Stardust

Somewhere between the sand and the stardust, through every collapse and creation, there is a pulse that echoes of you and I.

Римус сидел за барной стойкой кафе, запрокинув голову в приступе смеха, сотрясающего его грудную клетку. Звук эхом разносился по комнате, немного прерывистый и хриплый, и Лили оторвала взгляд от кофеварки, которую последние полчаса отчаянно пыталась заставить работать. — Что? — спросила она, нахмурив брови, но все же улыбнувшись. — Ничего, ничего, — ответил он между приступами икоты и покачал головой. — Ты очень смешно разговариваешь с техникой, вот и все. Римус слез со своего насиженного места, резиновая подошва синих конверсов ударилась об кафель. Прихрамывающей походкой он обошел барную стойку и подошел к Лили. Он провел рукой по светло-каштановым волосам, чтобы убрать мешающие пряди с лица и заморгал, глядя на сосуд, с которым она не могла справиться. — Ты все неправильно делаешь. — Что? Неправда! — защищалась она. — Просто новая кофеварка ненавидит меня! Он снова рассмеялся и наклонился к объекту гнева своей лучшей подруги. Через несколько секунд раздался негромкий щелчок, и кофемашина загудела. — Я же говорил, нужно просто делать это слева направо. Лили ничего не ответила, и просто приняла зрелое решение показать кофемашине язык, прежде чем вернуться к выкладыванию свежей выпечки на витрину. Римус скрестил ноги и откинулся на спинку барного стула, опершись локтями о стойку. Ему хотелось насладиться последними минутами тишины. На стене мягко горели маленькие светильники и рождественские гирлянды, неоновые лампы пока были выключены. У них есть еще несколько минут спокойствия, прежде чем в кофейню ворвутся постоянные посетители и те, кто забрел к ним впервые. Ему нравились моменты перед открытием, особенно с Лили. Было что-то приятное в том, чтобы передвигаться по кафе в тишине. Он вздохнул и с легким хрустом запрокинул голову. — Хмм… — Рем? Ты в порядке? — Ага, наслаждаюсь последними мгновениями покоя перед прибытием толпы, — ответил он, усмехаясь. Аромат свежесваренного кофе и чая перемешивался с запахом выпечки, и Римус глубоко вдохнул, прежде чем встать. — Боже, поверить не могу, Северус уже у двери! — Серьезно?! — Спрячься в подсобке, я разберусь, — крикнул он девушке, которая уже скрылась за дверью для персонала. Римус с вежливой улыбкой небрежно подошел к двери. Он повернул замок и медленно открыл ее. Северус, как и всегда, смотрел на него с презрением. Его взгляд скользнул по шраму на носу Римуса, затем по шраму на брови, и наконец, шраму, рассекающему левый уголок губы и спускающийся вниз по шее. Сегодня Римус надел безразмерную рубашку с длинными рукавами, металлические фиксирующие кольца на пальцах и ортез, удерживающий его колено на своем месте. Римус закатил глаза и отошел в сторону, чтобы дать Северусу пройти внутрь. Сегодня был хороший день, и Римус не позволит Северусу Снейпу испортить его. Боль была терпимой, и если он не будет слишком напрягаться, то сможет насладиться вечеринкой, на которую его пригласила Лили и ее соседки по дому. Эти три девушки каждый год устраивали предрождественскую вечеринку, и поскольку Римус был другом Лили, то тоже был приглашен. Марлин готовила свой фирменный пунш, настолько крепкий, что просто от вдыхания его паров начинала кружиться голова. Мэри уже украсила квартиру, как рассказала ему Лили, пока он вытаскивал гирлянду из ее рыжих кудрей. Он с нетерпением ждал вечеринки. Девочки всегда приглашали кого-то из своих знакомых, и Римус невольно скривился, вспомнив, что именно так он и познакомился с Бенджи. Их роман закончился не очень хорошо: парню было достаточно тяжело принять проблемы, связанные с болезнью Римуса, и тот не винил