B означает ВОЮЮЩУЮ СТОРОНУ.

Макс и Настя поссорились. Постоянно. Хотя… непоследовательно. Были только некоторые вещи, из-за которых стоило волноваться. Это было молчаливое, но обоюдное согласие между ними, и оба, казалось, это осознавали. У Насти был вспыльчивый характер, а Макс был конкурентоспособен. Оба были очень пикантными, временами готовыми к спору, и оба легко отвечали. Гнев вспыхнул среди этих двоих, как лесной пожар. Но были моменты, когда ни один из них не хотел драться, и тогда эта тема становилась серьезной. Максу было не по себе, когда Насте хотелось плакать. Настя, напротив, знала, что день будет тяжелым, если Макс будет в плохом настроении. Сегодня Макс был в таком же настроении. Насте не потребовалось много времени, чтобы это понять. Теперь Макс был счастливым молодым человеком, но у него было много забот. Он был важной фигурой в процессе управления успешным корпоративным бизнесом, и одного этого было достаточно, чтобы стресс мог подтолкнуть любого обычного джентльмена за грань. Но у Макса было гораздо больше. Как и у многих, у него была семья, большая часть которой очень уважала его, часто хвалила, а иногда просила о помощи в признании его талантов и способностей. Он никогда не мог заставить себя отказать нуждающемуся, даже если событие, о котором говорилось, было тривиальным. Он всегда чинил сломанное оборудование и всегда сопровождал племянника на игру с мячом. Он ходил, когда болел, и шёл, если шёл дождь. Он любил свою семью, и они никогда не злоупотребляли им. Но опять же, он никогда не подавал виду, когда был в затруднительном положении. Это был восторженный, энергичный молодой человек. И казалось, что он всегда был таким. Но Настя знала его лучше, и вскоре после переезда к Максу она поняла, что бывали дни, когда он просто страдал. Она предположила, что он проснулся таким, просто… злясь на мир. Или, может быть, он этого боялся. Она не знала наверняка. И она не была уверена, что бы ее больше беспокоило, если бы она это сделала. Сегодня был один из тех дней. И Настя это прекрасно знала. Она уже несколько раз переживала это обстоятельство, но еще недостаточно, чтобы знать, как ей поступить. Она научилась не выражать открыто свое беспокойство, быстро поняв, что в своем разочаровании Макса в гневе примет ее заботу за жалость. И он не требовал ничьей жалости. Он ясно дал это понять. Конечно, после этого он много раз извинялся, и она открыто согласилась. В другой день она спокойно поговорила с ним, но не упомянула о его бедственном состоянии. В тот раз он обратился к ней довольно резко, заявив, что ей не следует относиться к нему так, как будто он слаб. Настя была застигнута врасплох и быстро признала, что не считает его хрупким. Остаток дня он держался от нее подальше, чему Настя не удивилась. Он еще раз извинился, выразив отвращение к своему поведению ранее тем утром. Точно так же Настя отмахнулась от этого, приняв. Произошло множество других случаев, ни один из которых не закончился постоянным пониманием Насти. Когда Настя проснулась тем утром и обнаружила, что Макс все еще спит рядом с ней, она знала, что он несчастен. Он никогда не спал и никогда дольше, чем она. Макс всегда вставал вместе с солнцем, на рассвете, если не раньше. Настя грустно вздохнула о Максе, желая снять напряжение с его плеч, но не зная, как это сделать. Вместо этого она довольствовалась поцелуем в лоб, убирая челку взмахом маленькой ручки. Пока Макс спал, Настя принялась наводить порядок в гостиной, складывать множество различных одеял на диване и расставлять по местам массу неиспользованных декоративных подушек. Макс тихо вошел в пристроенную кухню, Настя заметила его только тогда, когда услышала, как он возился с посудой в раковине со вчерашнего вечера. Настя довольно спонтанно выскочила из своего присевшего положения перед диваном, застигнув Макса врасплох. Его удивление взяло верх, проявившись, когда он непреднамеренно