Море подскажет

Пролог Кто видел море — тот сюда вернётся, Оно магнит и красная строка. Оно владеет сердцем флотоводца И сердцем рядового моряка. Оно чарует жителя степного, Оно пленяет гостя из лесов. Оно всегда отзывчиво и ново — И все секреты прячет на засов! Оно меня, как цепью приковало, Мажорной, многобалловой волной. И я хочу сплошную кипень вала, Как сувенир, на память взять с собой. И ото всей души землепроходца Я утверждаю истину одну: Кто видел море — тот сюда вернётся, Не глядя на чины и седину.       Кто хотя бы раз чувствовал своего человека, ни с кем его не спутает. Как с морем: если ты хотя бы раз ощутил его вкус, запах и прикосновение, то никакая река им уже никогда не станет и его не заменит. Часть 1 ОН       Море нарядилось в синий-синий, насыщенный, глубокий и глубинный. Позволяло взрезать себя в бурливую снежную пену, смеющуюся белыми пузырьками-помпончиками. Подбрасывало вверх горсти капель, невесомой моросью оседающих на коже и сдуваемых ветром в солнечном калейдоскопе. Синева расходилась во все стороны, расстилалась к горизонту, чуть бледнея на самом стыке с чистым голубым небом. Удивительно, но линия встречи воды и воздуха никогда не производит впечатление ограничения, называясь границей. Ведь я знаю, что это иллюзия, лишь приглашающая дотягиваться и двигаться дальше.       Отец разрешил мне держать штурвал, выйдя на открытое пространство. Он давно допустил меня управлять нашей небольшой яхтой, но не во время массовых катаний туристических групп. Он мне доверяет, просто не хочет волновать и отвлекать временных гостей от морской прогулки на мальчишку-капитана. Мне шестнадцать, я с младенчества на палубе! Только все эти случайные чужие люди не в курсе. Да и слово настоящего капитана — непререкаемый закон. И если я хочу, чтобы в будущем моё слово имело такой же вес, сейчас я должен научиться уважать своего капитана. Даже если не согласен с ним. Особенно, если не согласен.       Незнакомцы прохаживаются мелкими шажками, поддерживают равновесие всеми подручными средствами, сидят на лавках, ловят на телефоны наиболее удачные кадры, болтают, смеются. Сегодня больше разновозрастных детей. Отец сказал, что какая-то художественная школа с земли на выезде. Странное они выбрали место для занятий — им бы на ногах устоять, а не рисованием заниматься. Хотя они не рисуют, слушают нескольких женщин и крутят головами налево и направо. И только одна девчонка — сколько ей? лет тринадцать-четырнадцать? — будто сама по себе.       «Нескладный подросток» совсем не про неё. Худые ноги, но со всеми изгибами от точёных лодыжек до нежных коленок и голени с фигурной формой, тонкая талия, трогательные выпуклые позвонки, помечающие любопытно вытянутую длинную шейку, и копна коротких пшеничных волос, словно хохочущих над запутавшимся в них ветром. Белые шорты и футболка-тельняшка очень удачно вписывают её в окружающий пейзаж. Ни солнцезащитных очков, ни панамы. Ослепительные лучи заигрывают с ней и друг другом без преград и ненужных ужимок. Она ловит их, не прячась, открыто, нараспашку.       Отец перехватил управление. Я выполнил пару новых мелких поручений, тихо подошёл и облокотился о леер рядом с девчонкой. Она жадно вглядывалась в кипящее волнами море, играющее в перешлёпывания с бортом яхты. — Что ты видишь? — спросил у её сосредоточенного профиля. — Жизнь, — ответила, не отрываясь от своих наблюдений.       Я улыбнулся. Море всегда было живым для меня. Как же девчонка с суши смогла рассмотреть самую его суть за несколько минут, перевешиваясь через поручни и сама излучая жажду этой жизни?! — А что видишь ты? — Её голубые глаза отражали в меня небо над головой и прозрачное трепетание на самой поверхности воды под нами. — Что вы нашли общий язык, — я мотнул головой вниз.       Она звонко рассмеялась. — Твоё задание определено, — раздался сзади женский голос.       Мы обернулись. Подошедшая женщина, одетая в светлый сарафан с развевающимся подолом, с соломенной шляпкой на голове, удерживающей её золотистые, похожие на девчонкины, волосы, положила руки на плечи девочки, слегка приобнимая её. «Наверное, её мама», — подумал я. Они были неуловимо похожи лёгкостью движений и общения. Сам я похож на отца, но глаза у меня мамины. Как говорит папа, его смыло лишь одной волной — посланной её взглядом. Моя мать — настоящая жена моряка.             Обустроила наш дом на берегу и не вмешивается в морские дела, хотя разбирается в них не хуже бывалых рыбаков. — Назовём твою будущую картину «Так смеётся море». Что скажешь? — Женщина убрала непослушную чёлку с девичьего лица. — Я попробую, — кивнула та в ответ.       