Моя сладкая нуна

            Чонгук смотрит на экран телефона, на котором сообщения чата летят со скоростью света, и все они почти одинаковые. «С днем рождения, ДжейКей», «Я люблю тебя», «Давай встречаться» или же «Тэхен сейчас с тобой?». Он старается игнорировать все эти жутко надоедливые вопросы, связанные с его хёном. Но если честно…       Сколько, блять, можно?       Чонгук безумно любит АРМИ, но та часть фандома, которая свято верит в его отношения с Ви-хёном, просто раздражает его. С чего люди вообще взяли, что они геи? У Тэхёна давно есть любимая девушка, а у Чонгука…       Он поднимает взгляд выше телефона, чтобы проверить, что делает его менеджер, но старается не пялиться слишком долго, чтобы не спалиться. Она с ногами забралась на его диван и листает ленту инстаграма, в который, он уверен, она не заходила пару тройку дней из-за загруженности на работе. Чонгук смотрит еще пару секунд, а затем возвращает взгляд на экран, где АРМИ продолжают заваливать его поздравлениями. Он широко улыбается, перебирая карты в руках, которыми несколько минут назад показывал фокусы, но молчит. На самом деле его желание закончить эфир очень большое, но он обязан побыть с АРМИ еще какое-то время.       Чонгук отвечает на некоторые комментарии с легкой улыбкой, когда его менеджер медленно приподнимается, поворачиваясь к нему с явным шоком на лице. Она старается не издавать звуков, что стоит огромных усилий. Чонгук смотрит на нее с непониманием, но когда она поворачивает к нему свой телефон, где красуется его фотография с Чимином, до него доходит. Пак Чимин отличился, как всегда. Убил фандом одной фотографией, а сейчас будут убивать Чонгука. В его же день рождения.       – АРМИ, я должен идти спать, у меня завтра есть расписание, – Чонгук спешно начинает прощаться. – Спасибо за ваши поздравления. Я люблю вас. Пока!       Он счастливо машет в экран, второй рукой нажимая на отключение эфира.       «Live has ended»       – Ты знал? – срывается с девичьих губ сразу, как эфир заканчивается.       Чонгук делает максимально невинное лицо, но смеяться хочется до безумия. Видеть такое растерянное и одновременно злое лицо его менеджера он просто обожает. В розовом неоне не видно, как ее щеки краснеют от негодования, но он уверен, что это происходит. Он выучил все реакции ее организма на разные ситуации.       Наби тем временем неумолимо приближается к нему с телефоном в руках, уже готовая дать ему пару подзатыльников.       Ну за что ей такой подопечный достался? Почему не Юнги? От него выходок не жди, живи себе спокойно. А с Чонгуком вечно, как на пороховой бочке. Сначала ему взбрело в голову забить себе рукав. Наби долго отговаривала его, а потом долго уговаривала руководство, чуть ли не стоя на коленях. Потому что если Чонгуку что-то хочется, то он это обязательно получает. Потом пирсинг. И по старой схеме. До, так называемого, хиатуса его еще хоть как-то можно было контролировать и тормозить в его чудных идеях, но когда началась вторая глава – Наби взвыла. Эфиры чуть ли не каждый день. То он пьяный уснет, то голый под одеялом прячется, то с сигаретой засветится. Сейчас вот полуголая фотография с Чимином на пару. Она уже хотела позвонить менеджеру Пака, но уверена, что тот уже спит. Время-то два часа ночи.       Девушка зло нависает над Чонгуком, сидящем на стуле, и ждет объяснений, но получает только хриплый смех. Это только еще больше раздражает ее.       – Тебе смешно?!       – Ну не плакать же мне.       – Сейчас я плакать буду, Чонгук, – Наби зажимает переносицу пальцами, пытаясь успокоить свой гнев, и отходит на пару шагов назад, чтобы не видеть этих оленьих глаз. – Как я буду это Шихёку объяснять?       Девушка идет к кофемашине и нажимает две кнопки, чтобы получить свое любимое американо. Чонгук, идущий за ней, останавливается рядом.       – Никак, – говорит он. – Мне двадцать шесть лет, если что. Я уже не маленький мальчик.       – Я в этом не сомневаюсь, – Наби поворачивается к нему и поднимает глаза.       Чонгук и правда уже давно не тот мальчик, каким он был, когда она пришла работать в компанию. Ему тогда было девятнадцать, а ей двадцать один. И стала она его менеджером по очень большому блату, из-за чего поначалу к ней несерьезно относились. Однако блат сыграл свою роль только при устройстве на работу; дальше люлей она отхватывала за все, что можно и нельзя. Но за семь лет работы у нее получилось добиться уважения как у стаффа, так и у самих мэмберов.       Раньше Чонгук был очень робким и застенчивым, и разговор с Наби для него был сродни пытке, ведь она была молодой девушкой. Его оленьи глазки всегда сверкали смущением, а брови, которые он часто поднимал вверх, делали его лицо еще более невинным. Но он рос, и с каждым годом становился все мужественнее. Не вылезал из тренажерки, благодаря чему стал размером со шкаф, забил правую руку чернилами, сделал пирсинг. Купил, черт возьми, мотоцикл! Его взгляд уже не такой невинный, как раньше. Теперь он смотрит на Наби иначе, не стесняется разговаривать с ней и иногда затрагивает очень пикантные темы.       Он точно очень вырос.       – Наби, успокойся. Если ты не забыла, мы переподписали контракт, и теперь у меня намного больше свободы. Никто ничего не скажет про фото. Захотели – выложили, все просто.       