Мозаика из памяти и грёз

132 год Эпохи Кодекса

«Мы вернулись, Росио. Всё будет хорошо». Лионель так и стоял, опершись на барную стойку, и смотрел то на спящего брата, то на дверь. Изнутри было видно, что на витражном окошке два оленя вместо одного. Пока всё правильно, но правильно не значит безопасно. «Где вы? Я сейчас приду». «Нет! – Нужно было соображать быстро, возвращаться в ритм местной жизни, а сил почти не осталось. Для кого угодно другого «ритм местной жизни» был ленивым и размеренным, но не для тех, кто застал конец. – Дай мне немного времени. Эмиль со мной, он, наверное, помнит». «Скорее всего, – согласился Рокэ после небольшой паузы. – Поверь мне на слово, я не чувствую ничего ужасного, хотя он прибыл. А вот если не увижу тебя воочию, обещаю, кому-то не поздоровится». «Десять минут. Ты как раз доберёшься до Гребня Ехо». «Десять минут… Только из уважения к твоим чувствам». Либо он совсем близко, либо нашёл новые способы перемещаться в пространстве. Либо в столице станет одним амобилером меньше. Ли убрал в карман подарок сэра Мабы; кирпич, вытащенный из Моста Времени, казался ледяным. Эмиля он отнёс наверх, в спальню, задержавшись лишь затем, чтобы вспомнить – здесь принято спать на полу. Уходить было страшно, как никогда в жизни. Доверяй, но проверяй… Лионель возвращался дважды, и оба раза брат оставался внутри. Скрип другой двери, входной, заставил его спуститься. Сердце колотилось, как бешеное. Ли знал, что этого не видно со стороны, знал и то, что может показать, но долгое путешествие без памяти и смерти стёрло с лица не только остатки юности – мышцы будто окаменели. Рокэ с любопытством осматривал убранство трактира, потом быстро обернулся на шаги. Он почти не изменился. Он улыбался. Он до сих пор носил траур по Кэртиане. Мир перед глазами немного смазался, как будто его протирали от пятен, а потом они уже крепко обнимали друг друга. Второе такое объятие за последний… будем считать, что день. Лионель смотрел в одну точку перед собой, чувствуя одновременно сумасшедшую, ничем не замутнённую радость и сосущую пустоту. Почему он раньше так не делал? Почему, во имя Леворукого и всей возможной нечисти всех существующих миров, он так не делал? Иногда, чтобы понять что-то важное, нужно уйти очень далеко. – Мне нечего сказать. Мне надо рассказать слишком много… – Начни с главного, – как всё-таки различаются голос в памяти, голос в голове и голос рядом с твоим ухом. Не тембром, не звуком, а ощущением близости и… настоящести. Дурацкий вопрос, наяву ли это происходит, на ум даже не пришёл. – Где Эмиль? – Наверху, спит. Его пока нельзя будить. – С усилием Лионель снова восстановил обстоятельства последней встречи в Ехо. Они всё это время лежали на поверхности, поэтому прятались от прямого взора. – Разве это главное? Как же мир? – Мир никуда не денется, – заверил его Рокэ и, отстранившись, критически осмотрел с ног до головы. Не сказал ни слова про лицо. – Как видишь, мы всё ещё живы. Ты пустишь меня к нему или ляжешь костьми на пороге? Ли молча сделал шаг в сторону, пропуская его на лестницу. Надо было соответствовать, а не взваливать на Росио решение всех проблем, просто потому что он главный. С другой стороны, уверенное спокойствие и ненаигранная ирония друга крепко держали на земле, а сам Лионель не был уверен, что уже способен на такое. Частично он всё ещё оставался где-то вовне, и в ушах стучало эхо колёс. – Подожди внизу. Опасно. А то он сам не знает… В прошлые разы одно появление Помнящего в городе выводило его из строя, сейчас всё было по-другому. «Успокойся, что ли. Не всё ж тебе решать судьбы вселенных». Так сказал сэр Маба, и Лионель ему поверил, но сэр Маба и Рокэ – разные люди… Люди ли? Основатель Ордена Часов Попятного Времени недвусмысленно намекнул, что знает кого-то столь же сильного в своём мире. Троих. Может, больше. Ли наблюдал за тем, как Рокэ поднимается по лестнице и открывает дверь, заходит внутрь; он не медлил на ступенях, не медлил на пороге… Инструкции не нарушены: нельзя будить Эмиля, пока они не разберутся с кирпичом. Следующие события неестественно замедлились, как будто тугую пружину времени сжали, чтобы потом резко отпустить. Он видел, как Рокэ вышел из комнаты, спиной вперёд, нашарив рукой стену. Меч действительно светился. Чары не сработали. «Назад!» Похоже, это был не просто зов: у Лионеля не было ни малейшего желания беспрекословно слушаться приказа, но ноги охватила невидимая сила, не давая продвинуться вперёд. Головой он понимал, что всё под контролем – раз Рокэ в состоянии послать ему чёткий зов и даже задержать внизу, волноваться не о чем. Да он на ногах стоит крепче, чем