Я наблюдал за их взаимодействием и не сомневался, что у неё получится. Море дарит ей свой смех, которым она с лихвой делится с ним сама. ОНА       Море нарядилось в синий-синий, насыщенный, глубокий и глубинный. Позволяло взрезать себя в бурливую снежную пену, смеющуюся белыми пузырьками-помпончиками. Подбрасывало вверх горсти капель, невесомой моросью оседающих на коже и сдуваемых ветром в солнечном калейдоскопе. Синева расходилась во все стороны, расстилалась к горизонту, чуть бледнея на самом стыке с чистым голубым небом. Удивительно, но линия встречи воды и воздуха никогда не производит впечатление ограничения, называясь границей. Ведь я знаю, что это иллюзия, лишь приглашающая дотягиваться и двигаться дальше.       Отец снова отправил нашу художественную школу провести пленэрные сессии в новых локациях — в этот раз на морском побережье. Он сам неоднократно бывал здесь, вдали от туристического нашествия. Пару раз брал меня с собой. Правда, с ним мы жили не в самом городке, а в деревушке в нескольких километрах от него. Я плела венки и подглядывала за папой, как он подолгу сидел, всматриваясь куда-то далеко-далеко, а потом непрерывно заносил эскизы в свой альбом. Однажды мы вместе лежали в траве и рисовали пальцем по небу, отгадывая по контурам задумки другого.       Сегодняшняя поездка не была экскурсией. Только учителя, ребята и погружение в естественную среду. Я не хотела делать наброски. Во-первых, такая невероятная красота вокруг поглощала. Ею хотелось наслаждаться, не отвлекаясь. Во-вторых, требовала смелости и уверенности рискнуть перенести её в альбом. В-третьих, качало. Не сильно, но ощутимо, хотя не мешало любоваться бескрайним пейзажем и простором, добавляя ощущение полёта.       Народ постепенно немного осмелел, начал прохаживаться мелкими шажками, поддерживая равновесие всеми подручными средствами, ловить на телефоны наиболее удачные кадры, болтать, смеяться.       Высокий крепкий парень, уверенно идущий по палубе, привлёк моё внимание. Сколько ему? Лет шестнадцать-семнадцать? Явно из местных. Казалось, он не замечает волн или очень точно ловит их особый ритм. Он встал за штурвал, когда мы отошли подальше от берега. Так похож на настоящего капитана. Я расположилась сама по себе справа на носу нашего кораблика. Мне не было видно со своего места, куда смотрит рулевой, но я была абсолютно уверена, что он видит меня.       Улыбаясь, я свесилась с перил, проникая взглядом глубже в воду, туда, где волнующиеся перекаты отражались, но не сбивали царящую ниже спокойную тишину. В нашу последнюю поездку с отцом он водил меня к обрыву. Мы подползли на животе к самому краю, сравняли уровень земляной кромки с морской гладью и рисовали пальцем уже по морю, иногда сбегая в небо. Сейчас я ловила подобное ощущение слияния стихий. Нескладным подростком — вот кем я себя ощущаю в свои тринадцать. Длинные худые ноги и руки, острые коленки и локти, талия, правда, тонкая, но не явная на фоне общей худобы, ключицы костисто выпирают, волосы непослушные. Зато цвет золотистый — он мне точно нравится. Решила их немного отрастить, и сейчас они радуются свободе той длины, когда их нельзя ни собрать, ни заколоть, но мне, как ни странно, это тоже нравится. В белых шортах и приталенной футболке-тельняшке я чувствую себя юнгой, привольно и безрассудно щурящимся из-за ослепительных лучей, но не желающим скрываться за тёмными очками или лёгкой бескозыркой, которые жутко не люблю.       Я жадно вглядывалась в кипящее волнами море, играющее в перешлёпывания с бортом яхты, и не заметила, как тот парень тихо подошёл и облокотился о поручень рядом со мной. Чуть не свалилась за борт, услышав его неожиданный вопрос. — Что ты видишь? — спросил он, глядя на мой профиль, выражение которого я изо всех сил старалась сохранить сосредоточенным и спокойным. — Жизнь, — ответила, не отрываясь от своих наблюдений. Он улыбнулся. Я видела боковым зрением. Перевёл взгляд на море. Я не сомневалась, что оно было его давним добрым знакомым. — А что видишь ты? — Его синие глаза сверкали на солнце и отражали в меня глубины под нами. — Что вы нашли общий язык, — он мотнул головой вниз. Я звонко рассмеялась. — Твоё задание определено, — раздался сзади знакомый женский голос.       