Девушка тяжело вздыхает и надеется, что Бан Шихёк не позовет ее завтра на ковер. У нее слишком много дел, в которые не входит очередная лекция о том, что «Чонгук - айдол, и ты должна следить за его имиджем».       – Если мне все-таки что-то скажут, то я тебе жизни спокойной не дам, понял? – она берет кофе и делает первый глоток, блаженно прикрывая глаза. Даже стон наслаждения тихо срывается с губ от терпкого вкуса.       Чонгук впитывал каждое ее движение и звук, с упоением рассматривая профиль девушки. Семь лет работы с ней, четыре из которых он безбожно влюблен. Так хотелось, чтобы девушка чувствовала к нему то же самое, но она всегда держала дистанцию. Да, она часто приходила к нему домой, будила, кормила, собирала на съемки, она везде с ним. Но ни разу она не перешла черту отношений менеджер/подопечный. Чонгуку только и оставалось жадно смотреть на нее, мысленно целовать и делать еще что-нибудь более интересное.       – Наби, может, хватит уже литрами этот кофе пить? – он аккуратно забирает из ее рук кружку, игнорируя ее возмущение. – Ночь на дворе.       – Не наглей, – она шлепает его по руке. – Мне нужно еще немного бодрости, чтобы доехать до дома.       – А ты собираешься домой?       Чонгук смотрит с явным непониманием, веселя этим девушку.       – Конечно! Сейчас допью и поеду. Эфир ты провел, подарок я тебе отдала. Моя миссия на сегодня закончена.       Она снова тянется к кружке, но Чонгук отодвигает ее дальше.       – Ты даже не выпьешь со мной? У меня сегодня день рождения, между прочим.       – Чонгук, я так устала. Мне просто хочется лечь в кровать и заснуть мертвым сном до утра.       – Ты можешь остаться у меня. Я лягу на диване, если что, – Чонгук берет ее руки в свои и легко встряхивает их, упрашивая. – Нуна, ну давай же. Выпьем немного, болтаем.       В животе Наби затягивается тугой узел, когда Чонгук протяжно произносит это свое «нуна», а пальцы дергаются от нахлынувших чувств. И Чонгук это чувствует, но виду не подает, иначе она развернется и уедет. А он этого ой как не хочет.       – Ладно, – вздыхает, сдаваясь, – только перестань называть меня нуной. Я же просила не напоминать про возраст.       Чонгук счастливо улыбается и в порыве тянет девушку к себе, крепко обнимая.       – Как скажешь, – говорит ей куда-то в макушку, но озорство так и играет в нем. Он опускается к ее уху, шепотом добавляя, – нуна.       Наби громко цокает, отталкивая от себя парня, под его задорный смех. Ну что за человек?       Пока менеджер принимает душ, Чонгук убирает все с журнального столика рядом с диваном, достает свой любимый виски и думает, что бы ему поставить в качестве закуски. В холодильнике есть остатки магуксу, который он готовил утром, но этого будет недостаточно, поэтому он открывает приложение ресторана, где готовят его любимую курочку, и заказывает все самые вкусные позиции.       Наби выходит из душа через двадцать минут, как раз к приезду курьера с едой. Чонгук, забрав заказ, заходит в просторную гостиную и застывает, наблюдая там самую приятную картину. Девушка стоит в его футболке и шортах за кухонным островком, промакивая мокрые волосы полотенцем и что-то печатает в телефоне. Желание разложить ее прямо на этом островке ударяет в голову моментально. Да и не только в голову, если честно. В этот момент Чонгук благодарен своей любви к оверсайзу, потому что иначе скрыть его стояк просто невозможно.       Айдол беззвучно ставит коробку с едой на край островка и подходит к девушке со спины. Она даже не замечает его, решая какие-то менеджерские дела. Но когда татуированная рука появляется перед лицом, а спиной она начинает чувствовать его грудь, дыхание сразу же сбивается. Наби в эту же секунду миллион раз пожалела, что согласилась остаться. Всем было бы лучше, если бы она поехала домой.       – Нуна, давай сегодня без телефона? – он аккуратно забирает гаджет из рук и убирает его себе в задний карман. Чонгук усмехается, ведь он почувствовал, что Наби натянулась, как струна, стоило ему только прикоснуться к ней, но комментировать он это не будет. Пока.       – А если мне напишут по работе? – девушка разворачивается к нему, радуясь тому, что у Чонгука в квартире всегда приглушен свет. Так он хотя бы не будет смеяться над ее покрасневшим от смущения лицом.       – Кто тебе может написать по работе глубокой ночью? – он хмурится.       – Ты многого не знаешь о работе менеджера, – Наби усмехается и обходит парня, уходя к стиральной машине, чтобы бросить туда сырое полотенце. – Я воспользовалась твоим шампунем. Надеюсь, ты не против, – Чонгук жмурится от ее слов, закусывая нижнюю губу.       Мало того, что она в его одежде, так еще и ее собственный запах смешан с его. Это вообще убийственное сочетание, от которого в штанах становится еще теснее. Он медленно выдыхает, надеясь так угомонить непристойные мысли в голове, но получается это откровенно плохо.       – Что мы будем пить? – она появляется сбоку от него, осматривая кухонный островок, на котором Чонгук замешивает «коктейль».       – Хайбол, – отвечает, стараясь игнорировать ее близость.       – Кто бы сомневался, – фыркает Наби и уходит на диван.       