ты сам… Головой он понимал, а сердцем… Сердце следует за головой. Ли продолжил наблюдать с первого этажа, подмечая очевидные детали. Эмиль спит, сон – это маленькая смерть, морок, забытьё, его здесь нет. Появление меча означало, что он помнит прошлую жизнь. Пока Эмиль не очнётся, они должны сделать что-то ещё. «Я могу помочь?» «Можешь. Привыкай к новой работе, налей мне выпить». Понизили, рассеянно подметил Лионель и усмехнулся, добравшись до барной стойки. Винные этикетки мешались в одну, так давно он их не видел, но нужное нашлось сразу: чёрное, как самая тёмная ночь. Когда он разлил вино по бокалам, Рокэ уже спустился – не очень уверенно, но самостоятельно. На меч в собственной груди он смотрел как на досадную помеху или, лучше сказать, как на пятно на новой рубашке. – Крепко его заколдовали, – дыхание сбилось, но голос нормальный, и нечего переживать. Ли молча протянул бокал, совершенно не чувствуя себя трактирщиком. – Кто? – Я расскажу. Позже… – Не потому что тяну время, а потому что непонятно, с чего начинать. – Росио, я всё-таки спрошу, хотя это страшная глупость. Ты его видел? Это правда Эмиль? – Ты лучше меня знаешь, что это Эмиль. Лионель подождал продолжения, отпил вина, посмотрел ему в глаза, не дождался. Как и сэр Маба, Рокэ точно видел его насквозь, пусть и по-своему. Не мог же он не заметить. – Ты прав, дело не в нём, а во мне. Я искал близнеца и нашёл его, а сам… – Ещё глоток вина, ещё молчание. Рокэ вовсе не собирался говорить за него важные вещи и был прав, это не чувство такта, это нечто большее. – Не могу понять, насколько я изменился. – Не так сильно, как ты думаешь. Скажем так, у людей больше не будет вопросов, кто из вас старше, – спокойно ответил он и, поморщившись, глянул вниз. Меч понемногу таял, лучом ввинчиваясь обратно в сердце. – Могу исправить, если хочешь. – Нет. – Ли знал, что откажется, ещё не услышав предложение. «НЕ ЗАБЫВАЙ КТО ТЫ». Он больше не забудет, и пусть изменившееся лицо останется в качестве напоминания. – Сколько меня не было? Это больше не было самым страшным вопросом, хотя… Рокэ признался, что может изменить внешность. – Не столько, Ли, – ответ был полон не то сарказма, не то упрёка. – Я бы не успел превратиться из дряхлого старика в привычную тебе версию за десять минут. – Не уходи от ответа. – А ты ерунды не выдумывай. Лет тридцать, – Росио понял, что примерный срок его не удовлетворит, и добавил без особой охоты: – Тридцать два года, если быть точным. Так важно было это знать? Тридцать два года… Немногим меньше, чем он прожил на Кэртиане. Его не было целую жизнь. – Я бы всё равно узнал из газет. Хотел услышать от тебя. На секунду-другую ему показалось, что Рокэ его убьёт, во всяком случае, так он раньше смотрел на врагов. Наверное, лучше быть врагом, чем другом, который заставляет говорить о худшем. – Извини. – Не стоит, – теперь его спокойствие казалось льдом, не надёжной стеной: лёд гораздо тоньше. – В конце концов, моей вины в этом не меньше. Мог бы догадаться, что ты уйдёшь, когда я тебя отпущу. – Я хотел не этого, – наконец-то Лионель сказал это вслух, жаль, что слова оказались ненужными и пустыми. Мало ли чего ты хотел… – Не в тот момент, не таким путём. – Я знаю. Это было ясно сразу, но понять и принять – разные вещи. Их разделяла барная стойка и тридцать два года. Давным-давно они обсуждали тщетность извинений. Что сделано – то сделано, это либо можно исправить, либо нет. Если нет, остаются слова, заверения и обещания, ну а с тем, что всё пошло не так, поможет смириться только время. Ли провернул пустой бокал за ножку, вправо-влево, туда-сюда. Только что ему пришло в голову что-то важное, но ускользнуло прочь. Исправить содеянное… Он уходил не за одним Эмилем. И Рокэ всё ещё не дал ему кирпичом по голове. А мог бы, имеет право. Та самая мысль так и не вернулась, но Ли связал всё остальное и положил перед собой кирпич. Он оставался холодным и мерцал перламутром, но в глубине просвечивало красное пятно, как сердце. – Ты сувенир принёс? – полюбопытствовал Рокэ, рассматривая булыжник с вежливым изумлением. Лионель был рад увидеть на нём прежнее выражение лица, но… – Очень мило. – Тот человек, который заколдовал Эмиля… – Если он, конечно, человек. – И вернул мне память, и вернул нас сюда. Он сказал, что ты разберёшься. – Из уважения к вашим приключениям я воздержусь от остроумных комментариев, но если это розыгрыш, понадобится точный адрес твоего приятеля. Адрес? Другой Ехо. Ли не сомневался, что Рокэ скорее оценит эту историю, чем нет, поймёт уж точно, но сейчас не хотелось его отвлекать. – Это неблизко. Кстати, он сказал, что навещал Ехо. Присматривал