Мы обернулись. Моя любимая преподаватель, одетая в светлый сарафан с развевающейся юбкой, с соломенной шляпкой на голове, удерживающей её золотистые, похожие на мои, волосы, положила руки мне на плечи. Нас часто принимали за маму и дочку. Приятное сравнение. Я бы хотела приобрести такую же лёгкость движений и общения. Моя мама поёт в хоре и очень много гастролирует. Я редко её вижу. Хотя мы всё равно похожи. Моя учительница, которая обнимает меня сейчас, часто говорит, что я рисую словно пою. И это точно во мне от мамы. — Назовём твою будущую картину «Так смеётся море». Что скажешь? — Она убрала расшалившуюся чёлку с моего лица. — Я попробую, — кивнула я в ответ.       Парень наблюдал за нашим взаимодействием. И словно молча говорил, как уверен, что у меня получится. Его светлые ресницы взлетали в такт волнам, которые накатывали с шелестящим смехом. Часть 2 Через 5 лет ОН       Я проверял яхту перед началом очередной морской прогулки по частному заказу. В сезон они не редки, а мы заслужили и наработали репутацию надёжного судна, будь то ловля рыбы, катание туристов, аренда для обзорных экскурсий или морских прогулок. Несмотря на то, что сразу после школы я год отслужил на морфлоте, после поступил на судовождение в университет и львиную долю времени провожу вне дома, приезжая лишь на каникулы и иногда на выходные, я давно сбился со счёта, сколько рассветов встретил на популярных рыбалках с тихим шепотом «солнце встает будто из самого моря», переходящим в высокий возглас «вот это рыбина!», или закатов проводил эдаким невидимым, но необходимым, третьим лишним.       Приближение нашей сегодняшней группы я услышал спиной. Нарастающий гул, хихиканье и характерное причмокивание сандалий на босу ногу. Вспышкой мелькнуло что-то неуловимо знакомое рядом, заставив распрямиться и посмотреть вслед. Я провожал взглядом стройную девушку в белых шортах и футболке-тельняшке. Ни солнцезащитных очков, ни панамы. Она полуобернулась к идущему рядом молодому человеку, и ровные, красивые, не закрывающие длинную шею пшеничные волосы взметнулись, словно заманивая ветер запутаться в них. Та девчонка вернулась, превратившись в девушку, сохранившую лёгкость движений, которые привлекли меня с самого начала.       Последнее время мы с отцом чередовались, выводя яхту от причала в открытое море. Сегодня ведущим был я. И обрадовался, когда моего капитана отвлекла вопросами троица шумных подростков. Я нашел её глазами. На том же месте, чуть перегнувшись через поручни, сама по себе. Неожиданно подумалось — если пригласить её на свидание, можно было бы подняться к маяку. Местные девушки принимали «старый фонарь» и само море как данность, не стоящую отдельного внимания, и не обладающих налётом романтики, которые так манили сюда приезжих. Хотя я жил здесь с самого рождения, но вид на море из любой точки оставался для меня неизменно привлекательным и родным, наполняющим меня изнутри, как запах снастей и маминой ухи. Здесь я был дома. Лучшее место, где дышится полной грудью, где глубокий сон и покой в душе. Где ветер и волны. И солёный воздух, въевшийся в кожу. — Пройдись к гостям. — Я не заметил, как подошёл отец и долго ли он стоял, наблюдая за мной.       Я просто кивнул в ответ, отгоняя от себя чувство, словно был застукан за чем-то очень личным, и передал ему штурвал. Спустился в каюту, показал прятавшимся там от солнца девочкам, где можно взять холодную воду, проводил заплутавшего мальчишку в туалет и, наконец, направился к той девушке, убедившись, что она всё также на носу.       Я тихо подошёл и облокотился о леер рядом с ней. В этот раз она смотрела вдаль, позволяя ветру обдувать лицо и облеплять весь её силуэт устремляющейся за ним одеждой. Я же позволил себе несколько секунд порассматривать её украдкой. — Что ты видишь? — спросил у её расслабленного профиля. Она сразу повернулась ко мне. — Мир. Огромный, но порой умещающийся в капле моря. — Смахнула брызги с моего локтя. — А что видишь ты? — Что мир видит тебя, как и ты его. — Я тонул в её голубых глазах. Она рассмеялась. — Вы наш капитан? — раздался сзади мужской голос.       