Где звенит ветер

– Итак, Паймон, что мы имеем с гуся? – Паймон не уверена, что у нас есть гусь, чтобы с него что-то иметь, – недовольно пробурчала сидевшая на широком каменном бордюре феечка. Люмин, точно так же сидевшая на том же самом бордюре, сгорбившись и упёршись локтями в колени, мрачно кивнула. Инадзума встретила их полным отсутствием пресловутых метафорических гусей. Зато в Инадзуме обнаружились – следим за руками, загибаем пальцы, – внутриполитические проблемы, вызванные Охотой на Глаза Бога, торговые притеснения иноземцев со стороны комиссии Кандзё, владевшей островом Рито и заодно внешним портом страны, торговые схемы по накручиванию стоимости единственной пригодной для уплаты налогов валюты, которую и без того днём с огнём не сыщешь, так ещё и совершенно несговорчивые пограничники. Последних Люмин, на самом деле, не винила – крайне усталого вида офицер комиссии Кандзё, давший им с Паймон от ворот поворот на выходе с острова, всего лишь честно выполнял свою работу, и злиться на бедолагу, вынужденного проверять у каждого человека, покидающего Рито, подорожную грамоту, девушка не могла. Она злилась, да, но не на него. Она злилась на ситуацию в целом. Ну, и на главу комиссии Кандзё в частности. Понесло же её из Ли Юэ в закрытую Инадзуму… Надо было идти в Фонтейн. Если ей память не изменяла, ей никто изначально не наврал и она поняла объяснения верно, то из гавани можно было попасть в нацию Гидро северным путем, сначала добравшись до долины Чэньюй, оттуда – в деревню Цяоин, а уже оттуда – в порт Люмидус, из которого по воде было рукой подать до Кур-де-Фонтейна. Эта страна, в отличие от некоторых, для чужеземцев не закрывалась. Там аудиенцию архонта получить явно было не в пример проще. Или если не в Фонтейн, то в Сумеру; путь туда, правда, шёл через Разлом, а в кратер на данный момент никого не пускали по приказу Цисин уже несколько лет, но и то не беда – кратер можно было обойти, спуститься потом по холмам и выйти через лес на главную дорогу. Столько было возможностей пойти лёгким путем. Но нет. Люмин понесло в Инадзуму. – Ладно. С гуся мы имеем отсутствие гуся, – многозначительно заключила Путешественница, – а ещё отсутствие у нас подорожной грамоты и легального способа её получить. С Рито нас определённо не хотят выпускать, и мне оч-чень интересно, почему. – Паймон чует, что что-то тут нечисто, – поддакнула малышка, по-боевому скрестив ручки на груди и нахмурившись, – и Паймон докопается до правды и узнает, что! – Шаг назад по алгоритму, Паймон, – остановила её Люмин; девочка вопросительно угукнула, – узнавание правды – второстепенная, если вовсе не третьестепенная, задача, которая, к тому же, сожрёт непропорционально много времени и сил. Наша первостепенная задача – выбраться отсюда, так? – Так. – Значит, – продолжила выстраивание логической цепочки Путешественница, – нам нужно найти способ это сделать. Сначала мы пошли по ветке "попробовать пройти через границу законно, но без подорожной грамоты", что не сработало, потому что нас вернуло на пункт "получить подорожную грамоту". Затем мы попытались пойти по ветке "попросить главу комиссии Кандзё помочь покинуть остров", что опять-таки не сработало, потому что мы вошли в бесконечный цикл "выполнить времязатратную просьбу главы комиссии", сделали экстренный выход и вернулись в пункт "получить подорожную грамоту". Чисто гипотетически, мы, конечно, можем попробовать выяснить, почему нас так сильно не хотят выпускать отсюда, и есть неплохой шанс, что мы это правда выясним – но вопрос в том, сможем ли мы устранить выясненный фактор вовремя и с не слишком большими затратами сил. Или хотя бы устранить вообще. Это вот уже очень вряд ли… – И у нас даже не осталось способа связаться с Томой и согласиться помочь с Охотой, или как её там… – расстроенно протянула феечка, – теперь нас даже никто отсюда не вытащит. Эта противная комиссия Ясиро и их "проверки"! Кто вообще так поступает с честными путешественниками?! Паймон зла! Люмин