его. Не слишком, по крайней мере. Римус проскочил за стойку так быстро, как только позволяли его ноги, и стал ждать, когда Северус определится с заказом. Тот, казалось, совершенно не торопился принимать решение, и быстро постукивал ногой по полу, глядя за спину Римуса, будто кто-то мог волшебным образом там появится. — Лили не здесь? — спросил Северус своим гнусавым голосом. Римус изо всех сил старался не закатить глаза и сохранять на лице выражение вежливой заинтересованности. — Неа, она еще не приехала. — На нее не похоже. Римус стиснул зубы, снова почувствовав знакомый дискомфорт от того, что Северус наблюдал за Лили так долго, что смог выяснить такие подробности. Действительно, она никогда не опаздывала. Римус лишь натянуто улыбнулся, ожидая, пока Северус наконец выберет что-нибудь. — Как всегда. Скажи ей, что я заходил. Уверен, она будет рада. — Вряд ли, — пробормотал Римус, отворачиваясь, чтобы приступить к приготовлению черного кофе без сахара — напитка, который заказывал Северус каждое утро. Стаканчик, полный обжигающего кофе, оказался в руках Северуса через минуту. Тот быстро расплатился и выждал несколько долгих минут, прежде чем выйти. Он столкнулся с парнем, который собирался войти в кофейню, и выругался, когда несколько капель кофе попали ему на тыльную сторону ладони. — Смотри куда прешь, пидорас! — крикнул он парню, поскользнувшемуся на обледеневшем асфальте. В Римусе мгновенно вскипела ярость. Замечания в адрес Лили и без того сильно действовали ему на нервы. Северус чередовал сальные заигрывания с комментариями о ее весе, из-за чего Лили в итоге начала по-другому одеваться на работу. Обычно Северус был не больше, чем занозой в заднице, с которой они могли легко справиться. Лили несколько раз просила Римуса ничего не предпринимать по этому поводу. Но если Северус начнет вот так наезжать на посетителей… Римус рванул вперед, его колено дрожало от резких движений. Он толкнул Северуса, используя преимущество своего внушительного роста, чтобы прервать поток оскорблений. — Достаточно, Северус, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Не устраивай сцен прямо перед кофейней. Грубо махнув рукой, сальный мудак ушел, а Римус повернулся к бедному парню, все еще лежащему на мокром асфальте. Его лицо закрывали длинные пряди иссиня-черных волос, и Римус зацепился взглядом за трехцветные полосы би флага на его значке. Он протянул незнакомцу руку, и в следующую секунду на его ладони сомкнулись изящные пальцы с выкрашенными в черный ногтями и прекрасной коллекцией колец. Крепкая хватка ослабла, когда парень заметил гримасу Римуса. Он медленно поднялся, откинул волосы с лица, и Римус внезапно обнаружил, что ему катастрофически не хватает кислорода. Прямой нос, высокие скулы, четко очерченный подбородок и самые непристойные губы, которые он когда-либо видел. Фарфоровый цвет лица, щеки, покрасневшие от холода и смущения, густые брови, в одной из которых сиял металлический пирсинг, и самые серые глаза на свете. Срань господня, этот парень был бесподобно красив. Несколько секунд Римус стоял, уставившись на создание перед собой, не уверенный, что стоит сказать или сделать. Когда к нему наконец вернулись умственные способности, он понял, что молодой человек ухмыляется ему, засунув руку в карман кожаной куртки. — Мне жаль, — пробормотал Римус перед тем как указать на дверь. — Могу я предложить напиток в качестве извинений? С губ незнакомца сорвался мелодичный смешок, но он все же вошел внутрь и опустился на стул, не переставая улыбаться. — Мне правда очень жаль, — сказал Римус, проходя за барную стойку. — Чем я могу помочь? Вы не пострадали? Римус не мог встретиться взглядом с незнакомцем, и поэтому предпочел