за нами, – лучше привести точную формулировку сэра Мабы, мало ли что. На это Росио отозвался неожиданно серьёзно: – Так вот кто это был! Не падай, мы не виделись… К стыду своему, я правда никого не видел и не слышал, а Марсель заметил. Чьё-то присутствие, не более того, – видимо, новая информация слегка переменила его отношение к булыжнику. Рокэ протянул руку и убрал, не дотронувшись до него. – Горячий… Лионелю кирпич казался ледяным. Вот и новое доказательство – кто-то нужен, но кто? Всё повторялось. Всё казалось правильным, но правильно не значит безопасно. Ли не заметил, когда подпёр голову рукой, сейчас дал о себе знать занывший локоть. Тяжёлая она, эта голова, и ей придётся потерпеть, потому что ещё не конец, далеко не конец. Росио достал перчатки, передумал и швырнул их на свободный стол, взял кирпич голыми руками. Никаких страшных ожогов Лионель не увидел, зато мерцание стало сильнее, вырвалось наружу. У Рокэ светились глаза. Не так, как раньше. – И где ты это взял? – странным голосом переспросил он. – Долго рассказывать. – Просто назови место. Место, время, пространство бесконечного моста, шаги за порог и путешествия в неведомые миры. Пришлось отбросить всё лишнее, чтобы дать простой и правильный ответ. – Мост Времени, – без объяснений звучало глупо, почти нелепо, но есть ли у них… время… Ли опустил онемевшую руку, прищёлкнул пальцами. Рокэ подумал о том же самом. – Время, – он подбросил кирпич на ладони и широко улыбнулся. Воздух под потолком бара заискрил перламутром. – Ты помнишь, чего нам недоставало для исцеления Сердца Мира? – Времени, – Лионель понял, что тоже улыбается, несмотря ни на что. Может, это выглядело дико, учитывая его потрёпанный и измождённый вид. Какая разница. – Всё гениальное просто, да? – И даже слишком, – согласился Рокэ. Он как будто был близок к тому, чтобы безумно расхохотаться и швырнуть кирпич в Хурон, но в последний момент передумал. – Щедрый дар… – Это и есть подарок. Думаю, мы уже за всё заплатили, – после этих слов эйфория растаяла, как дым. Не стоило выражаться так прямо, пока в мыслях бардак. Сполна заплатили, с процентами... Неужели он не мог попасть на Мост Времени раньше? Не мог, это очевидно, и что такое «раньше», и где вообще этот мост? Всему своё… время, какая глупость и какая мудрость… Голова закружилась, словно его снова толкнули и заставили падать с неизвестной высоты. Твёрдое дерево барной стойки под ладонями намекало, что всё не так плохо, но ничего, кроме беспросветной черноты, Лионель не видел. Потом его взяли под руку и куда-то повели. Скрипнул стул… Удобный стул, с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Вернулось зрение, оказывается, на спинках есть резьба. Утреннее солнце оставляло причудливый рисунок на полу, переплетаясь с узорами на окнах. – Останься здесь и отдохни, – он не то чтобы забыл про Рокэ, но вздрогнул, услышав его голос совсем близко. – Дальше я всё сам сделаю. Лионель посмотрел на него, пытаясь определить, что именно толкает не согласиться. Беспокойство? Едва ли. Рокэ стоял рядом, в полушаге от стола, по-прежнему держал кирпич. Серебристые блики двигались по чёрной ткани лоохи, как будто свет был живым. Нет, друг выглядел и чувствовал себя отлично, о ком тут надо беспокоиться… – Я пойду с тобой. – Не нужно, – мягко, как с уставшей лошадью. Непривычно и непохоже. А ему кто-нибудь когда-нибудь говорил – останься, отдохни, больше ничего не нужно? В прошлой жизни – вряд ли, в этой – тем более. С того, что на Кэртиане было пятнадцатым днём Летних Волн четырёхсотого года Круга Скал, Рокэ оказался в круговороте из обломков миров, которые надо собирать и склеивать, драться, думать, держать всё под контролем. Оказался один, Ринальди не в счёт, а Лионель – тем более. Когда было нужнее всего, Ли знал, его ещё здесь не было. – Я пойду, – повторил он. Рокэ ответил долгим тяжёлым взглядом. Когда Лионель уходил из Ехо, он уже умел читать мысли. – Как хочешь. Тогда выпей это, – на столик сбоку от Лионеля опустилась откупоренная бутылка. Без этикетки, без просвета, с незнакомым запахом. Он отпил без единого вопроса. Тут же стало настолько легко, что впору испугаться – ни усталости, ни боли, ни путаницы в голове. – Нравится? – Я тебе это не отдам, – отозвался Ли незнакомым, слишком бодрым голосом. Закатные твари и Грешные Магистры, может, он зря шарахался от зеркала? Рокэ рассмеялся в ответ. – Ну вот… Придётся самому варить, а я пока не умею. Раз ты снова жив, пойдём. Дело есть. Он был живее всех живых. Напиток, некий бальзам Кахара, стоил всего. Улицы казались ярче, хотя Лионель держал в голове, что это всего лишь утро, люди – улыбчивее, и