почувствовала пару-другую странных взглядов, направленных на них, и тут же легонько ткнула разбушевавшуюся малютку в плечо. – Все, Паймон молчит, молчит, – тут же понятливо понизила голос на два тона девочка, но дуться не перестала, – извини. Не хватало ещё влиятельных врагов нажить в первый же день… но если бы не их "проверки", мы бы тут сейчас не сидели, а шли бы себе спокойно по дороге в город и в ус не дули! Никакого человеческого отношения к чужеземцам. Путешественница только криво ухмыльнулась и согласно хмыкнула. Надо было как-то выбираться с Рито самостоятельно. Думай, Люмин, думай… если легально не вышло, то… Динь-динь. В каком-то из домов под лёгкими порывами тонко позвякивала музыка ветра. …точно. Ветер! Люмин подняла голову. Пограничник в нескольких десятках метров от них, ровно напротив которого путешественницы и сидели, мозоля мужчине глаза, устало щурился куда-то за горизонт, явно мечтая оказаться где угодно, лишь бы не на своём посту. Девушка его понимала. Она тоже хотела оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Однако, в отличие от него, у Люмин потихоньку наклёвывалась идея, как она могла исполнить свое желание. Взгляд девушки скользнул на поместье Хийраги, будь глава этого клана неладен; усадьба и придомовая территория очень удобно располагались на северной возвышенности острова – на самом её краю стояла также Статуя Семерых, к которой Люмин сходила сразу после разговора с Хийраги Синсукэ и у которой наскоро прощупала карту острова Наруками и получила благословение элемента электро, – и именно этот факт мог сыграть ей на руку. Между высоким забором и краем возвышенности оставалось немного места, на которое можно было беспрепятственно слезть с лестницы, ведшей к дому клана. С края обрыва, затем, можно было слететь на дорогу на планере; правда, если сделать это с ближайшего к пропускному пункту края, её тут же заметит офицер, и, хотя Люмин бегала быстро, хотелось все же обойтись на этот раз без испытывания судьбы – спасибо большое, ей хватило Ли Юэ. К тому же, Тома и стоявшая за ним комиссия Ясиро – будь они тоже неладны, мысленно поворчала Путешественница – наверняка ожидали от испытуемой максимально чистого прохождения проверки, и побег от стражи в понятие чистого прохождения не входил. Но вот если забраться на дальний край, где статуя… Динь-динь. Ветер игрался стеклянными палочками над чьей-то дверью. – Люми-и, – Паймон нагнулась так, чтобы видеть лицо подруги, и настороженно сощурилась, – ты что-то задумала. – У меня есть план, – шепнула Путешественница. – Правда?! – несдержанно воскликнула моментально оживившаяся девочка и тут же закрыла рот ладошками, испуганно заозиравшись в поисках обративших на её восклик внимание недоброжелателей, – ой-ёй, прости-прости, Паймон случайно! Так что за план? – Мы выйдем с Рито через статую. – Это как? – феечка непонимающе вскинула брови, – ты что, научилась телепортироваться от статуи на ещё не тронутые путевые факелы и не сказала Паймон? – Подожди, дай договорить, – помотала головой девушка, в ответ на что Паймон извиняющеся ойкнула, – смотри. Статуя у нас на вершине обрыва стоит, так? – Так, – согласно протянула, всё ещё явно не совсем осознавая, что к чему, малютка – а потом, как по щелчку поняв, просияла и заговорщицки заулыбалась, – о-о-о, Паймон поняла, Паймон поняла! Ихи-хи, Люми, ты молодец! – Ветер свободы унесёт нас далеко-далеко отсюда, и будет нам счастье, – самодовольно ухмыльнулась Люмин. План стремительно вырисовывался в голове, и с тем же темпом, с каким он вырисовывался, у Путешественницы улучшалось настроение. Для начала нужно было дождаться глубокого-глубокого вечера, когда даже сменивший товарища на посту ночной дежурный устанет и начнет клевать носом. После этого нужно будет тихонько, буквально на цыпочках прокрасться мимо поместья клана Хийраги к Статуе Семерых, а там останется только хорошенько разбежаться и вовремя раскрыть планер – и здравствуй, свобода! Пока пограничник будет стоять и в ус не