сосредоточиться на деревянных ложках. — Это же не твоя вина, — ответил он, склонив голову вбок. — Со мной все в порядке, пострадало только самолюбие и появилось острое желание набить морду этому мудаку, но я переживу. Я возьму латте макиато, пожалуйста. Римус ничего не имел против фамильярности. Они, должно быть, были примерно одного возраста, и если этот парень действительно хотел ударить Северуса, то имел полное право обращаться к Римусу на “ты”. — Не переживай, не ты один этого хочешь, — он вздохнул, приступая к приготовлению напитка. Проходя мимо подсобки, он трижды постучал в дверь, давая Лили понять, что опасность миновала, и она выскочила из комнаты с такой скоростью, что парень за стойкой ахнул и уставился на нее. — Эванс?! Она повернулась к прилавку, и ее лицо мгновенно просияло. — БЛЭК! О Боже! Она бросилась к прилавку, чтобы обнять парня, а Римус совершенно потеряно наблюдал за этой сценой. Блэк? — О, только посмотри на себя, — сказал он, чуть отстранившись. — Ты еще горячее, чем в последнюю нашу встречу! — А ты? — пискнула Лили высоким голосом, нежно взъерошивая темные кудри. — Ты наконец-то отделался от своих родителей, а? Снова раздался мелодичный смех, и колени Римуса подкосились, из-за чего ему пришлось опереться на стойку. Если бы звездная пыль издавала какой-то звук, то это был бы именно этот смех. Легкий звон, струящийся по телу подобно мелкому дождю в середине августа. Римус тихо выругался, встряхнув головой, и вернулся к приготовлению кофе. — Ага, я переехал к Джеймсу, сейчас мы вернулись в город на каникулы. Мама и папа Поттеры хотели, чтобы мы провели Рождество с ними. Не знал, что ты все еще живешь здесь! Римус был в растерянности, ни одно из упомянутых имен ни о чем ему не говорило, и он пришел к выводу, что они, должно быть, школьные знакомые Лили. Она ведь родилась и выросла в этом городке. Наконец он подошел к парочке и протянул парню кофе, на который тот сперва даже не обратил внимания. — Ох погоди… Так значит… — Лили скривилась. — ЭВАНС? — крикнул кто-то с порога и девушка вздохнула, откинув голову на плечо Блэка, который лишь тихо рассмеялся и похлопал ее по плечу. — Уверяю тебя, он стал гораздо спокойнее, — тихо проговорил он. — Поттер… — пробормотала она, поворачиваясь к двери со своей специальной улыбкой для посетителей. Римус заметил, как она заколебалась, когда остановилась перед парнем со смуглой кожей и взъерошенными волосами, в которых запуталось несколько снежинок. Его лицо расплылось в широкой улыбке, и он поправил очки в круглой оправе на носу, прежде чем шагнуть к ней. Веки Лили затрепетали, и Римус не смог сдержать легкой улыбки. Оу. — Как всегда прекрасна, Эванс, — сказал он с сияющей улыбкой. Лили вернулась за барную стойку. Казалось, она только сейчас вспомнила о присутствии Римуса и одарила его извиняющейся улыбкой. — Кхм, Римус, это Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Они оба учились в Хогвартсе вместе со мной и девочками, — сказала она, указывая сначала на сероглазого парня, а затем на очкарика. — Оу, приятно познакомиться, — ответил Римус с вежливой улыбкой. Его щеки вспыхнули, когда он встретился взглядом с Сириусом. — Я Римус Люпин. С губ Сириуса сорвался смешок. — Что ж, видимо, я не единственный человек с родителями, у которых очень странный вкус на имена, — он усмехнулся, подмигнув так, что у Римуса чуть не перехватило дыхание. — Не представляю о чем ты, Черный Пес. — Хмм, и правда, Волк Волкович. Они обменялись искренними улыбками после взрыва смеха, согревшего Римуса до глубины души. Лили наблюдала за ними с заговорщическим выражением лица, и Римус внутренне скривился, прежде чем повернуться к Джеймсу. — А ты что будешь? Парень приподнял