданного удара по-больному Хон давится и заходится кашлем. Он плохо помнит, что было после, но приходит в себя он, чувствуя, как его гладят и легко постукивают по спине. Его подбородок опирается на чужое плечо. Почти в самое ухо ему шепчут «Чшш, всё хорошо, дыши, всё хорошо, …» …что ж, когда он обнимает его вот так, всё и вправду хорошо. Хон разрешает себе расслабиться ненадолго, после чего гордо отстраняется и сиплым голосом замечает: — Я вовсе не маленький. И это не вопрос для обсуждения. Хан молча кивает в ответ, всё ещё тревожно смотря на него, маленького и с покрасневшими от слёз удушья глазами. Закончив с трапезой, они готовятся ко сну. Погасив светильник, Хан осторожно ложится на скромную оставшуюся ему часть его же постели, и, стараясь не разбудить задремавшего раскинувшегося Хона, укрывает его своей накидкой. Но дрёма Хона оказывается всего лишь уловкой — он тут же хватает оказавшуюся рядом руку и притягивает её к себе, ложась на неё. Хану остается лишь вздохнуть и смириться, повернувшись поудобнее. — Знаешь… Для человека, не любящего присутствие других, ты слишком наслаждаешься моей компанией, — шепчет он. — Ты приятнее остальных. Удобнее, — стараясь не звучать слишком мягко, поясняет Хон и отходит ко сну. — Я тоже тебя люблю.