Мы оглянулись. Подошедший салага в зеркальных очках отразил наши лица вполоборота со схожим выражением… досады. Или мне показалось? Он положил руку на талию девушки, слегка приобнимая. «Наверное, её парень», — подумал я. Она не дёрнулась и не взглянула на него возмущенно, хотя и не прислонилась к нему, продолжая прижиматься к поручню. — Нет, — с заминкой ответил я на его вопрос. — Помощник капитана. — Старпом, верно? — Непослушная чёлка закрыла её небесные глаза. Она резко сдула её в сторону, не оставив ни единого шанса потянувшимся пальцам своего кавалера убрать волосы с девичьего лица. — Верно, — я улыбнулся. — В прошлый раз я представляла себя юнгой, — она прямо обозначила, что мы уже встречались и передо мной именно та самая девочка. — Каким будет моё повышение? — Держи краба, матрос. — Я протянул ей руку. Она широко улыбнулась и вложила свои тонкие прохладные пальцы в мою ладонь. ОНА       Я снова здесь. Теперь в роли выпускницы нашей художественной школы и помощницы моим чудесным преподавателям. Что-то в духе вожатой для непоседливых младших учеников. Язык пока не поворачивается назвать себя студенткой. Репинка — казалось бы ожидаемо и прогнозируемо, но не менее волнительно для меня — начнётся только через полторы недели. А пока отдых, воздух, прогулки, впечатления, море и… Миша.       Он хороший и… всё. С ним спокойно и приятно… и он просто друг. А хочется, чтобы тянуло, чтобы внутри сжималось и взрывалось, чтобы смущаться и осмеливаться, чтобы волнение и в мыслях, и по телу, и без раздумий с разбегу кинуться в него, как в море, которое манит, немного страшит своей силой и одновременно ею же окутывает. Перед поездкой я мысленно загадала трижды. Во-первых, найти ту же яхту для прогулки.       Если первый пункт будет исполнен, тогда во-вторых, увидеть того парня-почти капитана. Думаю о нём — и сразу под ключицей сжимается. Пусть будет в-третьих! Пусть он меня узнает и заговорит. Загадала про себя, и сама же чётко поняла, что встречаться с Мишей не буду. Дружить буду, а дальше через силу нельзя — нечестно и некрасиво. Яхта нашлась. Она явно наработала репутацию надёжного судна, и частные заказы на морскую прогулку точно не были редкостью для её владельца. Моё неутолимое желание романтики услужливо нарисовало какие на ней можно встретить рассветы, когда солнце, без сомнений, встаёт из невидимых глубин моря, или проводить закаты, когда оно прячется в самое сердце горизонта.          Приближение нашей группы ознаменовалось гулом, хихиканьем и характерным причмокиванием сандалий на босу ногу. Молодой человек, склонившийся над толстым канатом, заметно напрягся, сверкнул коротко стриженным выгоревшим затылком, и под моей ключицей снова что-то сжалось.       Я прошла максимально близко рядом с ним, успев заметить, как он распрямляется, и чувствуя спиной его провожающий взгляд. Специально мною надетые белые шорты и приталенная футболка-тельняшка создавали некий эффект дежавю. Ни солнцезащитных очков, ни панамы, которые всё так же не люблю. Я полуобернулась к нагнавшему меня другу и почувствовала, как ветер путается в моём взметнувшемся каре. Тот парень вполне мог превратиться в настоящего капитана, сохранившего уверенность движений, которые ловят особый ритм волн.       Я обрадовалась, когда Мишу отвлекли вопросами младшие мальчишки. Я нашла его глазами. Он снова стоял за штурвалом. Как и я снова на том же месте, чуть перегнувшись через поручни, сама по себе. Неожиданно подумалось, что если бы он пригласил меня на свидание, то можно было бы подняться к маяку. Я была на нём давно, вместе с папой, а дух захватывает до сих пор. Огромный прожектор и само море с фонарной башни стоят отдельного внимания и обладают таинственным магнитом притяжения. Хотя вид на море из любой точки для меня всегда неизменно привлекателен и наполняет изнутри. Лучшее место, где дышится полной грудью. Где ветер и волны. И солёный воздух, проникающий в кожу.       В этот раз я смотрела вдаль, позволяя ветру обдувать лицо и своевольничать с одеждой. Он тихо подошел и облокотился о поручень рядом со мной. Несколько секунд мы украдкой рассматривали друг друга. — Что ты видишь? — спросил он у моего профиля, который я изо всех сил удерживала не расплыться в улыбке. Я повернулась к нему. — Мир. Огромный, но порой умещающийся в капле моря. — Я смахнула брызги с его локтя. — А что видишь ты? — Что мир видит тебя, как и ты его. — Он встретился со мной взглядом, и я вспомнила морскую синеву его глаз. Я рассмеялась. — Вы наш капитан? — раздался сзади знакомый мужской голос. Мы оглянулись. Подошедший Миша в зеркальных очках отразил наши лица вполоборота со схожим выражением… досады. Или мне показалось? Он положил руку на мою талию, слегка приобнимая. Я не дёрнулась и не взглянула на него возмущенно, продолжая прижиматься к ограждению. Такой показательный жест меня раздразнил. — Нет, — с заминкой прозвучал ответ на Мишкин вопрос. — Помощник капитана. — Старпом, верно? — Непослушная чёлка упала мне на глаза. Я резко сдула её в сторону, не оставив ни единого шанса потянувшимся пальцам своего настырного кавалера убрать волосы с моего лица. — Верно, — он улыбнулся. — В прошлый раз я представляла себя юнгой, — я прямо обозначила, что мы уже встречались и что я его узнала. — Каким будет моё повышение? — Держи краба, матрос. — Он протянул мне руку. Я широко улыбнулась и вложила свои пальцы в его большую, немного шершавую, тёплую ладонь. Часть 3 Через 5 лет ОН       Сегодня запланирована утренняя прогулка. Заказ был оформлен через сайт ещё полгода назад.       