дуть, думая, что на Рито все спокойно и никакая Путешественница не пытается пройти, не получив бумаги, Люмин опишет за его спиной широкий круг по воздуху, приземлится на узкой песчаной косе и зашагает дальше, в Инадзуму, в чайный дом "Коморэ" высказывать Томе всё, что она с Паймон о его господах из комиссии Ясиро думает. Хотя, наверно, не стоило. А то ещё разозлит местную аристократию и вместо помощи с устроением встречи с Райден Сёгун она получит мечом в шею или ещё что… а если и выживет, то путь в Инадзуму ей будет заказан. Не особо-то и хотелось сюда возвращаться, правда – хотя Люмин не могла не признать, что от природы в стране гроз, или как минимум от того её кусочка, что Путешественница успела увидеть на Рито, у неё захватывало дух. Одна её часть требовала излазать все здешние пещеры, горы и леса и увидеть всё-всё-всё, что только мог ей показать архипелаг. Другая часть ворчала на недружелюбные комиссии и хотела вернуться в Ли Юэ, чтобы уйти искать более сговорчивых архонтов. Но Чжун Ли упоминал, что Баал, Электро Архонт, называла свой идеал вечности "самым близким к Небесному Порядку". Только поэтому Люмин всё же решилась рискнуть и полезть в Инадзуму. Если все её невзгоды окупятся тем, что она получит важную информацию о Селестии и приблизится к пониманию того, что случилось с- Что случилось с… …всё будет стоить того. Но сначала надо было дождаться позднего вечера. И учитывая, что солнце уже клонилось к закату, ждать оставалось совсем немного. Люмин мысленно поблагодарила Бэй Доу и всю команду "Алькора" за то, как быстро они доставили путешественниц в Инадзуму, и за то, что прибыли они рано утром, едва солнце успело встать; приди они в порт хотя бы в полдень, беготня, устроенная Томой для спасения Международной торговой ассоциации, легко бы заняла бы два дня вместо одного, а Люмин не хотелось находиться на Рито ни секунды больше необходимого. И ни с кем, кроме совсем необходимых личностей, связываться тоже не хотела. Она только успела спуститься на берег, как её уже взяли в оборот: Ассоциации помоги, попавшего в коррупционную схему торговца образумь, тайник и учетную книгу найди, так сверху всего этого добра ещё и попытались вовлечь её в государственный переворот, а потом – уже другой человек, но всё же – запрячь заниматься невыполнимыми поручениями! Она только приехала в Инадзуму, за какие грехи её опять без её ведома назначили девочкой на побегушках и попытались втянуть в политические интриги?! Она на это не подписывалась! Люмин не хотела участвовать ни в каких играх власть имущих и наживать себе новых врагов в лице едва знакомых ей фракций – спасибо, ей хватило Ли Юэ с тамошней беготней от миллелитов и лазаньем по отвесным склонам в попытках добраться до Адептов. Люмин просто хотела встретиться с Райден Сёгун, спросить у неё всё, что богиня знала про Орден Бездны и историю его основания, Селестию и падение Каэнри’и пятьсот лет назад, и уйти отсюда – искать, куда от неё сбежал брат, и бить его по безмозглой белобрысой макушке, чтобы перестал дурить и пытаться уничтожить ни в чём не повинный мир. (Или искать то, что от брата за пятьсот лет осталось, чтобы добить изъеденное Порчей чудовище и похоронить Итера так, как он того заслуживал. Люмин старалась не думать об этом варианте.) Динь-динь. – И когда мы выступаем? – Да, Люми! – поддакнула Паймон, – ко- И тут же с коротким писком с места отлетела вздрогнувшей девушке за спину. Люмин, у которой от незнакомого высокого голоса прямо под ухом сердце ощутимо ударилось о грудную клетку, резко развернулась к нарушителю их с Паймон душевного спокойствия. Нарушитель сидел по левую руку от неё и невинно улыбался, вопросительно вскинув тёмные брови. – Ты ещё кто такой?! – испуганно-сердито воскликнула феечка, высунувшись из-за Путешественницы, держась за её плечо, – и как ты к нам подобрался?! Подслушивать плохо, если тебя этому не учили!!! – Вслух планировать нарушение закона, сидя прямо перед исполнителем этого самого закона, тоже вряд ли