вообще… Ехо вызывал светлые чувства, каких не всегда добивался в прошлые сто лет. Славный город, сегодня он точно это заслужил. На Левом берегу они спустились к реке. Отсюда ходил паром до острова Холоми. Служащий тут же возник в поле зрения, когда понял, кто к нему явился, и скоро деревянная платформа заскользила по воде. Не считая служащего, направлявшего плоскодонное судно, они остались одни, но продолжить разговор не удалось. «Прошу простить моё любопытство, – безмолвная речь зашелестела в голове, и Лионель сразу понял, кто к нему пробился. – Неужели вы вновь осчастливили нас своим присутствием?» «Выходит, что так, – он подзабыл, как правильно общаться с местными, но вот уж меньшее из зол. Потерпят… А ведь Сильвестр и правда местный, он здесь почти с самого начала. Прав был сэр Маба, их уже не различить. – Ваши шпионы не дремлют?» «Никогда, – согласился Великий Магистр Ордена Семилистника. – Вас увидели, как только вы вышли из дома на Гребне Ехо». Лионель рассмеялся вслух, не отвечая на заинтригованные взгляды друга. Сильвестр как всегда: абсолютно уверен, что знает всё и про всех, а самое главное пропустил. – Сильвестр, – объяснил он. – Счастлив связаться со мной первым, не считая тебя. – Он думает, что ты один? – Да. – Хорошо, – Рокэ снова обернулся к Холоми. Кирпич он прибрал, но глаза светились по-прежнему. Лионелю показалось, что что-то изменилось, но лезть в чужие головы он пока не рисковал. – Раньше у нас не было такого бальзама. – Он появился тогда, когда понадобился, как и многое в этом мире, – отозвался Рокэ. Либо он иначе ощущал близость Сердца Мира, либо действительно вспомнил что-то ещё. – Оказывается, надо было попросить. Или нуждаться до такой степени, что тебя услышат, – прежде чем Лионель подобрал слова для вопроса, за который не хочется убить, он резко вскинул голову: – Этого ты в самом деле не помнишь? – Чего «этого»? – Похоже, вторая порция бальзама будет не лишней. Ветер над рекой перестал казаться тёплым. – Вскоре после того, как я ушёл, я начал забывать вообще всё. Об одном прошлом, о другом, о том, куда и зачем иду. Сколько прошло лет, ты знаешь сам. Рокэ выслушал его, склонив голову к плечу, и ничего не ответил. Лионель подождал ещё немного. Вялая шутка про то, что кирпич теперь у него в рукаве, не шибко просилась на язык. Что же выпало из памяти? Что-то важное, наверняка. – Меня носило между мирами, – он выбрал говорить дальше, потому что всё равно придётся, а вопрос подсказок не давал. – Я был… где я только не был, но нигде не бывал дважды. – Кое-куда ты возвращался, – заметил Рокэ. В ушах загудело, перед глазами промелькнули огромные чёрные колёса, купе в бежевых тонах, исписанное помадой зеркало. – Откуда ты знаешь? – Видел, – неопределённо ответил он. – И не знаю до сих пор, было это правдой или сном. – Ты говорил, что сможешь путешествовать через сны… – Уже могу. Робер здесь, но не отвлекайся. Это место, куда ты возвращался?.. – Поезд, – Лионель не сразу вспомнил, что они ни в одной жизни не ездили на подобной штуке, не знали такого слова. – Я там кое-что оставил для себя, пока мог… – Нет, он не забыл, просто выкинул из головы, не придал значения. В поезде никто не беспокоил его, словно за пределами купе была пустота, но иногда подсаживались попутчики. – Мы виделись там, – сказал Росио, глядя прямо на него. Глаза больше не светились, обычные человеческие глаза. В этот момент Ли предпочёл бы смотреть в другие, хоть бы они и принадлежали бессмертному чудовищу. – Я пытался найти тебя. Не вернуть, просто узнать, где ты, стоит ли вообще ждать… И смог попасть к тебе через сон. Иногда подсаживались попутчики. Женщина, оставившая алую помаду. Другая женщина, постарше; она покачивалась, пела не размыкая губ и всё время смотрела в окно. Лионель сжал рукой перила, потому что зажмуриться или заткнуть уши не имел права. – Для меня ты выглядел глубоким стариком, как будто начал стареть быстрее, покинув Ехо. И ты не очень-то спешил вернуться, – усмешка вышла невесёлой. – Во всяком случае, велел мне забыть об этом. Женщина, оставившая алую помаду. Другая женщина. Однажды какой-то человек долго говорил с ним, но он так и не понял, о чём речь: язык знакомый, а смысл утекал сквозь пальцы. Это был Рокэ. Он просил вернуться домой. – Я не узнал тебя, – ещё один случай, когда никаких извинений не хватит. – Не уверен, что ты мог... Ты всё прекрасно помнил, просто не хотел продолжать поиски. Сказал, что в этой затее нет никакого смысла, и посоветовал оставить всё как есть… В конце концов я убедил себя, что это просто сон, – продолжил Рокэ совершенно другим тоном. Лионель пока не мог ему подыграть, поэтому