бровь, его взгляд соскользнул с друга на Римуса, прежде чем ответить. — То же, что и ему, пожалуйста! Что ж, Эванс… — начал он, опершись на стойку локтями и положив подбородок на ладони. — Когда ты наконец согласишься сходить со мной на свидание? Лили покраснела, опустив глаза, и сжала кулаки, прежде чем поднять на него мрачный взгляд. — Ты спрашивал об этом на протяжении всей старшей школы. Когда у тебя успело сложиться впечатление, что я этого хочу? — В тот раз, когда ты не ударила меня в ответ на предложение…? Римус молча наблюдал за происходящим. Сириус, которому эта сцена по-видимому была слишком хорошо знакома, с ухмылкой на лице печатал что-то в телефоне, пока Джеймс смущался после отказа Лили. Римус внезапно уловил связь. Лили пару раз рассказывала ему о парне из старшей школы, который регулярно приглашал ее на свидания, чтобы посмеяться над ней. Его взгляд сразу ожесточился, но... Джеймс выглядел так, словно его ухаживания были абсолютно искренними, а на лице было выражение надежды и почти очаровательной паники. Он был похож на щенка, брошенного на обочине дороги в ожидании возвращения своих хозяев. Римус поставил напиток перед Джеймсом и легонько постучал Лили по спине — код, который они придумали, чтобы незаметно убедиться, что у второго все в порядке. Она дважды постучала костяшками пальцев по стойке, давая понять, что она в норме, прежде чем отойти, чтобы принять следующий заказ, и Римус вздохнул. Она в порядке, заверил он себя. — Так… — начал он дружелюбным голосом. — Вы оба отсюда, да? — Родились и выросли, детка! — воскликнул Сириус с горькой улыбкой, и Джеймс протянул ему сжатый кулак, чтобы тот ударил по нему своим. — Я так понимаю, что ты — нет? — Что меня выдало? — спросил Римус, опираясь бедром о столешницу и скрестив руки на груди. — Тот факт, что ты никогда не встречал меня в школе? — Твой акцент, — усмехнулся Сириус, наклонившись вперед. — Уэльс, да? — Умница, — ответил он, подмигнув. Сириус поперхнулся кофе, который только что отпил, и Римус опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Прошло много времени с тех пор, как он последний раз флиртовал с кем-то. Это ощущалось, как глоток свежего воздуха. Римус взглянул на Сириуса, его щеки слегка покраснели. Он промокнул губы салфеткой, устремив серые глаза на барную стойку. — Пэдс! — Что, Джейми? — Нужно поторопиться, мы встречаемся с мамой через двадцать минут, и если мы хотим освободиться к вечеру, то лучше прийти вовремя. — Ох… Окей, окей. Рождественский шоппинг, — объяснил он Римусу, улыбнувшись. Римус проследовал за ним взглядом, когда он встал и подошел к Лили, чтобы поцеловать ее в щеку, пообещав скоро увидеться. Они тихо обменялись парой фраз, и взгляд Сириуса на несколько секунд скользнул к Римусу, прежде чем он утвердительно кивнул Лили. Наконец, он отступил назад, почти таща Джеймса за воротник джемпера. Прежде чем выйти за дверь, Сириус обернулся и поднял руку, подзывая Римуса. — Еще увидимся, надеюсь? — Я здесь каждый день, — громко ответил он, прежде чем за Джеймсом и Сириусом закрылась дверь. Римус смотрел, как они смеясь уходят под ручку. Ботинки Сириуса скользили по обледеневшей земле. — Что ж, Люпин… — вздохнула Лили, округлив большие зеленые глаза. — Ты заставил Блэка покраснеть. — И что? — спросил он, вытирая кофейное пятно с того места, где стояли их чашки. — Я знаю его с десяти лет, и заставить этого парня покраснеть — невыполнимая задача. Он родился раньше, чем появилось смущение. — Хмм… Лили отвлекла его от размышлений, и день продолжался. Только раз или два его мысли возвращались к Сириусу. Лили больше ничего не говорила, но каждый раз, когда они встречались глазами, на ее лице появлялась загадочная улыбка.