Чонгук снова выдыхает, закрывая глаза, чтобы успокоиться. Сам же попросил ее остаться, а теперь не знает, как справиться с этим чертовым возбуждением. Чувствует себя подростком со спермотоксикозом.       Немного успокоиться удается только спустя два стакана виски. В комнате фоново играет какая-то песня, свет все так же приглушен, а пара тихо разговаривает на разные темы. Обсудили, казалось, все, что можно, но темы так и находились снова. Чонгук рассказал про Бама и почему не забирает его из «лагеря», а Наби рассказала, что тоже хочет домашнее животное, но из-за плотного графика не может себе его позволить.       – Ничего, скоро уйду в армию, и сможешь завести себе собачку или кошечку, – Чонгук улыбается, сморщивая нос, и Наби не может не смотреть на него в этот момент. Так улыбается только Чонгук.       – Ты думаешь, с твоим уходом мне будет легче? – Наби смеется, отпивая из своего стакана.       – А разве нет? Меня же не будет. Чем тебе еще заниматься?       Девушка улыбается такой наивности парня, наклоняя голову к плечу.       Ну почему он такой?       – Ну, как минимум, мне нужно будет навещать тебя в армии, – она жмет плечами. Глаза Чонгука светлеют в эту же секунду, а сам он чуть ли не к небу подлетает от счастья.       – Так ты будешь навещать меня?       – Конечно, что за вопросы такие? Ты зовешь, когда что-то нужно – я приезжаю.       – А если мне ничего не нужно, и я просто хочу увидеться? – спрашивает Чонгук с надеждой, бегая глазами по лицу девушки. Он замечает, как теплая улыбка растет на ее лице, от чего сердце начинает стучать в несколько раз быстрее.       – В этом случае я тоже приезжаю, Чонгук, – Наби смеется. – Я приезжаю в любое время, когда ты хочешь, если ты еще этого не понял за столько лет. Это моя обязанность.       И снова эти «обязанности». Чонгука они безумно бесят. С «ограничениями» на пару. Если бы не было этих обязанностей, то она не приехала бы? Чонгук спрашивает это быстрее, чем успевает обдумать, заставляя Наби задуматься.       – Зачем думать о том, чего мы никогда не узнаем? – девушка откидывается спиной на диван, смотря в потолок, и болтает висящей ногой, потому что не знает, куда ее деть.       – Мне просто интересно, – Чонгук хватает девушку за лодыжку и кладет ногу на свои колени, начиная массировать ее. Наби выдыхает с легким стоном удовлетворения, но быстро берет себя в руки, чувствуя, как хватка на лодыжке усиливается в ту же секунду.       Чонгук сам не понимает, зачем начал это делать, но из-за алкоголя он расслабился настолько, что перестал контролировать свои действия. Не все, конечно. Иначе он бы уже давно отнёс девушку в спальню. Однако чувствовать мягкость ее кожи под своими руками так ново. И приятно. Её стон ещё надолго задержится в его голове, и он точно подрочит на это воспоминание. И не один раз.       – Мы бы не встретились с тобой при других обстоятельствах, Чонгук, – Наби старается говорить ровно, но руки, которыми Чонгук все еще массирует ее ногу, не дают нормально сосредоточиться. Она хочет вытащить ее из его хватки, но тот не позволяет это сделать. Лишь вытягивает вторую и начинает массажировать ее тоже.       – Почему? – Чонгуку на самом деле не интересен ответ, он просто с наслаждением наблюдает, как тело менеджера реагирует на него и как сбивается ее дыхание. Он сейчас с ума сойдет от напряжения в штанах, но терпит, не хочет все испортить.       – Потому что ты всемирно известный айдол, а я обычная девушка. Возможно, ты увидел бы меня один раз на фанмитинге и забыл, если бы я была вашей фанаткой.       Чонгуку хочется возразить, сказать, что он не забыл бы ее, но ведь это неправда. Он часто встречается с АРМИ, и их очень много по всему миру. Стыдно признаваться, но он почти не помнит лица тех, кто приходил к их группе на фанмитинг.       Задумываясь, парень перемещает руки выше, разминая икроножные мышцы, но стон Наби вырывает из мыслей. В этот раз он был громче и протяжнее. Даже сама Наби застывает в удивлении.       Нет, это надо прекращать.       Девушка резко ставит ноги на пол и поднимается, быстро уходя на кухню. То, как стягивает все внутри, её пугает. Так не должно быть. Она должна держать дистанцию. Наби торопливыми движениями закидывает в стакан лед, наливает виски и уже тянется за газировкой, когда чувствует сзади присутствие парня. Так близко, что ощущает его дыхание на своем затылке.       – Нуна, – шепчет рядом с ухом, устраивая руки на ее талии.       Наби замирает, не зная, что делать. Она должна оттолкнуть его, но так не хочет, чтобы этот момент прекращался. Его пальцы приятно поглаживают талию, а горячее дыхание над ухом заводит до невозможности.       – Чонгук, – выдыхает она, закрывая глаза. – Остановись.       – Я не хочу, – Чон убирает еще мокрые волосы в сторону и проводит кончиком носа по шее вверх, прикусывая мочку уха в конце.       Наби хватается двумя руками за островок, чтобы удержаться на ногах, пока Чонгук забирается под ее футболку и кончиками пальцев проводит по животу. Он снова наклоняется к шее и легко целует ее, чувствуя, как девушка перед ним начинает дрожать.       – Ты должен остановиться, – шепчет она, не зная, кого убеждает в этих словах, себя или его.       – Почему? – еще раз целует шею, только уже более мокро, и, наверняка, оставляет там слабый след.       – Потому что я твой менеджер. Нам нельзя…       Чонгук не хочет этого слушать. Резко разворачивает девушку к себе лицом и приподнимает ее за бедра вверх, чтобы усадить на стол. Та лишь охает от неожиданности и вцепляется в его крепкие плечи, надеясь таким образом не упасть. Брюнет кладет руки на ее ягодицы и резко двигает на себя, упираясь в ее промежность своим пахом, где уже давно не спадает напряжение. Плевать он хотел на эти рабочие отношения. Он хочет свою нуну здесь и сейчас.       – Забудь про все эти правила, нуна, – после очередного поцелуя в шею Наби рвано выдыхает. Член парня дергается из-за ее реакции, а руки на ягодицах сжимаются сильнее.       Чонгук поднимается поцелуями вверх по линии челюсти, приближаясь к таким желанным губам. Рот Наби немного приоткрыт, а глаза закатились от приятных ощущений. Чонгук готов кончить прямо сейчас, глядя на такую нуну – растерянную и возбужденную из-за него. Когда Наби уже хочет сказать что-то в протест, брюнет накрывает ее губы своими, заставляя замолчать.       Девушку пробивает дрожь от того, как холодный пирсинг контрастирует с ее горячими губами.       Чонгук уже явно не маленький мальчик.       Так маленькие мальчики не целуются. Он играет с ней, оттягивая сначала нижнюю губу, потом немного посасывая верхнюю. Языком проходит между губ, прося приоткрыть ротик для дальнейших действий.       – Давай же, – шепчет в миллиметре от губ, – нуна.       Наби тоже не железная. Поэтому она и не разрешала Чонгуку называть себя нуной. Боялась, что сама набросится на него ненароком. Но как сейчас противостоять этому искусителю? Добился своего.       Девушка подается вперед и глубоко целует парня, параллельно стягивая с него белую шапку и выбрасывая куда-то в сторону. Зарывается пальцами в его волосы, проходясь ногтями по коже головы, и слышит сдавленное мычание в поцелуй.       С ума сойти можно. Наби себе даже представить боялась такую картину. И что в итоге?       Чонгук с громким чмоком отрывается от губ девушки с хищной улыбкой.       И где тот робкий Гуки, которого все знают? Наби видит сейчас только сорвавшегося с цепи зверя. И надо бы бояться, но вместо страха чувствует, как низ живота сводит.       Пока Наби пытается отдышаться, Чонгук времени зря не теряет. Закидывает девушку на плечо и несет в свою спальню, где собирается приятно издеваться над ней всю ночь. По пути звонко шлепает ее по заднице, упиваясь протяжным стоном. Ему безумно нравится этот звук.       В спальне бросает менеджера на свою кровать, сразу же стягивая с себя лонгслив. Наби глазами бегает по открывшейся картине. Все как на фото, на которые она мастурбировала недавно. Чертова его эта компания с Calvin Klein. Лучше бы пуховики рекламировал.       – Нравится? – усмехается он, давая Наби налюбоваться. Не торопится. У них еще вся ночь впереди. И утро.       Наби закусывает губу, желая скрыть улыбку и немного поиздеваться.       – На фотках было лучше. Тебе же подрисовали пару изгибов, да?       Брови парня ползут вверх, но он не обижается. Ему наоборот, нравится, что Наби вот так открыто издевается над ним, забывая, наконец, о том, что между ними только рабочие отношения.       – Мне льстит, что ты все-таки смотрела те фото, – Чонгук наваливается сверху, устраиваясь между ее ног. – Сама проверь, подрисовали или нет.       Он берет ее руку, кладет на своей пресс и с удовлетворением наблюдает, как она ведет ею вверх, проходясь по каждому кубику, переходя к его груди и ключицам.       – Ну как? – снова усмехается. Но Наби не хочет сдаваться.       – Не впечатлило.       – Тогда впечатлим по-другому, – Чон снова впивается в ее губы, не давая даже шанса на то, чтобы вздохнуть. Его язык вытворяет что-то невероятное, а руки находятся как будто везде. Наби мычит в поцелуй, стараясь угнаться за его темпом. Но это просто невозможно.       Чонгук кусает губы, тяжело дыша, но оторваться не может. Слишком долго об этом мечтал. Насытиться не может.       Наби ведет по его плечам ногтями, даже не подозревая, как это действует на него, и снова зарывается в его волосы, стараясь притянуть его еще ближе.       Ей нужно больше.       С большой неохотой, но Чонгук все таки отрывается от ее губ и спускается ниже. К ее тонкой шее, на которой так прекрасно будут завтра смотреться алые засосы. Он прикусывает тонкую кожу, сразу же зализывая, наслаждается сбитым дыханием над ухом. Отодвигает край футболки, чтобы дать себе больше пространства, но через секунду стягивает ее, открывая вид на идеальную фигуру.       А на ней черное кружево.       – Блять, ты меня с ума сведешь, – шепчет он, жадно рассматривая девичье тело.       Опускается к груди, целуя ее не скрытую бюстгальтером часть. Языком проводит по ложбинке между, переходя к другой, а рукой проскальзывает за спину, чтобы избавиться, наконец, от ненужного предмета одежды.       Наби будто током прошибает, когда Чонгук прикусывает один сосок и оттягивает его. Чон изводит ее, хочет заставить ее кричать и умолять о большем, хотя у самого в паху все горит. Он не даст ей пожалеть об этой ночи.       