можно счесть за благое дело, – всё с той же улыбкой парировал неизвестный юноша, – проявите сочувствие к несчастному офицеру, о героиня двух наций и её верная подруга! Ведь если он всё слышал, он поймёт, что вы две задумали неладное, и будет обязан передать ваши слова своему сменщику, и тот проведет ночь, всё ожидая, когда же Путешественница и её спутница изволят попытаться сбежать с острова, и гадая, сохранит ли он свою жизнь и должность после того, как допустил нарушение Указа Сакоку. А он его точно допустит, и он будет знать, что он его допустит – потому как, и я смею предполагать, что вы успели в этом сами убедиться, даже на эти закрытые берега просочилась слава о ваших похождениях, и все здесь знают, что как бойцы они вам, особенно тебе, Путешественница, не ровня. Представьте себя на месте несчастного офицера комиссии Кандзё! Стоять свой последний дозор в страхе, ожидая рокового момента, когда за его спиной пролетят две преступницы, о которых он был предупрежден, и послышится шорох шагов по песку двух беглянок, которых ему в жизни больше не догнать… – А если он не слышал? – возразила, зацепившись за деталь, Люмин. – Тогда наказание постигнет ещё и первого дозорного, – просто пожал плечами юноша, – за невнимательность. Люмин фыркнула. Посмотрела на пограничника впереди. Тот, вытянувшись по стойке смирно ещё сильнее, чем стоял до этого, излишне старательно глядел куда-то не на неё. Тьфу ты, подумала девушка, её безымянный собеседник оказался прав. Данный факт только подлил масла в огонь раздражения, понемножку разгоравшийся в груди. Этот чёрт взялся непонятно откуда, неизвестно сколько времени до этого маячив незамеченным на периферии и подслушивая её с Паймон, уселся рядом с ними на бордюре, как будто это было его место, и затем всё равно что всему острову растрезвонил про их план, потому что шёпотом говорить – это для слабаков, конечно же! А сверху на все это накладывалась ещё и усталость за прошедший день… У Люмин от раздражения ломило руки, и язык чесался высказать юноше всё хорошее, что она о нём успела надумать, но Люмин не хотела нарываться на очередной конфликт в первые же сутки пребывания в Инадзуме. А ещё незнакомец очень красиво улыбался, и Люмин искренне надеялась, что брат её сейчас не видел, потому что если бы он видел её, он бы назвал её идиоткой и был бы прав. Но у подсевшего к ней инадзумца действительно была светлая успокаивающая улыбка. Он в целом был именно что успокаивающе, располагающе к себе красив – нежные черты лица, обрамленного свободными прядками иссиня-чёрных волос, заплетённых в перекинутую через плечо косу, яркие тёмно-синие глаза, фарфоровая кожа, не тронутая родинками и защищённая от веснушек широкополой бамбуковой шляпой с четырьмя красными шнурами, оканчивавшимися… – …так это ты звенел, – невпопад выдала девушка, разглядев круглые цветные колокольчики. Лицо юноши вытянулось в притворном удивлении, и он поднес к лицу один из шнуров, пристально его разглядывая. – Какое поразительно точное наблюдение, – в подтверждение своим словам он чуть повёл рукой в чёрной беспалой перчатке – на второй руке виднелась такая же – и колокольчик отозвался знакомым тонким перезвоном, – звенел действительно я. Запишем: слух Путешественницу не подводит. – У Паймон смутное ощущение, что ты только что оскорбил Люмин, – медленно проговорила, сощурившись в выражении крайней подозрительности, девочка, – сначала говоришь много-много и вроде бы как хвалишь, потом то ли хвалишь, то ли оскорбляешь одновременно! Выбери уже наконец, как ты к нам относишься! И не отлынивай от вопросов, ты так и не ответил Паймон, кто ты такой! Если ты окажешься ещё одной "проверкой" от комиссии Ясиро, Паймон… Паймон сворует твою шляпу, вот! – Я не ответил только лишь потому, что мне и отвечать нечего, – усмехнулся, качнув головой и на секунду прикрыв глаза, незнакомец, – я всего лишь сын своего рода, идущий куда глаза глядят. И к тем самым "проверкам" комиссии Ясиро, которые так тебя разозлили, я не