Мы действительно не сбавляли обороты и продолжали активно развиваться. Семейный бизнес расширялся, предоставляя постоянную работу и сезонную подработку уже людям со стороны. Получив образование, я сосредоточился на поставках рыбы, более дальних рейсах, но в летний сезон сменно катал и туристов. Привычно осматривая яхту перед выходом в море, я поймал себя на повторяющейся мысли, которая возникала в голове каждый раз, когда поступал частный заказ для отдельной группы: если та девушка окажется на носу нашего корабля снова, я, наконец, узнаю её имя.       Отец ушёл встречать гостей. Я остался, чтобы завершить последние приготовления. Отходя от причала, поприветствовал своего давнего друга, возвращавшегося после утренней рыбалки. Скользнул взглядом по палубе, где рассредотачивались подростки и несколько взрослых, и вспышкой выхватил девушку, направлявшуюся прямо на нос. Та же одежда: белые шорты и футболка-тельняшка. Отросшие, заплетённые сложной косой вокруг головы всё те же пшеничные волосы с золотистыми прядками, выбившимися на висках. Длинная шея и выступающие позвонки. Лёгкость движений, только женственнее и плавнее. Ни панамы, ни солнцезащитных очков. И мой пульс бьётся в унисон покачиванию её завитков над ушком.       Отец куда-то запропастился. Я старался не глазеть постоянно на одинокую фигуру впереди. Отвлёкся на несколько секунд — и она исчезла. Вернее, отошла. Возможно, теперь она сама преподаватель, и ребятня слушает её с открытым ртом, мотая головами налево и направо. Наконец, появился капитан и отправил меня в трюм. Я привык делать конкретное дело, не распыляясь в этот момент на последующие. Тогда оно продвигалось быстрее и качественнее. Но сейчас все мои старания отодвинуть размышления об этой девушке терпели полное крушение. К тому же, пропорционально росла досада на проволОчку и вероятность вообще не застать её в одиночестве. Я закончил, взбежал наверх и запнулся на последней ступеньке. Потряс ногой. Прищурился и шумно выдохнул, заметив тонкий силуэт у борта.       Я тихо подошёл и облокотился о леер рядом с ней. Она стояла, слегка прикрыв глаза и чуть откинув голову назад. Возникло непреодолимое желание взять её за руку, чтобы удержать, иначе, казалось, воздух подхватит её, и она взлетит. — Что ты видишь? — спросил у её загадочного профиля. — Чувства. — Она моргнула и перевела взгляд на меня. — А что видишь ты? — Что ты их центр, — произнёс, сам оказавшись в центре её голубой бездонности. Она словно замерла с распахнутыми глазами, глядя внутрь меня. — Что слушаешь? — Я с удивлением заметил маленькие наушники под золотистыми завитками. Она непонимающе на меня уставилась. Я прижал указательный палец к своему уху. Она усмехнулась, вынимая белые шарики. — Себя. Мне иногда нужно услышать свои ощущения. Поскольку внешний шум прямо сейчас я отключить не могу, отключаю себя от него. — Лови! — раздался сзади звонкий детский голосок. Мы оглянулись. В её ноги под коленками уткнулась маленькая девочка лет четырёх в белой бандане с козырьком. Она немного присела от неожиданности и подхватила пухленькую ладошку в свою руку. — Поймала! — широко улыбнулась ребёнку. — Это я тебя поймала! — не согласилась с ней девчушка, сжимая пальцы девушки и задирая головёнку вверх.       Большие круглые голубые глаза смотрели теперь на меня. «Наверное, её дочка», — подумал я. Что-то сжалось под ключицей. Я сделал глубокий вдох. Какими бы запоминающимися ни были наши встречи, жизнь не состоит лишь из таких кратковременных прогулок раз в пятилетку. Хотя она точно меня узнала и ждала, намеренно появляясь в одинаковой одежде и выбирая одно и то же место на яхте. — Ты дядя-моляк? — вернул меня на землю детский вопрос. — Да, — кивнул, наклонившись к ней. — А я молячка! — Малышка гордо расправила своё полосатое платьице. — Хочешь посмотреть на волны? — вопрос сорвался прежде, чем я осознал своё предложение.       