просто слушал, надеясь, что больше никто никуда не уйдёт, перешагнув порог. – Он начал повторяться, и я каждый раз говорил одно и то же, а ты отвечал… Обычный кошмар, но в первый раз я уходил по-настоящему. Значит, в каком-то смысле это было правдой. – Тогда ты не знал, что правды две. – Не знал. Это причиняло некоторые неудобства, – согласился Рокэ. Ли перестал цепляться за поручень и скрестил руки на груди, рассматривая бегущую внизу воду. Сейчас он начнёт пересказывать самые ужасные вещи, как старый добрый анекдот. Лионель всегда уважал эту привычку, но раньше он не был причиной… всего. – Сперва я, конечно, решил, что всё произошло взаправду. Немного посходил с ума, а мог бы догадаться – судя по последним воспоминаниям Робера, наши с ним общие сны мы тоже видели по-разному. Прошло лет двадцать пять… Я не хотел тебя хоронить, не хотел переставать ждать. Но это было твоё решение. Остров приближался. Лионель уже не думал ни о брате, ни о спасительном кирпиче. – Ты меня ненавидел? – Нет. Если честно, я даже не удивился: казалось вполне закономерным то, что с тобой произошло. Я жалел себя, отвратительное чувство. И ненавидел мир, а это оказалось небезопасно, – Рокэ кивнул в сторону Холоми, и послышалось, будто стены отстроенной тюрьмы загудели в ответ. – Сильвестра чуть не угробил, не зря ты его вспоминаешь… Может, это был не я, но у старика Магистра прихватило сердце аккурат после нашей милой беседы. – И что ты сделал? – С Сильвестром? Ничего, просто пожелал, чтобы он перестал совать нос в мои дела. Да и в остальном ничего я не сделал, – Рокэ отвлёкся, чтобы распорядиться насчёт остановки в дальней части острова, и рассеянно договорил: – Взял отпуск и напился, идей получше не нашлось. Надо было смириться, что ты не вернёшься, но эта гадость снилась снова и снова, стоило закрыть глаза. Каждую ночь. Лионель снова вытащил бутылочку с бальзамом, рассмотрел, убрал. Они сошли на остров вдали от главного входа. Замок был обнесён высокой стеной, которую предстояло обойти. Это неблизко, а главное, никто не подслушает. – Бальзам тогда и нашёлся. Незаменимая вещь. Я попросил Марселя поискать что-нибудь подходящее, и через несколько дней он притащил эту бутыль… Знаешь, что он при этом заявил? «Не знаю, шеф, как вы могли забыть про бальзам Кахара». Всё как прежде, Помнящим сложнее подстроиться под мир. Наверняка чудодейственный напиток впервые появился в руках у Валме, но у того не возникло никаких сомнений, что так было всегда. – Ты был на Тёмной Стороне? – Там ничего не поменялось. В последний раз я думал туда сбежать, чтобы никого не видеть, но помешал бдительный Райнштайнер, – с досадой поделился Рокэ. Они небыстро огибали стену, мокрые камни похрустывали под сапогами. – Встал на пороге, загородил лестницу и давай мне лекцию читать о пользе отдыха… Представляешь, как это было? – Ужасно, – поддержал Лионель. Нарушать тон разговора не хотелось – очевидно, следующая такая откровенность наступит через сто лет, – но он был от всей души благодарен Ойгену и остальным, кто наплевал на местную субординацию и выволок дражайшего начальника со службы. – Зря ты радуешься, лежать дома и смотреть в потолок было ничуть не лучше. Зато в это время никто не попадался мне под руку, кроме Хуана. Общественная безопасность, не более того. – Я хотел спросить, был ли ты на Тёмной Стороне не один. Марсель не мог узнать о бальзаме, пока он там, верно? – Мы ходили вдвоём, – коротко ответил Рокэ и первым шагнул на территорию. Им навстречу тут же выскочили несколько охранников и комендант тюрьмы Холоми собственной персоной. – Мою просьбу он почему-то запомнил. Доброе утро, господа. Не надо так суетиться, это не преступник… Господа ослушались, но им было простительно: по понятным причинам служащие тюрьмы взаимодействовали с начальником Тайного Сыска довольно часто. Оказывается, их уже ждали, и в приёмной коменданта был накрыт стол – просто так, на всякий случай. Ли не узнал этих людей, зато встретил в коридоре Мастера Утешителя Страждущих, он так и занимал свою славную должность. Многие из заключённых тоже были ему знакомы, но они, к счастью, не вышли на парад. В Ехо было весьма гуманное отношение к арестантам, и никакие могущественные чужаки не могли добиться того, чтобы государственные преступники перестали кататься как сыр в масле. Впрочем, под этими небесами оказаться без доступа к Очевидной магии и безмолвной речи и всего лишь с тремя ванными на одного – участь поистине ужасная. – А почему у нас не болит голова? – вспомнил Лионель, когда их оставили в широченной приёмной. Затылок легонько поныл и перестал. – Я думал, это не имеет отношения