имею ни малейшего отношения. А что с вами из-за них приключилось? Угрозу в отношении шляпы он, по-видимому, пропустил мимо ушей. Зная Паймон, ехидно ухмыльнулась в мыслях девушка, зря. За те полсекунды, что у Паймон ушли на то, чтобы открыть рот и набрать воздуха, Люмин успела подумать, что, наверно, стоило бы остановить феечку, не дать ей наговорить лишнего едва знакомому инадзумцу, который даже не представился, и втянуть их с Путешественницей в очередные неприятности, но в конечном итоге она махнула рукой – ай, будь что будет. Если к ним подсел все-таки кто-то из комиссии Ясиро, то ничего нового он своим господам о ней не доложит – удара их гордости и достоинству хуже, чем прямой отказ сотрудничать, она вряд ли была способна нанести, – а если он принадлежал другой комиссии, то ругань на семейство Камисато его бы как минимум позабавила, а как максимум бы обрадовала, указав на потенциальную союзницу; как Люмин успела заметить, комиссии друг дружку терпеть не могли. Решив, что рассказ Паймон о том, какие Камисато и их посланник нехорошие люди, хуже сделать никому не мог, Люмин не стала её затыкать. Вместо этого она, слушая моментально разразившуюся обличительной тирадой феечку в лучшем случае вполуха, обратила своё внимание вновь на их собеседника. Всего лишь сын своего рода… готовясь к путешествию в Инадзуму, девушка изучала постольку-поскольку её культуру по тем книгам, которые могла найти в библиотеке у Лизы или в книжном доме "Ваньвэнь". Почерпнутых знаний ей определённо не хватало, потому что всё, что она могла сказать по внешнему виду инадзумца перед ней, так это то, что он действительно был путешественником. Или самураем. Ушедший бродяжничать дворянин из разорившегося в концы рода, как Кадзуха? Возможно. По речи, по крайней мере, он действительно походил на кого-то благородного; он говорил не так витиевато, как Каэдехара, когда на того нападало поэтическое настроение – то есть примерно половину времени, – но и более… изящно и правильно, что ли, чем выражалась Люмин. По речи дворянин, по одежде, если девушка хоть что-то научилась смыслить в ней, тоже… Ну или он просто оделся не по сословию и сидел дурил двух чужачек, довольный. На ничем не примечательную белую рубаху, заткнутую в тёмно-тёмно-серые, почти что чёрные широкие складчатые штаны до щиколоток, было надето такое же тёмное хаори – так же называлась эта верхняя… этот верхний халат? Удивительно, она что-то всё же запомнила, – от подола которого наверх языками огня вырастали незнакомые алые цветы на тонких стеблях. Его полы держал хитро завязанный узел; на груди, ближе к плечам, на ткани белели два небольших круглых узора. Если память девушку не подводила, там на одежде вышивался герб семьи – но вот ведь была незадача, Люмин совершенно не изучала гербы родов Инадзумы. Максимум, что она могла бы узнать, это герб Райден, и то лишь потому, что он представлял собой инверсию символа электро. Естественно, на одежде юноши – так до сих пор и не представившегося, кстати – вышит был совершенно иной знак. Да и откуда незнакомцу было принадлежать роду Райден? Люмин ни от Чжун Ли, ни от Венти ни разу не слышала о том, чтобы у Сёгун был ребёнок; да и, если так посудить, для чего бессмертной богине мог быть наследник? Она не состояла в браке – Люмин рассудила, что, будь кто-то из архонтов обручён, об этом явно бы знал весь Тейват, – и ей не было нужды передавать кому-либо власть по наследству, ведь она просто не могла умереть от старости; разве что эрозия могла за это сойти… Но тогда имело бы смысл искать или растить преемника как можно ближе к концу жизни, чтобы он успел проправить как можно дольше после тебя, а скорая смерть от эрозии не грозила даже шеститысячелетнему Чжун Ли; вряд ли Баал была старше него, потому что иначе Первый Адепт определённо упомянул бы ее возраст в рассказе – и из уважения к тому, как долго она прожила на свете, и для того, чтобы предупредить Путешественницу: будь осторожна, Сёгун старше даже меня, и она может