Я подсадил девочку на локоть, а она крепко обняла меня за шею, щурясь от ветра и солнечных бликов на воде.  На моё лицо был устремлен внимательный взгляд небесных глаз, выражение которых не поддавалось определению. И под ключицей стало совсем тесно. ОНА       Сегодня запланирована утренняя морская прогулка. Заказ я оформила через сайт ещё полгода назад. Наши «знакомцы» не сбавляли обороты и продолжали активно развиваться. Их семейный бизнес расширялся, но в летний сезон они продолжали время от времени катать и туристов.       Привычно пересчитывая по головам учеников нашей небольшой художественной школы перед выходом, я поймала себя на мысли, что волнуюсь всё больше и больше, надеясь, что тот же парень снова окажется за штурвалом корабля, и я, наконец, узнаю его имя.       Владелец яхты, он же капитан и отец старпома, как я выяснила, проштудировав их сайт, намеренно избегая информации об именах и датах, встречал гостей. Мы поднялись на борт. Он стоял за штурвалом. Высокий, крепкий, загорелый, с теми же коротко стриженными светлыми волосами. Снявшись с якоря и отойдя от причала, поприветствовал возвращавшееся в порт судно.       Пока подростки и несколько взрослых рассредотачивались по палубе, я направилась к своему теперь уже воистину любимому месту на носу яхты. Бессменные по стилю белые шорты и футболка-тельняшка с отсутствием панамы и солнцезащитных очков как будто приветствовали окружающий пейзаж. Отросшие, заплетённые косой вокруг головы волосы рьяно высвобождали из прически отдельные прядки на висках, чтобы поиграть с ветром, и ниже, чтобы пощекотать шею. Изо всех сил я пыталась двигаться плавно и легко. Хотя мой пульс бился в унисон с волнами.       Я ловила секунды отдаления от берега, набора скорости и погружения в разворачивающуюся бескрайность впереди, стараясь не оборачиваться постоянно на рулевого и ощущая затылком его взгляд. Меня быстро отвлекли. Пришлось покинуть свой «пост» и провести точечную экскурсию по береговым видам со стороны моря, акцентируя, что стоит взять на заметку для будущих работ. Ребятня обычно слушает меня с открытым ртом, мотая головами налево и направо.       Я им пока просто старший товарищ, бывалый в этих краях человек и та, с кем можно на «ты», и кому вопросы задаются без ограничений. За штурвалом обнаружился сам капитан. Он исчез. Вернее, отошёл. Я привыкла делать несколько дел одновременно, просчитывая ещё и последующие. Тогда они продвигались быстрее и веселее. Но сейчас все мои старания отодвинуть размышления об этом парне и разложить поэтапно на первое, второе и третье терпели полное крушение. К тому же, пропорционально росла досада на проволОчку и вероятность вообще его не застать в одиночестве. Моя напарница переключила внимание наших подопечных на себя, и я поспешила занять ключевую позицию, поскользнувшись и практически повиснув на поручне, чудом сохранив равновесие в последнее мгновение. Потрясла ногой. Шумно выдохнула и прищурилась, почувствовав его приближение.          Он тихо подошёл и облокотился о леер рядом со мной. Я стояла, слегка прикрыв глаза и чуть откинув голову назад. Возникло непреодолимое желание взять его за руку, чтобы удержаться, иначе, казалось, воздух загудит от моего внутреннего напряжения, и я взлечу. — Что ты видишь? — спросил у моего профиля, выражение которого я удерживала, по возможности, нейтральным. — Чувства. — Моргнула и перевела взгляд на него. — А что видишь ты? — Что ты их центр, — произнёс он, при том, что именно я сама оказалась в центре его синей бездонности. Он словно замер, внимательно глядя внутрь меня. — Что слушаешь? — Он с удивлением качнул головой. Я непонимающе на него уставилась. Он прижал указательный палец к своему уху. Я усмехнулась, вынимая белые шарики. — Себя. Мне иногда нужно услышать свои ощущения. Поскольку внешний шум прямо сейчас я отключить не могу, отключаю себя от него. — Лови! — раздался сзади знакомый звонкий детский голосок. Мы оглянулись. В мои ноги под коленками уткнулась Лиза, маленькая дочка моей подруги, которая поехала с нами подышать морским воздухом. Я немного присела от неожиданности и подхватила пухленькую ладошку в свою руку. — Поймала! — Я широко улыбнулась ребёнку. — Это я тебя поймала! — не согласилась с мной девчушка, сжимая мои пальцы и задирая головёнку вверх.       