к местной магии. – Имеет, – ответил Рокэ после паузы, вздохнул и бесцеремонно отобрал у него бальзам. – Пока ты не напомнил, ничего не болело. Будь так добр, следи за словами, пока мы возле Сердца Мира. – Мы спустимся к нему? – Несмотря ни на что, он почувствовал волнение и какое-то лихое, почти детское возбуждение. Прямо под ногами находился источник магии и жизни целого мира. Рокэ покачал головой. – Я пойду один. Не обижайся, но дело предстоит интимное… И ушёл. Ли не был уверен, пошутил он или нет, но догонять не стал. В просторной комнате стояли столы с закусками и свежей горячей камрой, в высокие окна лился утренний свет. В водах Хурона отражалось небо, по небу лениво ползли пухлые облака. Он вытянул ноги и закрыл глаза: бальзам Кахара пока бодрил, а не усыплял, можно не бояться всё проспать. В голове то шумело, то прояснялось, кошмарные вещи вроде забытой встречи в поезде мешались с радостным предвкушением, что скоро всё дурное останется позади. Маба Калох сделал то, чего никто из них не мог даже представить: отщипнул кусочек времени, в котором так нуждался мир. Для подлинного исцеления Сердца должно было смениться несколько поколений. Чтобы закрепилась память, чтобы сгладились рубцы реальности, чтобы мир мог принимать всех – своих и чужих, помнящих и забывших. Про поколения сказал Ринальди, а может, Лионель догадался сам, но это больше не имело значения. Рокэ даст Сердцу Мира необходимое время, и реальность заработает так, как если бы прошло двести, триста, пятьсот лет. Вряд ли это повлияет на мелочи быта, ну а если они все резко состарятся и умрут… Нет, самому миру это не нужно. В его же интересах поддерживать жизнь. Стены вздрогнули, и Лионель не сразу отличил тихий гул снизу от того, что иногда донимал его в голове. Это не эхо далёкого поезда, это что-то случилось внизу. Не плохое ли? Из местных подземелий Рокэ не сможет послать зов, остаётся ждать. Ждать, пока он вернётся, потом они вместе отправятся домой, то есть на второй этаж «Оленя на перепутье», и разбудят Эмиля… Придумают, что с ним делать, выслушают всё, что братец скажет по этому поводу, а он непременно скажет. К вечеру доберутся до «Музыки ветра» и за общим ужином представят коллегам сразу двоих. Ли понимал, что нарисованная им картинка была слишком жизнерадостной, но то, что она вполне реальна, грело душу. Потеря целого мира ощущалось чудовищно, и оттого он ещё сильнее скучал по всем, кто остался – теперь, когда помнил их ясно и отчётливо. Рокэ вернулся, что-то напевая себе под нос, и налил в кружку камры. На вид ничего не изменилось, кроме лоохи – на свету оно было не совсем чёрным. И не совсем целым. – Это что, кровь? – Нет, вышивка, – насмешливо ответил он и отсалютовал кружкой. – Хорошо, что я отобрал у тебя бальзам. Никогда бы не подумал, что способен на такую глупость. – Какую? – Ли и сам чувствовал себя дураком, задавая одни вопросы за другими, но иначе пока не получалось. – Самоубийственную. Я так спешил со всем покончить, что первым делом положил кирпич из Моста Времени к другим кирпичам… Там была такая выемка, как будто что-то выпало, я давно её приметил, когда инспектировал тюрьму. Инспектировали территорию, камеры, гостевые апартаменты и производственные помещения, а не пустые подземелья, но ни старый, ни новый комендант не стали бы спорить с Кеттарийским Вороном. Скорее всего, они даже не знали, куда он полез. С этим всё ясно: здание, возведённое вокруг Сердца Мира, чем бы ни был этот невидимый феномен, не могло не иметь с ним связи. Там, в самых глубоких подвалах тюрьмы Холоми, качала невидимую кровь машина, дающая жизнь целому миру. Время пришло и заплаткой встало на нужное место, но пока Лионель не заметил никаких перемен. Потом он снова опустил глаза на лоохи Рокэ. – Меч? – Меч. – Рад, что ты выжил, – хотел сказать это с иронией, а вышло вполне серьёзно. – С другой стороны, меч не появлялся сам по себе, его всегда что-то провоцировало… И что было дальше? Он сам исчез или ты его вытащил? – Ли, я же сказал: это интимное дело, – повторил Рокэ и не глядя взялся за соседний кувшин. Осушил залпом. Похоже, там была не камра. – Никогда о нём не спрашивай. …Хурон тёк в ту же сторону, что прежде, по небу бежали облака. Город проснулся окончательно, и на каждой улице появились люди: яркие, весёлые, одетые в расшитые лоохи и увешанные драгоценными камнями тюрбаны. Из окон слышался смех, из распахнутых дверей трактиров и харчевен тянулся изумительный запах еды. Нужно будет нанять поваров. О кухне Лионель пока не задумывался, но что-то подсказывало, что братец весьма высоко оценит булочки из Леапоньи. – На тебя смотрят, как на