***

Последние посетители наконец покинули кофейню, и Римус опустился на стул. У него болели ноги, ныли колени, и он обжег руку о кофеварку. Он вздохнул, посмотрев на все еще красную кожу, и осторожно прижал к ней палец. Из раздевалки послышался тяжелый вздох Лили, она выругалась и через несколько секунд позвала его. Римус обнаружил ее застрявшей в лифчике, который она всегда надевала на работу. — Нужна помощь? — Пожалуйста, — вздохнула она. Он потянул за ткань так аккуратно, как только мог. Лифчик явно был на два размера меньше, чем нужно, и Римус поморщился, увидев красные следы, которые оставили лямки на ее плечах. Лили осторожно потерла поврежденную кожу с тихим шипением, и Римус покачал головой, опускаясь на скамейку. — Так не может продолжаться, Лилс, посмотри на себя… — Моя грудь, очевидно, слишком непрофессиональная, Рем, так что, думаю, у меня нет выбора. Я не виновата, что у форменных рубашек слишком глубокий вырез. И… Сев… — сказала она дрожащим голосом, влезая в топ, который носила под одеждой. Римус дождался, пока она оденется, и обнял ее. Она прижалась к нему в ответ, обхватив руками его торс и положив голову ему на грудь. Он нежно погладил ее по спине. — Это не твоя вина, что наш босс — настоящий мудак, — вздохнул он, целуя ее в лоб. — И не твоя вина, что цель жизни Северуса на тебя пялиться. Хочешь, в следующий раз я дам ему по морде? — Нет, я сама смогу это сделать, если все зайдет слишком далеко, — ответила Лили, усмехаясь. — Так больше не может продолжаться. Завтра я отдам тебе свою запасную форму. И плевать мне, если Мальсиберу это не понравится. Она вздохнула, прижавшись к нему, и кивнула. Лили осторожно высвободилась из его объятий и уставилась на лифчик, валяющийся у ее ног. В следующую секунду он с глухим стуком ударился о дно мусорного ведра. Римус протянул ей руку, и Лили мягко обхватила ее, задев большим пальцем его кольца. На ее лице расцвела улыбка. Это подарок от нее. Увидев, как он каждый раз массирует уставшие руки в конце рабочего дня, она навела справки, и через две недели подарила ему самые красивые фиксирующие кольца, какие Римус только видел. Римус носил их почти каждый день, особенно зимой. У него никогда не получится отблагодарить ее за такой невероятный подарок. Они были похожи на обычные кольца и поддерживали суставы его пальцев, предотвращая частые вывихи, вызванные его болезнью. Взявшись за руки, они направились в квартиру девочек, откуда уже доносились громкие басы и смех их друзей. Тепло застало Римуса врасплох, и он вздохнул с облегчением, опустившись в одно из пустых кресел после того, как обнял всех. Марлин принесла ему стакан пунша и сказала, что поставила стул на балконе на случай, если он захочет пойти покурить. Мэри приложила к его больному колену грелку, которой пользовалась во время месячных, а Лили высыпала ему на ладонь две противовоспалительные таблетки, которые он тут же проглотил, запив коктейлем. Римус попытался сглотнуть ком в горле. Возможно, такие простые жесты заботы и были в порядке вещей для девочек, но он все равно был тронут. Доркас, девушка Марлин, подсела к нему, и они долго болтали обо всем и ни о чем, прежде чем он решил ускользнуть на балкон, чтобы выкурить сигарету. Сидя на балконе, Римус рассматривал рождественские украшения, мигающие на улице. Он держал сигарету в зубах, когда чья-то рука похлопала его по плечу. — Есть прикурить? — спросил голос, который Римус не должен был узнать. Он повернулся и столкнулся лицом к лицу с Сириусом, который взмахом руки указал на свою незажженную сигарету. Римус не ожидал увидеть его здесь, но предположил, что это вполне