Проделывает то же самое с другим соском, после зализывая. Наби трясет, и он это чувствует. Усмехается, снова беря горошину в рот, посасывает и отпускает, дуя на его. Девушка хнычет от таких манипуляций, ей хочется уже почувствовать его в себе, но она не будет его останавливать. Полностью доверяет ему.       Наигравшись с грудью, Чонгук спускается ниже, рисуя языком мокрую дорожку к пупку, обводя его, и идет ниже. Рукой уже стягивает шорты, с восхищением смотря на кружево. Целует выпирающую тазовую косточку, ведет поцелуями ниже, к самому сокровенному. Прикусывает клитор сквозь ткань, и слышит стон. Такой громкий, что радуется установленной недавно шумоизоляции в квартире. Соседи и так его не сильно жалуют из-за ночного караоке, а уж из-за ночного порно точно захотели бы его выселить.       Брюнет отодвигает ткань в сторону, проходясь пальцами по складкам и наслаждаясь тем, что Наби буквально течет.       – Интересно, нуна, какая ты на вкус?       Наби не успевает ответить, как Чонгук жадно припадает к ее клитору и начинает посасывает его. Она хочет отодвинуться от переизбытка чувств, но Чонгук крепко держит ее за бедра, не давая сдвинуться. Проходит языком между складок, слизывая ее соки, и мычит от удовольствия.       Такая сладкая.       Возвращается к клитору и играет с ним. Посасывает складочки, играет языком у входа, дразня девушку, пока та граничит с обмороком.       Наби вцепляется в одеяло, когда чувствует, что Чонгук вошел в нее языком, надеясь зацепиться так за последние остатки разума. Пытается стонать тише, но получается плохо. Чонгук безбожно трахает ее языком, доводя до самого края, но резко останавливается, когда чувствует, что она начинает сжиматься.        – Не так быстро, нуна, – его хищная улыбка уже перед ее лицом.       Снова целует ее, параллельно избавляя от последнего элемента одежды. Наби жмется к нему сильнее, хочет чувствовать его везде. А он совсем не против.       Чонгук проходит пальцами между складок, нажимает на клитор и снова собирает смазку, которая так обильно вытекает. Подбирается ко входу, снова дразня, но хныканье в поцелуй заставляет его сжалиться. Резко вводит два пальца до самого конца и задерживает их там, чтобы дать привыкнуть. Наби от неожиданности сильно прикусывает его нижнюю губу, но Чонгук даже не замечает этого. Он сосредоточен только на том, как тесно его пальцам внутри, и боится, что кончит только от этой мысли.       Чон разрывает поцелуй, смотрит с восхищением на запыхавшегося менеджера. Раньше он только представлял, как Наби стонет под ним, не надеясь на то, что это когда-то станет реальностью. Но реальность оказалась куда лучше. Щеки Наби покраснели, а глаза горят от возбуждения.       – Ты прекрасна, – шепчет он и начинает двигать пальцами.       Наби удивляется тому, как искусно Чонгук все делает. Когда он успел этому научиться? И главное, с кем?       Но все мысли резко улетучиваются, стоит только Чонгуку немного согнуть пальцы внутри, нащупывая нужную точку. Наби громко стонет, откидывая голову назад, чем парень успешно пользуется, снова атакуя ее шею. Чон двигает пальцами сначала медленно, потом ускоряется, растягивая ее сильнее.       – Чонгук, – как в бреду шепчет она. Хватается за его плечи, как за спасательный круг.       Брюнет уже сам терпеть не может. Джинсы жмут до боли в паху. Вынимает свои пальцы, наблюдая разочарованное лицо девушки, и показательно облизывает их, смотря в ее глаза.       Наби, как под гипнозом, тянется к петелькам на его джинсах и притягивает еще ближе. Расстегивает пуговицу, ведет собачку молнии вниз и проникает рукой в боксеры. Чонгук громко выдыхает от облегчения, лбом утыкаясь в ее плечо.       Как же хорошо ее рука ощущается вокруг его члена.       Наби надавливает большим пальцем на головку, размазывая предэякулят, и опускает руку ниже, сжимая основание. Чонгук рычит, прикусывая ее молочную кожу.       Нет, сегодня он главный.       Быстро встает, чтобы скинуть с себя джинсы с боксерами, и снова нависает сверху, целуя. Наби чувствует, как Чонгук специально проходится членом по складкам, подставляет ко входу и снова вверх. Эта пытка никогда не прекратится. А ей уже хочется кончить.       Чонгук входит сначала наполовину, потом чуть дальше, но ей этого мало. Наби хнычет и обхватывает его ногами, чтобы он начал двигаться сильнее, чем веселит брюнета.       – В тебе так тесно, нуна.       У Наби мурашки по позвоночнику бегут от этого голоса. Такой низкий и дурманящий. С хрипотцой.       – Гуки, – умоляюще шепчет девушка.       А Чонгука срывает с тормозов.       Он толкается со всего размаха до самого упора, выбивая из груди громкий стон. Сам рычит и жмурится от узости.       Еще толчок и еще один. Все быстрее и быстрее.       Наби плавится под ним, пытаясь поймать его ритм, но он слишком частый.       Девушка прикусывает вену на его шее, и Чонгуку срывает голову окончательно. Поднимается и вцепляется в талию мертвой хваткой, немного приподнимая девушку для удобства. Начинает вдалбливаться со всей силы, а Наби даже вздохнуть не успевает. Хватается за одеяло над головой, срываясь на крик. Под таким углом он оказывается еще глубже, доводя каждым толчком до исступления. Но Наби хочет грубее и быстрее. И ей кажется, что она даже озвучивает это.       