вурдалака, – поделился Лионель, когда они вышли на людный мост. Горожане часто шарахались от Кеттарийского Ворона, потому что вместе с мечом он вобрал всю память о гибели мира. По официальной версии он просто был очень страшный. – Я знаю, – Рокэ ослепительно улыбнулся проходящей мимо женщине, и та отшатнулась. Помимо устоявшейся репутации, ему помогало окровавленное лоохи. На чёрном было плохо видно, зато когда разглядишь следы, не сможешь смотреть куда-либо ещё. – Грешные Магистры, Хуан будет в ужасе. Это уже третий костюм за год… Какие планы? – Проверим Эмиля, и если всё будет в порядке, я разбужу его. – Должно получиться, выбора просто нет. Сэр Маба сказал бы, если б требовались дополнительные действия или слова, хотя про Тени он не сказал почти ничего. – Ты побудешь с нами? – Если хочешь, – Рокэ задержался на пороге, открывая и закрывая дверь. Снаружи один олень, изнутри – два. – Эмилю в любом случае не понравится, что он услышит, но вдвоём мы его как-нибудь… удержим. – Будет брыкаться. – Никаких сомнений. Как думаешь, он подстроится? – Уверен, что нет. Это непрямой путь, как ты говорил про Робера, – напомнил Лионель. Приятное предчувствие было сродни щекотке, неприятное – зудело, но от правды никуда не денешься и тяжёлых разговоров на их долю ещё хватит. Всё-таки вдвоём проще, а потом и втроём, ведь брат рано или поздно смирится с реальностью. – Придётся изобретать легенду, хотя… я бы немного подождал, вдруг она сама нарисуется, – Росио обогнал его на лестнице, обернулся и подмигнул. – Готов воссоединяться? Не то чтобы я думал об Эмиле плохо, но сообщил в Дом у Моста, что дня два меня не будет.

***

Малое Тайное Сыскное Войско в урезанном составе – Валме назвал его обезглавленным – столпилось в приёмной и чего-то ждало. Робер худо-бедно научился предчувствовать беду, во всяком случае такую, ради которой Алва собрал бы всех независимо от графика, сейчас бедой не пахло, тревожило именно это. По неосторожности Эпинэ поделился своими ожиданиями с штатным нюхачом и узнал много интересного о своём непрофессиональном носе, а также других органах, отвечающих за интуицию тайного сыщика. – А у меня хорошее предчувствие, – поделилась Селина, нарушив молчание. Она сидела на краю стола, болтая босыми ногами, будто готовая в любой момент вскочить на след. – Разделяю ваши ожидания, – поддержал Ойген, стоявший столбом посреди коридора. Нет, руки за спину он всё-таки заложил, так что был похож на живого человека. – Не предчувствие, но холодный расчёт позволяет предположить, что ничего страшного не произошло. В противном случае господин Почтеннейший Начальник созвал бы нас срочно, а не утром следующего дня. – Думаете, он чего-то ждал? – Робер и сам вчера после зова шефа пытался выяснить, где горит. Вместо ответа получил лёгкой степени внушение: хватит, дескать, во всём искать подвох. – Весьма вероятно. – А вы все так уверены, что он ждёт чего-то хорошего, да? – ядовито поинтересовался Марсель. С раннего утра и до обеда он был действительно невыносим, куда там Тёмной Стороне! – Я уже ни в чём не уверен, – зачем-то сказал Робер, но отчитать его было некому. Марсель зевнул, причём ему удалось сделать это злобно, леди Сэль заверила, что всё будет в порядке, а Ойген безмятежно смотрел перед собой, не отзываясь на их бессмысленную перепалку. Сыщики замолчали, генерал полиции Арамона, напротив, заголосил. Он рано явился на службу и решил излить свой гнев на первого, кто попадётся под руку, то есть на одного из полицейских. Робер вполуха слушал неизысканные и безвкусные ругательства за стеной и сонно – он дежурил до рассвета – наблюдал за лицами коллег. Ойген даже не моргнул. Селина вздохнула, это был один из лёгких, ни к чему не обязывающих вздохов, относящихся к недостойному поведению отца. Марсель слегка смутился и сделал более человеческое лицо: видимо, догадался, на кого похож по утрам. – Страж порядка?! Да какой из тебя страж порядка? Единственное, что ты способен сторожить, это твоя собственная… Вдруг стало очень тихо. Робер и не заметил перемены, пока не ойкнула Селина и этот звук не оказался самым громким в помещении. Что же заставило Арамону замолчать? Он машинально сунул руку в карман за трубкой-индикатором, а потом сам себя одёрнул за глупость. Дырку над всем в небе, пора бы и выспаться! Очевидно, это Рокэ пришёл, он один во всём Ехо мог оказать такой эффект на генерала полиции… А ойкала не Селина: теперь, когда в затуманенной голове прояснилось, до Робера дошло, что это был Марсель. Нарушать тишину отчего-то не хотелось, и не ему одному. Было слышно собственное дыхание. Робер перехватил взгляд Ойгена, друг только кивнул, мол, всё