логично. Если он знал Лили и девочек, одна из них, должно быть, пригласила его. Он снова вспомнил Лили, шепчущую ему что-то в магазине, и взгляд Сириуса, которым тот окинул Римуса, прежде чем кивнуть ей. Римус потянулся к карману и достал зажигалку, которую тут же протянул Сириусу. Парень просто наклонился вперед, обхватив руку Римуса, чтобы провернуть колесико и поджечь сигарету. Сириус поблагодарил его, подмигнув, и Римус чуть не свалился со стула, когда понял, что тот подкрасил глаза подводкой, которая придала его радужкам металлический оттенок. Кто, черт возьми, дал ему право быть настолько красивым? Это нечестно. Был Римус, с его слишком длинными непропорциональными конечностями, шрамами, глупыми карими глазами и тусклыми каштановыми волосами, и тут вдруг появляется какой-то Аполлон, прислоняясь к балконным перилам, пока его длинные черные волосы развеваются на ветру, а дым струится между пальцами, словно он повелевает им. Римус понял, что молчание затягивается, и что, возможно, ему следует попытаться начать разговор, но Сириус повернулся к нему с ленивой улыбкой. — Ну что ж, парень из Уэльса, как тебе жизнь с англичанами? Римус поперхнулся дымом от своей сигареты, когда разглядел во рту Сириуса маленький металлический шарик в цветах ЛГБТ флага. — Ебанный пиздец… — выдохнул он, прежде чем успел подумать. — Оу? Настолько плохо? — ответил Сириус, усмехаясь и приподнимая бровь. — Нет, э-э… Прости, — он поспешно извинился, и его щеки залились румянцем. — Э-э… Неплохо? — Не спрашивай у меня, я-то всю жизнь здесь живу. — Ты давно проколол язык? — Римус запнулся, связь между его мозгом и ртом внезапно была утеряна. — О… это? — спросил Сириус высовывая язык и прижимая его к зубам. — Лет пять назад, вроде. Это мой первый пирсинг. Теперь они у меня повсюду. Как и татуировки. — Оу. Оу. Мозг Римуса, казалось, только что отключился от этой информации, тут же перезагрузившись, чтобы пуститься в размышления о местонахождении пирсинга и татуировок, которые он не мог увидеть. — Ты когда-нибудь пробовал? — спросил Сириус с озорной улыбкой, от которой у Римуса по телу пробежалась тысяча мурашек. — Пробовал что? — спросил он, затаив дыхание. — Целоваться с парнем, у которого проколот язык. — Нет… — А хочешь? Он кивнул, не задумываясь, потому что впервые за всю жизнь кто-то, кто ничего о нем не знал, кто видел его шрамы и фиксирующие кольца, не зная всей истории, захотел его. Сириус отстранился от перил, оказываясь между ног Римуса и положил руку ему на плечо. Длинные черные пряди щекотали висок, когда он посмотрел на парня перед собой и уловил легкий цветочный аромат. Серые глаза встретились с его карими, и Сириус наклонился еще ближе. Их губы были так близко, что он чувствовал чужое дыхание… — ПОТТЕР! ХВАТИТ! Римус вскочил на ноги, забыв о боли в колене, забыв о Сириусе, и бросился в квартиру, к Лили. Ее глаза блестели от еле сдерживаемых слез и смотрели на растерянного Джеймса. — Что происходит? — спросил Римус, обнимая Лили за плечи и позволяя ей уткнуться лицом в его свитер. — Я… я спросил ее, почему она не хочет идти со мной на свидание, — ответил Джеймс, потирая затылок. — И она… она сказала что устала от моих насмешек, но я не понимаю, о чем речь… В этот момент он выглядел таким потерянным, таким уязвимым, что Римус не смог сдержать нежной улыбки, растянувшей его губы. Он наклонился и прошептал Лили на ухо: — Почему он тебе так не нравится? Он же похож на щеночка. — Потому что я не нравлюсь ему, он смеется надо мной с младшей школы, — пробормотала Лили в его свитер. — Я… я так не думаю, Лили, ты только посмотри на него. Посмотри на него, серьезно, и