потерял контроль над фарфоровой тарелкой, которую держал в руках. Он выругался себе под нос, откидывая челку с глаз и рассматривая остатки тарелки в раковине. Настя громко ахнула, мгновенно почувствовав себя плохо. Н: Ой! воскликнула она, грубо откладывая подушку, спеша добраться до Макса. Н: Мне очень жаль устало извинилась она. Н: Оно тебя порезало? Макс покачал головой, но какое-то время молчал, прежде чем откашляться. М: Нет грубо ответил он М: Все в порядке. Я в порядке. Настя чисто кивнула, отошла и сложила руки перед собой, пытаясь придумать слова, которые не вызвали бы спора. Макс стоял неподвижно, заметила Настя, положив руки по обе стороны раковины, побелевшие от его беспощадной хватки. Н: Тебе что-нибудь нужно? спросила она наконец, тихо вздохнув. М: Я выгляжу так, будто мне что-то нужно? пробормотал Макс, его тон был немного резче, чем обычно. Он не кричал, и даже когда они ссорились, голос Насти повышался. Голос Макса всегда оставался тихим. Это опасно. Может, он и тих, но голос его был ядовит, и каждый слог поражал Настю шипами. И он это знал. Настя не ожидала, что Макс скажет что-то еще, поэтому слегка подпрыгнула, когда он добавил: М: А даже если бы я это сделал, я более чем способен справиться со всем сам. Н: Я уверена, что да ответила Настя. После разговора она побледнела, ей не понравилось, как прозвучали слова. Она хотела добиться того, чтобы она осознала, что Макс может делать все, что пожелает. Вместо этого она звучала возмущенно. Это звучало как низкий удар. Она тут же пожалела о своих словах. М: И что ты имеешь в виду? спросил Макс, медленно поворачиваясь вправо, чтобы встретиться с надвигающимся взглядом Насти. Н: Я ничего не имею в виду возразила Настя, надеясь закончить разговор на этом и позволить Максу уйти. Она была разочарована. Глаза Макса сузились в щелки и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Настя резко оборвала его. Н: Мы собираемся это сделать, Макс? Бровь встретилась с линией волос Макса. М: Просвети меня прорычал он. Н: Я не знаю, почему ты это делаешь. сдалась Настя. Она знала, что это закончится дракой, и знала, что в конечном итоге заплачет, а на следующий день Макс извинится. И тогда с ними все будет в порядке, пока не наступит еще один день, подобный сегодняшнему. Но больше у нее не будет. Это был последний раз. И она имела это в виду. Н: Почему ты держишь все в бутылках, пока не лопнет пробка? жалобно спросила Настя. Н: Почему ты должен ждать, пока наступят дни, когда мы не сможем говорить? Когда мы даже не сможем посмотреть друг другу в глаза? Максим на мгновение запнулся, прежде чем отступить и прислониться к стойке. М: Я не понимаю пробормотал он. Н: Не лги мне мгновенно прошипела Настя. Н: Ты прекрасно понимаешь, Макс. Я не потерплю твоей чуши. Это привлекло внимание Макса. Настя никогда не ругалась. Ни тогда, когда она ударилась бедром о край стойки, ни когда она была с друзьями, и уж точно не когда они ссорились. Макс никогда не слышал, чтобы она ругалась. Он был чрезвычайно потрясен. Настя выглядела еще более разгневанной, чем он. Она подошла к нему с яростью в глазах, яростно указывая на него. Н: Не ходи и не веди себя так, будто я сделала что-то не так. Не веди себя так, будто я сказала что-то, что могло тебя обидеть. Я не тряпка и ничья сука. кипела Настя. Челюсть Макса уже давно отвисла, и он смотрел на нее с чистым трепетом. Настя продолжила, ее палец не отрывался от его груди. Н: Я не знаю, почему ты берешь на себя больше, чем можешь выдержать, или чувствуешь, что обязан. Но это не так. голос Насти смягчился. Н: Никто не просил тебя быть Суперменом прошептала она. Н: И никто от тебя этого не ждет. Она отступила назад, ее рука опустилась при движении. Н: Я не твоя мать. Я не собираюсь грозить тебе пальцем. Я не хочу тебя контролировать и не пытаюсь. Я просто хочу знать, почему так должно быть. Макс побледнел и выглядел изнуренным. Сама Настя