стать для тебя опасным врагом. Но ничего подобного Чжун Ли не упоминал. Исходя из всего вышеперечисленного, Люмин смело заключала, что никакого наследника у Сёгун не имелось. Это всё ещё не давало ей информации о том, герб какого рода был вышит на чужом хаори. – …какие брат с сестрой Камисато нехорошие люди, – понимающе покачал головой юноша, когда запас ругательств Паймон наконец-то иссяк, – вы две только-только прибыли в Инадзуму, а они уже строят планы по использованию вас и вашей знаменитой доброты. Где их манеры? Где их следование законам гостеприимства? Ещё и своего ручного мальчишку в эти игры вплели… – Вот именно! – в праведном возмущении закивала девочка, но затем внезапно стушевалась, – но… последняя фраза Паймон слегка… как бы это сказать… напрягает. Называть Тому "ручным мальчишкой" при людях… тебе за это ничего не сделают? Один вид веера госпожи Камисато заставил того важного усатого самурая отстать от нас, а ты тут сидишь и такие вещи про её слугу говоришь… Чрезмерно болтливый инадзумец только лукаво сощурился. – Ты сама только что кляла их на чём свет стоит, но переживаешь за то, что я назвал их слугу "ручным мальчишкой"? – хитро улыбнулся он, – ребёнок, твой язык может быть сколь угодно остёр, если в твоих ногах достаточно скорости или в твоих руках, сжимающих меч, крепкости. Первого мне хватает, а вот второго… Он сокрушённо развёл руками. – А вот за вторым мне понадобитесь вы. – Паймон, мы уходим. Люмин спрыгнула с бордюра и обернулась на непонимающе заморгавшую феечку. Кивнула головой в сторону. Паймон, удивлённо приоткрывшая рот, только неопределённо хмыкнула, мол, как скажешь, Путешественница, и полетела следом за ней. Так и не представившийся юноша даже не вздрогнул от резкого обрыва разговора. Он всё так же глядел на девушек с расслабленной улыбкой, и это только укрепило желание Люмин как можно скорее покинуть его компанию. К чёрту. К чёрту. Если она не собиралась помогать никаким комиссиям и их слугам, то она точно так же не собиралась помогать незнакомым подслушивающим наглецам, как бы они ни располагали к себе Паймон поддакиванием её ворчанию и как бы обворожительно и открыто они девушке ни улыбались. И уж тем более она не собиралась становиться чьей-то телохранительницей, а именно на это наверняка и намекал её собеседник. "За вторым мне понадобитесь вы"... не-а. Ей нужно было как можно скорее добраться к Райден Сёгун, и чем быстрее, тем лучше, и защита какого-то непонятного инадзумца ускорению добирания до Электро Архонта явно не способствовала, и поэтому Люмин не намеревалась ничем подобным заниматься! – Вам всё ещё нужно выбраться с острова! – весело окликнул девушек этот самый мерзкий тип гражданской наружности. – У нас есть план! – отозвалась Люмин. – А у меня есть обязательство перед законом предупредить комиссию Кандзё о планирующемся преступлении! Люмин остановилась. Развернулась. Очень подозрительно сощурилась. – Ты что, – моментально просекши, что к чему, возмущённо уперла кулачки в бока Паймон, – ты хочешь нас сдать?! Это- это свинство какое-то! Паймон только-только подумала, что ты хороший человек и понимаешь Паймон, но теперь! Теперь!!! Теперь, за то, что ты грозишься нас сдать, Паймон придумает тебе самое противное прозвище на свете, прямо под стать твоей противности!!! Юноша только пожал плечами, разведя руки. Раскаяние на его лице отсутствовало начисто. – Учитывая громкость твоего голоса, Паймон, и то, как мы перекрикиваемся друг с другом вместо того, чтобы разговаривать, как цивилизованные тейватцы, – вопреки своим же словам, он даже не попытался встать с бордюра и подойти к сверлившим его рассерженными взглядами путешественницам, – мне и вовсе не придётся никого сдавать! Вы себя сами только что прекрасно сдали, и все здесь присутствующие тому свидетели. Люмин огляделась. Наблюдавшие за развернувшейся сценой инадзумцы даже не думали отводить глаза, когда девушка на них смотрела. Какой-то ребёнок, когда чужачка мазнула по нему взглядом, только