забудь все, что, как тебе кажется, ты о нем знаешь. Римус знал, что она с детства выслушивала критику по поводу своего веса со стороны Северуса и других людей. Все это привело к тому, что у Лили возникло крайне искаженное восприятие себя, из-за которого она с трудом могла поверить, что может кому-то понравиться. Сейчас она почти справилась с этим, но он подозревал, что одиннадцатилетняя Лили, измученная своими комплексами, должно быть, воспринимала ухаживания Джеймса как насмешку от популярного избалованного мальчика. Что абсолютно точно было не так, если верить выражению лица этого парня. Лили подняла глаза и увидела, как Джеймс заламывает пальцы, склонив голову вбок, пока Сириус хлопает его по плечу и шепчет что-то на ухо. Лили сглотнула и нахмурилась, наблюдая за этой сценой. Джеймс выглядел искренне задетым и сбитым с толку. Он открыл рот и тут же закрыл его, покачав головой, прежде чем сделать это снова. — Я не понимаю… — С самого первого дня нашей встречи, ты спрашиваешь об этом каждый раз, когда мы пересекаемся, будто позвать на свидание полную девушку — просто пиздец как смешно, — прошипела она сквозь зубы. Глаза Джеймса расширились от шока за толстыми стеклами очков, и Римусу показалось, что он заметил в них боль, которую никак не мог понять. — Ты действительно так думаешь? Неужели так трудно поверить, что ты мне просто нравишься? Это первое, что я сказал, когда увидел тебя! Что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал! Лили отступила назад, удивленная тем, как вспылил Джеймс. — Но ты смеялся надо мной! — Я не смеялся! Я влюблен в тебя с десяти лет, Эванс! — Но… ты что, говорил серьезно все это время? — Конечно серьезно! Римус ослабил хватку, и Лили бросилась к Джеймсу. Она сильно толкнула его, заставив отступить на два шага, прежде чем схватить его за ворот джемпера и притянуть к себе. — Наклонись, придурок, ты слишком высокий чтобы я могла поцеловать тебя. Улыбка, озарившая лицо Джеймса, когда он, наконец, понял, могла бы осветить весь город. Он обнял Лили и наклонился за поцелуем, его глаза сияли. Больше Римус ничего не видел. Он покачал головой и пошел прочь, его глаза искали Сириуса, который исчез в толпе. Римус вернулся на балкон и прислонился к перилам, чтобы насладиться зимним воздухом. Через мгновение, вокруг его талии обвились чужие руки и он ахнул, прежде чем теплое дыхание коснулось его затылка. — Ты ебаный бог. Я десять лет пытался сделать то, на что у тебя ушло пять минут, — Сириус усмехнулся ему в шею, губы касались чувствительной кожи, когда тот говорил. — Я могу быть очень убедительным, — ответил Римус, прижимаясь к нему, чтобы насладиться исходящим от него теплом. — Повернись ко мне, думаю, нам нужно кое-что закончить. Люди внутри сгорали от предвкушения, приближалась полночь. Римус повернулся и взглянул в серебряные глаза, смотревшие на него в ответ. Такие же яркие и драгоценные, как звездная пыль. Тепло Сириуса и внутренний жар его собственного желания в сочетании с выпитым алкоголем вызывали головокружение. Он позволил своей ладони скользнуть по подбородку парня, и тот прижался к нему щекой, кончик носа потерся об одно из колец на его пальцах. Он издал тихий удовлетворенный вздох, когда Сириус приподнялся на носочки, чтобы сократить расстояние между ними. Губы Римуса практически горели, и как только он легко коснулся губ Сириуса, словно прося разрешение, то почувствовал привкус вишневых коктейлей, приготовленных Доркас. — СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА! — вскрикнул кто-то из квартиры и Римус зарылся пальцами в мягкие локоны Сириуса. Действительно, счастливого Рождества.