почувствовала себя опустошенной и внезапно пожалела, что оставила свои мысли при себе. Ее план состоял в том, чтобы симулировать гнев достаточно долго, чтобы ярость Макса стала правдой. Она не ожидала, что это подействует на нее. Макс применил обратную психологию к Насте, даже не подозревая об этом. Он даже не пытался. Осознав это, Настя рассмеялась, ее мысли собрались воедино. Она хихикнула в свои руки, а Макс продолжал смотреть на нее широко раскрытыми глазами. Настя на мгновение оторвалась от ладоней и увидела видимое замешательство Макса. Она вздохнула, чтобы отдышаться, желая избавиться от улыбки. Она сосредоточенно закусила губу. Макс посмотрел на зрелище перед собой и ухмыльнулся. М: Иди сюда безжизненно прошептал он, прижимая Настю к своей груди. Настя была удивлена, но также приветствовала эту идею. Она промурлыкала в шею Макса, слегка хихикая. Н: Тебе нужно побриться Послушно сообщила она своему парню. Макс улыбнулся над Настей, положив подбородок ей на плечо. М: Все это бормочет он М: а потом ты смеешься. И говоришь мне, что мне нужно побриться. Настя рассмеялась еще сильнее, ее смех раскачивал ее тело, прижимаясь к Максу. Макс отстранился от нее, держа ее предплечья в своих руках, наблюдая, как она продолжает хихикать, заставляя себя остановиться. Настя поймала его взгляд и на мгновение выдержала его взгляд, прежде чем он отвернулся. М: Я думаю… я думаю, что мне нравится доставлять людям удовольствие. Н: Слишком много ответила Настя, беря его лицо в руки и чувствуя покалывание его щетины на своей коже. Макс неохотно кивнул. М: Да согласился он. М: Слишком много. Н: Очень милостиво с твоей стороны желание помогать людям мягко объяснила Настя. Н: Но ты не всегда можешь ставить других выше себя, Макс. Не всегда. Максим наклонился к Насте, глубоко вздохнув, прежде чем заговорить. М: Я считаю, Настя, что вполне естественно делать все, что в моих силах. Н: Но стоит ли оно того? Настя ловко парировала. Н: Стоит ли того, что происходит в то время, когда ты не можешь? Макс смотрел с интересом. Н: Действительно ли справедливо, когда тебя гладят по голове каждый день, пока однажды ты не почувствуешь необходимость укусить руку, которая тебя кормит? Стоит ли вина за это гордости через день? Достижения человека не всегда могут перевесить его проступки, Макс. Иногда дела заходят слишком далеко. Иногда дела могут быть… необратимыми. Настя отвернулась, быстро хлопая ресницами. Ее руки упали с лица Макса, побежали по его шее и встретились с грудью. Они остаются. Кажется, он чувствует ее неуверенность при виде ее печали и признает, что она боится его потерять. Нет, она не боится его потерять. Она боится, что ей придется покинуть его. Его лицо искажается от осознания и боли, он отчаянно хватает ее за руку. М: Я скажу нет говорит он наконец. М: Я откусываю больше, чем могу прожевать; я всегда так делал. Я… Он знал, что не может обещать ей, что не возьмет на себя столько, потому что они оба знали, что он это сделает. Но если бы он ей что-нибудь не сказал, они были бы там же, где и всегда. И это ни к чему не приведет. Макс улыбается, желая, чтобы Настя посмотрела ему в лицо. Она делает. М: Я буду жевать медленнее сообщил он. Настя ухмыльнулась, почти смеясь над звуком того, что только что объявил Макс. Н: Странная аналогия игриво признает она, быстро становясь серьезной. Н: Но хороший честно соглашается она. Остаток дня прошёл более спокойно, чем ожидала Настя. Макс держался особняком в течение многих часов и в основном молчал, когда Настя разговаривала с ним. Он явно все еще успокаивался, поэтому Настя держалась на расстоянии и не давила. Сказать, что таких дней больше никогда не было, была бы неполной истиной; пара часто ссорилась и была совершенно непривычна к дням, когда этого не происходило. Лучше сказать, что они… были склонны к ссорам. И хотя это не такое уж и хвастливое ожидание… оно, наконец, было встречено с удовлетворением.