в порядке, ничего не происходит. Леди Сэль с интересом поглядывала на коридор, Валме… Валме был отчего-то на себя не похож, он смотрел туда же и как-то весь подобрался, как перед прыжком. Странно, когда по вся дни расслабленный человек принимает такую позу, хотя этот может. Иногда… Генерал Арамона предательски безмолвствовал, словно ему там язык отрезали. Эхо стихло, стихло вообще всё. Послышались чьи-то шаги, и за мгновение до того, как в приёмную вошёл пятый человек, Робер догадался, кто это. Несколько ударов сердца они смотрели друг на друга. В абсолютном молчании Лионель Савиньяк оглядел всех четверых, и, пусть прошло всего ничего, Робер не сомневался – пронзительный взгляд чёрных глаз не упустил ни одной важной детали. Потом он слегка улыбнулся. – Сэр Лионель! – Селина соскочила со стола, подбежала к нему и, промешкав совсем чуть-чуть, бросилась на шею. Савиньяк обнял её в ответ, как мог бы обнять сестру. Робер невольно отметил, что он выглядит немного старше остальных, хотя, может, человек устал после странствий… Сколько его не было? Точно больше десяти лет: когда сам Эпинэ появился в Ехо, прошлого заместителя уже не ждали. – С возвращением, сэр Лионель, – Ойген дождался своей очереди и торжественно возложил руку ему на плечо. – Нам вас очень не хватало. Лионель дружески кивнул ему и обернулся к остальным. Он до сих пор ничего не сказал, но Робер был готов поклясться прахом мёртвых Магистров, что улыбка стала шире. Отчего же так неуютно – оттого, что они незнакомы, или оттого, что он, Робер, занял чужое место? Конечно, никто его не прогонит, но неловкости не избежать. – Нас стало больше, – хорошо, что есть Ойген, который всё за всех скажет и объяснит. Есть время собраться с мыслями… – Это Робер Эпинэ. Робер, ты уже понял, кто это. – Вижу вас как наяву, – сообщил Робер скорее по привычке, чем из-за хорошего воспитания. Рука потянулась к глазам, чтобы довести формальное приветствие до конца, но он почувствовал, что можно обойтись без этого. – Взаимно. Рад вас видеть, сэр Робер, – и нечего было бояться, нормальный ответ, дружелюбный даже. Эпинэ тоже кивнул, не зная, куда деть руки, и тут его озарило. Лионель смотрел на него точно так же, как Джастин Придд при первой встрече. Узнать его он не мог – неоткуда, но и призраком не был. Эта загадка была слишком сложной, и Робер её оставил, зато сообразил, почему Марсель среагировал первым – попросту учуял. На лице Мастера Слышащего Ушами-И-Носом восторженная радость боролась с осуждением, и лезть обниматься он вовсе не спешил. – Я вернулся три дня назад, – сказал Лионель. Если б Робер не наслушался о нём всяческих историй, решил бы, что фраза просто занимает паузу в разговоре. – Вас же это интересует, сэр Марсель? – Гораздо больше меня интересует, где вы были последние тридцать лет, – осуждение победило со значительным отрывом, чтобы не сказать с треском. – Или сколько там!.. – Вы можете посчитать самостоятельно. Считать от круглой даты очень просто. Не подрались бы. Робер почему-то не сомневался, что Савиньяк подшучивает, а вот Марселя может занести в любой момент. Какая-то глупость толкала его в спину, мол, вмешайся, но кто он, чтобы вмешиваться? Эти люди знают друг друга гораздо дольше, а сэр Лионель вряд ли тот, кого может запугать вредный и невыспавшийся Мастер Слышащий. – Это свинство, – севшим голосом припечатал Валме. – Настоящее свинство с вашей стороны, вот что это такое. Роберу явственно послышалось, что при этом он шмыгнул носом. Лионель Савиньяк улыбнулся. – Надеюсь услышать это от вас ещё раз, в других обстоятельствах. Так обвинение будет звучать честнее. – Вас на десять минут оставить нельзя? – Из коридора появился Рокэ, как всегда вовремя, как всегда нарушив трогательный момент. Можно ставить годовое жалованье на то, что он опоздал нарочно. – Там генерал Арамона в глубоком обмороке, тут какие-то обвинения… Селина, всё в порядке, это фигура речи. Ваш отец просто решил больше не издавать никаких звуков, только и всего. – Я так и поняла, – леди Сэль выглядела виноватой, и всё же проверять батюшку не пошла. И правильно, кому он нужен, когда тут такое. – Сэр Рокэ, вы нас собрали, потому что вернулся сэр Лионель? Это просто замечательно! – Весьма, – согласился Рокэ, проскользнув мимо них к закрытому кабинету. Робер подумал, что впервые в жизни видит его таким… спокойным. – Узрите, убедитесь, можете потрогать, он настоящий. На самом деле я собрал вас потому, что вернулся кое-кто ещё. Это долгая история, так что, сэр Марсель, будьте так добры, прекратите дуться и закажите завтрак на семерых. – …четыре, пять, шесть… Ох, шеф! – Ну да. Я так и сказал.