Чонгук резко выходит из нее и переворачивает на живот, подтягивая к себе за бедра. Девушка пытается удержаться на локтях, но тело ее не слушается. Она упирается грудью в кровать, прогибаясь в пояснице, из-за чего ее попа выпячивается сильнее. Но никаких движений. Наби не понимает, почему он не продолжает, поворачивая голову назад.       Чонгук смотрит на нее с похотливой улыбкой. Следит за каплями, которые стекают по внутренней стороне ее бедер, и облизывает губы удовлетворенно. Наклоняется, снова проходясь членом по промежности, но не входит. Прокладывает дорожку поцелуев по позвоночнику, прикусывая загривок в конце. Собирает ее волосы в кулак и тянет на себя, развязно целуя.       Наби еле хватает сил, чтобы ответить. Их языки танцуют в ленивом танце, который контрастирует с тем, что было до этого. Свободной рукой Чонгук сильно сжимает ее грудь, чувствуя, как девушка дрожит. Отрывается от ее губ и опускает обратно на кровать.       Она хочет чувствовать его внутри, призывно двигает бедрами, за что получает смачный шлепок и громко стонет. Течет еще сильнее.       Чонгук восхищенно смотрит на эту картину, облизываясь. Шлепает еще раз, оставляя красный след. Наби прячет лицо в одеяло, чтобы не разбудить всех своими стонами, но Чонгук снова шлепает.       – Нуна, я хочу слышать, как ты стонешь.       Неожиданно входит до упора, вызывая у девушки не стон, а крик.       Настолько больно, что приятно до безумия.       Чонгук снова срывается на бешеный темп, вдалбливая свою нуну в кровать. А она заводится еще сильнее от звука соприкосновения их тел и соответствующего хлюпанья. Течет от этого еще сильнее, чувствует, как смазка стекает по ее ногам, образуя на кровати мокрое пятно.       Брюнет еще шире раздвигает коленом ее ноги, заставляя девушку выгнуться сильнее. Чонгук наслаждается тем, как его член пропадает в ней, закусывает губу, жмурясь до звездочек перед глазами. Снова смотрит, как Наби кроет под ним, как она все еще пытается оставаться в сознании, хватаясь за противоположный край кровати. Хотя он и сам уже с ума готов сойти.       Наклоняется к ней, кусая за плечо. Рычит на ухо и жарко дышит.       Чон чувствует, что Наби начинает сжимать его в себе и замедляется, переходя на мощные, более глубокие толчки. Выходит почти до самого конца и снова толкается.       – Чонгук, я…       – Кончай, нуна.       И Наби кончает с громким стоном от смеси его приказного тона и ощущения его члена в себе. Брюнет делает еще несколько таких движений и едва успевает выйти, изливаясь на ее бедро с утробным рычанием. По телу проходит сладкая волна удовольствия. Дышит рвано на девичьим ухом, почти сваливаясь на нее. Медленно перекатывается на кровать рядом с ней.       А Наби пытается вернуться в реальность после сокрушающего оргазма. Во рту все пересохло, даже сглотнуть тяжело. Голосовые связки сорваны к чертям собачьим. Хочется пить, но сил нет, чтобы подняться. Тело отказывается ее слушаться.       Чонгук тянет девушку к себе, обнимая, целует в макушку и счастливо улыбается.       – Я больше никогда не встану на ноги, – хрипит Наби, заставляя Чонгука смеяться.       – Отдохни, нуна, – Чонгук поворачивает к ней голову и целует в кончик носа. – Завтра утром продолжим.

***

      Ну утром они не продолжили. Потому что Наби трусливо сбежала.       Чонгук проснулся с блаженной улыбкой на губах, пытаясь с закрытыми глазами нащупать девушку и обнять. Но вторая половина кровати была пустая и холодная.       Брови сразу же свелись на переносице, но брюнет не терял надежды. Вдруг Наби просто встала раньше и пьет свой любимый кофе на его кухне?       Но ни на кухне, ни в ванной ее не оказалось.       Она оставила после себя только стерильный порядок и дыру в чоновской груди. Даже посуду, блять, помыла.       Весь день Чонгук ходил как на иголках. Вечно огрызался на сотрудников, извиняясь после. Ходил с кислым лицом и вечно высматривал в студии макушку Наби, но она даже не удосужилась явиться на его фотосессию, как и на репетицию дэнс-практики, хотя раньше она всегда присутствовала и наблюдала.       К концу дня Чонгук уже готов был волком выть. Пусть он и злился на своего менеджера, но увидеть ее и поцеловать хотелось до зуда во всем теле.       Какого хрена она сбежала? Все же было хорошо.       Брюнет шёл по коридорам компании, сложив руки в карманы широких джинс, когда увидел её выходящей вместе с другими сотрудниками из кабинета Бан Шихёка. Наби о чём-то увлечённо разговаривала с Джихуном, который, какого-то черта, обнимал её одной рукой за плечи.       Чонгуку захотелось убивать. Впервые в жизни.       Руки в карманах сжались в кулаки, но в остальном и не скажешь, что Чон закипает сейчас, словно чайник.       – Менеджер! – окликает он.       Наби резко останавливается, медленно оборачиваясь. А поворачиваться было очень страшно, после ее утренней выходки.       Джихун что-то говорит ей напоследок, а после уходит, оставляя девушку наедине со своим подопечным. А Наби, кажется, не дышит.       Чонгук стоит позади нее со сжатыми челюстями, непроизвольно играя желваками. Он злится и очень сильно. Наби видит его таким, наверное, первый раз.       Айдол угрожающие начал приближаться к ней, пугая ее еще больше, но нельзя палиться слишком сильно. Везде полно чужих ушей, даже если в коридоре пусто.       – Чонгук, пошли ко мне в кабинет, если есть какие-то вопросы, – Наби сама удивляется такому ровному тону своего голоса, потому что поджилки-то дрожат.       – Вопросов уйма, менеджер.       Тон его голоса устрашающий, но Наби берет себя в руки и разворачивается, чтобы пройти с Чонгуком в своей кабинет. И впервые в жизни жалеет, что он находится в самом конце этажа, где ее никто не слышит и не тревожит лишний раз.       Дорога до нужной комнаты проходит в гнетущем молчании. Наби спиной чувствует агрессивные флюиды подопечного и продумывает план, как успокоить парня, чтобы он не разнес ее кабинет в порыве гнева.       Она вводит пароль, открывая кабинет и входит в помещение, сразу же проходя к своему столу, пока Чонгук захлопывает дверь с такой силой, что она чуть с петель не слетает. Наби дергается от страха и даже боится повернуться.       – Ничего не хочешь сказать? – начинает он.       Наби поджимает губы и жмурится. Что она должна сказать?       Что любит Чонгука, но не хочет портить его репутацию и терять работу? Или что она тысячу раз пожалела о случившемся, коря себя за проявление слабости?       Столько лет держалась, а тут на тебе.       – Наби, – слышится возле уха, и девушка вздрагивает.       Лучше бы он просто накричал на нее от обиды, чем ждал хоть каких-то объяснений. Но Чонгук не такой, он никогда голоса на нее не повышал.       – Чонгук, – начинает девушка и резко замолкает.       – Я уже двадцать шесть лет Чонгук. Скажи что-нибудь новенькое.       Голос пропитан сарказмом и ядом, но не потому что Чон ненавидит Наби, а потому что пиздецки обижен. Он надеялся, что после этой ночи у них все будет по-другому, но девушка пряталась от него целый день и даже не объяснилась.       Наби набирается смелости и разворачивается к брюнету, поднимая на него глаза. Он моментально считывает в них сожаление и уже не знает, хочет ли слышать какие-либо ее объяснения или нет.       – Что ты хочешь от меня сейчас услышать? – шепчет она. Глаза краснеют, а в носу неприятно щиплет, но она игнорирует это, не отрывая своих глаз от глаз напротив.       – Почему ты ушла? – Чонгук смягчается, видя ее состояние.       Мягко прикасается к ее щеке пальцами, ведя ими вниз к шее. Наби прикрывает глаза от его нежности. Хочется, чтобы он всегда вот так вот прикасался к ней, хочется слушать его нежный голос. Но нельзя.       – Потому что так надо.       – Кому так надо? Мне точно так не надо. Я влюблен в тебя, Наби. И я думал, ты достаточно умная девочка, чтобы понять это.       Наби мычит и опускает голову. А Чонгук ждет. Ждет хоть какого-то ответа, но слышит только тихий всхлип.       – Наби, почему ты плачешь? – он поднимает ее лицо за подбородок и вытирает мокрые дорожки слез со щек.       Девушка набирает в легки больше воздуха, собираясь с силами, и начинает говорить:       – Чонгук, это все неправильно. То, что произошло ночью – огромная ошибка. Мы повели себя непрофессионально. В контрактах четко указано, что никаких отношений между менеджером и артистом быть априори не может, и если хоть кто-то узнает о том, что мы переспали, то я останусь без работы. И тебе точно наказание придумают. А если кто-то узнает вне компании? Ты хоть представляешь, какой это будет скандал? Давай просто забудем все?       По ее лицу так и продолжают литься слезы, и говорит она все это параллельно со всхлипами. У Чонгука сердце кровью обливается, смотря на нее, но он не может просто все забыть.       – Нет, Наби, я отказываюсь это забывать, – он берет ее лицо в свои руки и притягивает ближе. – Плевать я хотел на то, как отреагирует компания, а тем более другие. Я люблю тебя, понимаешь? Я хочу, чтобы ты была не только моим менеджером, но и моей девушкой. Если хочешь, я поговорю Шихёком. Он дядька, хоть и строгий, но понимающий. Другим же мэмберам разрешил отношения начать. Мы чем хуже? Пожалуйста, не отталкивай меня.       Последние слова Чонгук шептал уже прямо в губы, которые сразу же поцеловал. Нежно и трепетно, вкладывая в поцелуй все чувства, которые в нем есть.       Наби вцепилась в край его футболки, сжимая ее до побеления костяшек. В ее голове сейчас громко спорили две стороны: одна кричала о том, чтобы Наби оттолкнула от себя парня, а вторая нашептывала согласиться и принять уже, наконец, свои чувства.       И выиграла вторая.       Тепло медом разливается в груди Чонгука, когда Наби начинает двигать своими губами ему навстречу. Парень улыбается в поцелуй и проникает языком в ее рот, заводясь с пол-оборота.       Поцелуй из нежного быстро перерастает в страстный, и Наби хочет отстраниться, чтобы остановить это, но Чонгук крепко держит ее затылок и не отпускает. Не так просто.       Но отстраниться все-таки приходится, когда легкие уже начинает печь от недостатка кислорода.       – Моя сладкая нуна, – Чонгук широко улыбается, бегая глазами по лицу любимой и поверить не может, что она теперь его девушка.       От счастья хочется орать на всю компанию, но Наби точно будет против такого проявления чувств. Поэтому он снова целует. Более напористо и жадно. Заставляя ее колени дрожать.       Чонгук делает небольшой шаг вперед, припечатывая девушку ягодицами к краю стола, и скидывает оттуда все, не прерывая поцелуй. Хочется ее здесь и сейчас. Как в его фантазиях, которые он собирается воплотить в жизнь в ближайшее время.       