Большие круглые голубые глаза посмотрели на него. И атмосфера между нами неуловимо изменилась. Что-то сжалось под ключицей. Я сделала глубокий вдох. Какими бы запоминающимися ни были наши встречи, жизнь не состоит лишь из таких кратковременных прогулок раз в пятилетку. Хотя он точно меня узнал и намеренно заставал одну у борта, задавая тот же первый вопрос. — Ты дядя-моляк? — вернуло меня на землю детское любопытство. — Да, — кивнул он, наклонившись к ней. — А я молячка. — Малышка гордо расправила своё полосатое платьице. — Хочешь посмотреть на волны? — Вопрос с его стороны прозвучал как предложение, совершенно неожиданное для него самого. Он подсадил девочку на локоть, а она крепко обняла его за шею, щурясь от ветра и солнечных бликов на воде.  Я, не таясь, смотрела на его лицо, выражение которого не поддавалось определению. И под ключицей стало совсем тесно. Часть 4 ОНИ       Он проснулся рано, по привычке. Распахнул дверь своего флигеля в родительском саду, впуская свежий утренний воздух. Упёрся руками о притолоку и потянулся. Так и застыл, увидев на причале женскую фигурку.       Она сидела на краю пирса, подобрав подол простого белого платья, подтянув свободные длинные рукава до локтей и покачивая ногами над водой. Контуры её рук просвечивали на фоне рассветных лучей. Светлые волосы рассыпались по плечам. Широкополая шляпа лежала позади неё. Она обернулась при его приближении и улыбнулась. — Мне показалось, ты не жалуешь головные уборы. — Он указал на шляпу, опускаясь на корточки. — Не жалую, — подтвердила она. — Но моей подруге так спокойнее, хотя она и знает, что я её не надену. Он усмехнулся уголками губ. — Есть время прогуляться? — спросила она, поднимаясь.       Он неотрывно смотрел на неё снизу вверх — само солнце вставало вместе с ней. Кивнул, выпрямляясь и пропуская её перед собой.       Она скинула обувь и спустилась к воде. Неспешно погружала босую стопу в песок, дожидаясь, когда пришедшая волна смоет его, и прятала другую точно так же. Удерживая сандалии и шляпу одной рукой, второй она дирижировала морской мелодией. Он залюбовался её летящей кистью, платьем и волосами. Казалось, она не идёт — вода беспрекословно несла её. — Я закончила институт, — проговорила, глядя на сползающие по коже песчинки. — Художница и по диплому? — уточнил он, подстраиваясь под её шаг. — Ожидаемо, да? — Она взглянула на него. — Я сам не отличаюсь оригинальностью — всё связано с морем. — Он пожал плечами. —       Только зачем что-то выдумывать, если чувствуешь, что это твоё? Я закончил университет пару лет назад и дипломированным инженером вернулся к семейному делу. Здесь всё моё. Я здесь на своём месте. Они шли какое-то время молча. — Это мой дом. — Он указал в нужную сторону. — Вернее, моих родителей. — Рукой подать до причала. — Она бегло оценила расстояние. — Ожидаемо, да? — В его глазах мелькнула улыбка. Она игриво пожала плечами. — Ты живёшь с ними? — Я живу во флигеле в саду. Обустроил его под себя. Собственный отдельный дом нужен для семьи, так что пока меня устраивает. Родители не молодеют опять же. — Присматриваешь за ними? — Она верно поняла его примечание. — Немного. — Он снял кеды и присоединился к взрыхливанию пока ещё прохладного пляжа. Они прошли ещё несколько метров в тишине. — В нашей художественной школе я теперь могу быть полноправным преподавателем, но я пока не приняла решение. Сейчас остаюсь на подхвате. И большей частью с дочкой подруги, с которой мы привезли учеников на южную сессию. — Она вдруг остановилась и прямо посмотрела ему в глаза. — Та девочка вчера на яхте не мой ребёнок. — И продолжила своё невесомое движение. Он вдруг облегченно выдохнул, внутри. И поспешил за ней. Вопрос не был задан вслух, но ответ на него прозвучал. Обоим стало откровенно свободнее дышать, на всю мощь лёгких. — Почему в первый раз ты не спросил моё имя? — Она скользнула по нему взглядом. — Посчитал тебя маленькой и смутился. Постеснялся ту женщину, — усмехнулся. — Она ведь не была твоей мамой? Она отрицательно покачала головой. — Просто любимый преподаватель. — Осторожно пнула в воду большую ракушку. — Почему не познакомился во второй? — Ты была с парнем. Занята и в то же время необъяснимо свободна. Я ощущал себя якорем для тебя. — Миша хотел стать моим парнем, но он просто друг. — Она вошла в воду по лодыжки. — Упустил бы и третий? — Подошёл сегодня к тебе с намерением узнать твоё имя, но ребёнок… — Он развернулся к ней, встав напротив. Окинул с ног до головы задумчивым взглядом. — У каждого из нас своя жизнь. В моей ты всегда яркий эпизод, который врезается в память, но поставить на паузу его невозможно. Она внезапно очутилась рядом, касаясь его ног намокшим подолом. — Зачем же на паузу? — Смело заглянула ему в глаза. — Можно же попробовать плыть рядом. Её лицо оказалось так близко, что он разглядел мелкие бледные веснушки на носу, которых раньше не замечал. — Как тебя зовут? — получилось шёпотом. — Лада, — она улыбнулась. — Ладислава Радинская. Говорят, сильное имя для художницы. Он провёл рукой по волосам, отвечая ей широкой улыбкой. — Влад, — засмеялся, когда её брови недоверчиво изогнулись. — Владислав Видов. Говорят, сильное имя для капитана судна. — Мы определённо поЛАДим, — рассмеялась Лада, выделяя голосом ключевую общую часть их имён. Она вернулась в воду.   — Я приехала сюда, потому что верю, что море мне подскажет. Влад присоединился к ней на отмели. — Как же оно, по-твоему, подсказывает? — Ну ты даёшь! — удивлённо и с даже с ноткой негодования воскликнула Лада. И словно в унисон её возгласу море окатило его до колен внезапно нахохлившейся волной. — У тебя же передо мной такая фора! Ты столько лет прожил с ним бок о бок и ничего не понял? — Я хочу услышать твой ответ. — Он впитывал в себя её близость, её открытость и искренность, которые накрывали его, однозначно сговорившись с волнением, затаившимся в каждом всплеске у ног. Она наклонилась, касаясь пальцами волнистых гребешков. — Ты смотришь на море, вот оно на поверхности рябит, перекатывается, ловит штиль, отражает блики, просвечивает и просит погладить. А под верхушкой скрывается другой мир, глубина, слои, которые не видны, но основательны. Им не нужно красоваться, они по сути. Наверху море шумит, рокочет, шелестит, ревёт, а чем глубже, тем тише и хочется прислушаться. Так и человеку море показывает, что внешне одна картинка. А за ней? — Лада взмахнула мокрой рукой и обрызгала Влада. — Рискни и проверь! — Когда ты планировала возвращаться домой? — Он не закрылся от блестящих капель. — Послезавтра, — ответила, плеснула в него своими голубыми искрами, развернулась и побежала через пляж к остановке.       Бежала и тихо произносила одними губами: «Я послушала нас обеих, мама. Твои слова про никогда не отбирать у мужчины право проявить себя, как и не позволять ему отнимать у себя самой право выбора, просто быть внимательной и слышать себя. Сейчас я слышу, как смеюсь вместе с морем». Влад смотрел, как Лада летела по воздуху, просто переступив в него из воды, и слышал, как её улыбка смеётся вместе с морем за его спиной. Эпилог — Вижу тебя, мой солнечный зайчик! — Лада выглянула из-за мольберта, заметив, как светловолосая макушка скрылась в траве и сочные зелёные волны всколыхнулись, указывая направление, выбранное мелким «невидимкой». Влад тихо подошёл сзади. Она тут же прислонилась к его груди, чувствуя, как мужские руки обвивают её талию, прижимая плотнее к себе. — Прочитай, — прошептала, зная, что он услышит. Влад поцеловал её в висок. Приглушенно зазвучали слова стихотворения, единственного, которое его отец знал наизусть, и всегда адресовал матери. Которое проникло в него с младенчества, и с каждым днём он всё отчётливее понимал его посвящение. Ты волна моя морская, Своенравная волна, Как, покоясь иль играя, Чудной жизни ты полна! Ты на солнце ли смеешься, Отражая неба свод, Иль мятёшься ты и бьёшься В одичалой бездне вод, — Сладок мне твой тихий шёпот, Полный ласки и любви; Внятен мне и буйный ропот, Стоны вещие твои. Будь же ты в стихии бурной То угрюма, то светла, Но в ночи твоей лазурной Сбереги, что ты взяла. Не кольцо, как дар заветный, В зыбь твою я опустил, И не камень самоцветный Я в тебе похоронил. Нет — в минуту роковую, Тайной прелестью влеком, Душу, душу я живую Схоронил на дне твоем.       Некоторое время они стояли, молча и незаметно наблюдая, как к ним подкрадывается тот, кого ещё рано было обнаруживать. — Что рисуешь? — спросил Влад, рассматривая полотно перед ними. — Да, мам, что это такое? — Любознательность победила осторожность и заставила тайного луголаза вынырнуть на поверхность. — Место, где живёт подсказка. — Лада приложила ладонь под ключицу. — Она всегда здесь. Только ей нужно позволить говорить. Она волнуется, сопит, толкается, стучит, даже шепчет. Но как только обращаешь на нее пусть и совсем малюсенькое внимание, она добавляет громкости. Моя говорит в полный голос у моря, будто все его звуки перетекают волнами сюда, — постучала пальцами и улыбнулась. — Можно отмахиваться от неё всю жизнь. А можно хотя бы раз в жизни дать ей высказаться, не боясь оглохнуть. Лада посмотрела на Влада. Голубой и синий встретились и смешались, как небо и море, переплетаясь друг с другом на кромке горизонта.