заинтересованно моргнул. …м-да. Решив не позориться пуще прежнего и не устраивать ещё большую сцену у всего честного народа на виду, Люмин сдалась и направилась обратно. В несколько широких шагов она оказалась вновь рядом со своим собеседником, только на этот раз она остановилась ровно напротив него, скрестив руки на груди; юноша же глядел на неё снизу вверх со всё той же непринуждённой улыбкой, приподняв шляпу за край, чтобы не закрывала обзор. – Тебе нужен телохранитель, так? – тихо процедила Путешественница, – почему именно мы с Паймон? Почему я? Ты мог обратиться в Гильдию. Ты мог нанять местного. Но ты выбрал меня, чужачку, да ещё и легенду Гильдии. Тебе для безопасного путешествия по своей стране подойдёт только победительница богов и Предвестников? Не боишься, что тебе не хватит моры на такое поручение? Или ты ради этого всю эту комедию и ломаешь, чтобы заставить нас бесплатно на тебя работать? – Я предлагаю не поручение, – почти шёпотом возразил он; его улыбка сделалась одновременно и заговорщицкой, и снисходительной, и Люмин стиснула зубы, давя желание глухо рыкнуть, – я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Вам нужно выбраться с Рито. Я могу сделать так, что вы выйдете отсюда абсолютно законно. – Что тебе нужно взамен? Зачем тебе телохранитель? Ты говорил, что ходишь, куда глаза глядят, разве ты не справлялся раньше в одиночку? При тебе даже нет ни катаны, ни мешка с вещами. Что ты за странник такой? – Обыкновенный. Катану и вещи я оставил у Инспекции по делам чужеземцев. Таскать лишнее – ненужная морока, а из-под носа инспектора Юрики унести что-то не сможет и сам Сюмацубан, – просто пояснил юноша, – и ты права: раньше я справлялся со всем сам. Но из-за Охоты на Глаза Бога на дорогах стало совсем неспокойно. Ронины почуяли, что комиссия Тэнрё занята ловлей людей и на разбойников у неё сил нет, и повылазили из своих нор, и теперь шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на банду-другую. Вот против них-то мне кто-то, умеющий обращаться с оружием, и нужен. – Паймон думала, в Инадзуме вся знать поголовно владеет мечом… – протянула якобы озадаченно феечка. – Сколько бы меня на тренировках ни били, никаких умений в меня это так и не вбило, – виновато усмехнулся странник, – ну так что? – Как ты проведешь нас через границу? – спросила в ответ Люмин. Юноша улыбнулся шире – должно быть, наконец-то услышал нужный вопрос. – В комиссии Кандзё можно получить временную подорожную грамоту, если кто-то возьмёт тебя себе на службу, – сообщил он, – и я, как дворянин, могу это сделать. – То есть Люмин должна стать твоим самураем, чтобы её пропустили? – уточнила Паймон, – а как тогда пропустят Паймон? У Паймон нет оружия. Она не умеет сражаться. Паймон, конечно, может укусить при самозащите, но и всё! Если Люмин хоть что-то запомнила из того, что читала про социальное устройство Инадзумы, становление самураем работало как-то не так. – Становления самураем не обещаю, – фыркнул развеселённо странник, покачав головой; поднявшийся тёплый июльский ветер дохнул в лицо солёной водой и коротко прозвенел колокольчиками на красных шнурах, – стать самураем, к несчастью, невозможно. Самураи – это сословие. Им нужно родиться, а затем долго учиться, впитывая в себя знания военного дела, оттачивая владение мечом, проникаясь самурайской идеологией – самое важное, пожалуй, как раз последнее! Быть самураем – это быть безоговорочно верным своему господину, каким бы тираном он ни был, быть готовым умереть за него и не бояться смерти вообще; и даже наоборот, искать её, славную, героическую, на поле брани… Паймон на последних словах заметно поёжилась. – Люми, как хорошо, что стать самураем нельзя, – малышка передёрнула плечами и прижалась к подруге; та легонько похлопала её по плечу, – Паймон не хочет, чтобы Люмин умирала за какого-то там господина. Паймон вообще не хочет, чтобы Люмин умирала! – Люмин и сама умирать не хочет, – вздохнула Путешественница, – то есть, способ законно пройти в