Даже сосчитать сложно, сколько раз Чонгук сидел в этом кабинете и вместо того, чтобы слушать своего менеджера, представлял, как трахает ее на этом столе.       Брюнет приподнимает Наби, усаживая ее на стол, и стягивает с себя футболку, оголяя тело перед девушкой, которая до этого момента еще надеялась остановиться, но когда перед глазами снова оказался идеальный рельеф, она не смогла удержаться, прикасаясь к нему пальцами.       Чонгук снова целует, но уже нежнее, загораясь от ее холодных пальцев на его теле. Шумно дышит, когда она задевает ногтями его соски и вцепляется в ее бедра с такой силой, что там останутся отметины. Ведет вверх по ее бедрам, сжимает ягодицы и поднимает руки к талии, чтобы выправить ее блузку из брюк.       Наби уже сама сдерживаться не может, тянет Чонгука за край штанов ближе и пытается справиться с пряжкой ремня. А когда ей это не удается из-за дрожащих пальцев, разочарованно стонет.       Чон отрывается от ее губ и усмехается, смотря в просящие глаза.       – Нетерпеливая моя, – Чонгук чмокает ее несколько раз, берясь за свой ремень, – сейчас я трахну тебя. Не спеши.       Пока Чонгук разбирается с джинсами, Наби растягивает свою блузку, оставляя ее распахнутой. Возбуждение уже дошло до такого пика, что если она через минуту не почувствует его член в себе, то, наверное, умрет.       – Жаль ты не в той обтягивающий юбке, нуна, – шепчет Чонгук в ее губы, снимая с нее брюки. – Было бы намного удобнее.       Наби закатывает глаза на его глупое замечание и хочет уже что-то сказать, но закусывает губу сразу, как чувствует его пальцы между ног.       – Блять, ты уже вся насквозь, нуна, – Чонгук не дает ей ответить, целуя ее, и погружается пальцами в теплую тесноту.       Он наслаждается тем, с какой легкостью пальцы скользят в ней из-за количества смазки, и радуется тому, что Наби реагирует так только на их поцелуи.       Наби отстраняется от губ брюнета, откидывая голову с немым криком.       Как же хорошо.       Чонгук открывает рот, машинально повторяя за ней, и тяжело дышит, ускоряя движение пальцев. Вторая его рука поднимается к шее и несильно сжимает ее, чтобы усилить все ощущения.       – Чонгук, ты можешь уже… – Наби прерывается на полуслове, когда Чонгук добавляет в двум пальцам еще один, растягивая ее сильнее.       – Могу что? Попроси меня.       – Трахни меня уже нормально, – на выдохе шепчет она.       Чонгук пошло улыбается, вытаскивая свои пальцы из девушки, и стягивает свои боксеры с дьявольским огнем в глазах.       – Сделаю все, что пожелает моя нуна.       Наби откидывается спиной на стол, когда чувствует его член у входа, которым он проводит вверх-вниз, собирая ее смазку. Чонгук пододвигает Наби ближе и медленно погружается в нее под сладкий сдавленный стон.       Дает себе время, чтобы привыкнуть к тому, как она идеально обхватывает его член и начинает медленно двигаться. Сегодня он не спешит, хочет отпечатать каждый момент в своей голове. Тихо хрипит, когда Наби нарочно сжимает его в себе. Закидывает одну ее ногу себе на плечо, чтобы играться пальцами с ее клитором.       Девушка кусает ребро ладони, чтобы не начать кричать в эту же секунду. Возбуждение смешивается с волнением от той мысли, что кто-то нагрянет в кабинет. Хорошо, что дверь захлопывается автоматически и никто, кроме Чонгука, сюда без стука не врывается. Внизу живота все горит огнем. Еще немного и она кончит, но Чонгук не дает этого сделать. Убирает пальцы с клитора и останавливает любые движения.       – Должен ли я дать кончить своей нуне? – спрашивает издевательски. – Нуна ведь бросила меня утром. Надо ее проучить, да?       Наби приподнимается на локтях и отрицательно машет головой с закусанной губой, из-за чего Чонгук усмехается. Тот факт, что Наби полностью в его власти, ужасно нравится ему.       Брюнет хмыкает и начинает двигаться в бешеном ритме, вытрахивая из Наби все, что можно и нельзя. Со стола что-то громко сваливается, но на это даже никто внимания не обращает. Наби хрипит, чувствуя, как внизу живота вот-вот уже разорвется комок возбуждения, и молит Чонгука не останавливаться.       А Чонгук сам уже с катушек летит. Чувствует, что она уже на пределе и ускоряется еще сильнее, удивляя сам себя. Наби закрывает свой рот ладошкой и жмурится, чувствуя, как что-то внутри нее взрывается, разливаясь по всему телу сладкой негой.       Это невозможно. Таких оргазмов не бывает.       Чон выходит из Наби и проводит по члену рукой несколько раз, кончая на пол, и наваливается на нее почти всем весом. Пытается отдышаться, но легкие горят так, будто он кроссфит Намджуновский только что завершил.       Немного придя в себя, Наби зарывается в волосы Чонгука, массажируя ему голову. Его волосы сырые от пота, но это ее ни капли не смущает.       – Надеюсь, теперь ты не сбежишь? – Чонгук поднимает голову и с насмешкой смотрит на свою девушку. Это риторический вопрос, потому что теперь у нее такого шанса не будет. Он не позволит.       – Не сбегу, – Наби улыбается и тянет Чонгука на себя для поцелуя.       И пусть она даже потеряет работу после всего этого. Чонгука она любит больше, чем какую-то работу менеджера.