Инадзуму – это стать твоей слугой. Дай подумать пять секунд… – Даю, – благосклонно кивнул юноша. И поднял руку с растопыренной пятернёй. Люмин медленно моргнула. Поджала губы. Выдохнула. – Я не серьёзно, – по слогам выдавила она. – А я разве серьёзно? – склонил голову к плечу странник, – посмотри на мою руку. Пять секунд… вот только что прошли, а я ещё даже пальца не загнул. Разве я не благороден? Сижу и терпеливо даю двум нерешительным путешественницам время одуматься и сделать правильный выбор. Подсказка: единственно возможный в данной ситуации. – И ничего не единственно! – Паймон с обиженным хмыканьем уперла кулачки в бока, – Люмин умеет телепортироваться, чтоб ты знал! Мы даже без "Алькора" можем отсюда выбраться по счету раз! И хоть всё население Инадзумы эвакуировать вместе с собой! И вообще, мы можем Инадзуму хоть вообще не посещать, если нам тут не понравится! В другие нации попасть куда проще, чем к вам, и Паймон уверена, что Дендро или Гидро Архонты будут рады видеть героиню Ли Юэ и Мондштадта и не станут запирать её на острове, как некоторые! И показательно задрала нос. Инадзумец тихонько рассмеялся. – Конечно, конечно, – покивал он; рука так и не опустилась, и ни один палец так и не оказался загнут, – другие архонты определённо будут рады принять вас как дорогих гостей после всех совершённых вами подвигов. Вот только в Сумеру люди не видели свою богиню уже пятьсот лет, да и, если верить тому, что я слышал, ещё столько же бы не видели, по Фонтейну гуляет пророчество о потопе и последующей гибели всех, кроме леди Фокалорс, у леди Мураты крайне вспыльчивый характер и ручные драконы, а Царица… ну, может быть, она чуть смягчится к тебе за то, что ты не дала её воинам погибнуть при штурме Нефритового Дворца. Люмин непроизвольно передёрнула плечами. Зачем напомнил… её до сих пор пробирала дрожь от воспоминаний о том, как многоголовая гидра, вытянувшись от воды до туч, взирала множеством глаз на щерившихся на неё оружием и баллистами кучку Адептов и людишек, и как потом эти самые людишки напали друг на друга прямо под плевками божественных заклятий. Люмин едва успела остановить кровопролитие и пригрозила всех столкнуть землетрясением в воду, если они не угомонятся и не объединятся против разъярённого бога времён Войны Архонтов. Путешественница до сих пор не понимала, как они её послушались. Может быть, сквозь цепи селестинского проклятия прорвалась капелька её звёздных сил. …так, стоп. – Ты подозрительно много знаешь для простого бродяги из закрытой страны, – девушка чуть наклонила голову к плечу. – Инадзума не всю жизнь была закрытой, – возразил он, – это лишь сейчас из неё не выйти и в неё не войти. А до недавней поры на Рито бурлила жизнь. Всё, что я тебе рассказал, я услышал только от здешних торговцев, таких же, как я, странников и мореходов. Но ты, конечно же, не обязана мне верить; я всего лишь, как ты верно подметила, простой бродяга, у которого от родового богатства остались только имя да пожитки при себе, что моё слово значит против мнения самой Путешественницы и её спутницы Паймон? Нет, Люмин, тише, нельзя просто взять и встряхнуть человека за плечи. Нельзя, кому говорят! Но ей так хотелось. Этот… нехороший человек умудрялся даже вроде бы как принижающие его слова произносить с такой снисходительной улыбкой и таким самодовольством на лице, что если бы самоуверенность выражалась свечением, Люмин бы сто лет назад ослепла. А самое противное? По всему выходило, что гад был прав. Готовясь к путешествию на южные острова, Люмин спрашивала у Венти о других архонтах – ей нужны были альтернативы того, к кому идти на поклон, на тот крайний случай, если в Инадзуму совсем никак не выйдет пробраться. Что-то похожее он ей и рассказал: после пробуждения он попытался дозваться до своих братьев и сестёр по несчастью, но Кусанали почему-то не откликнулась, как будто вовсе не услышав его, Царица – как оказалось потом, вполне ожидаемо – оборвала зов ещё на подходе, Мурата на него в чувствах наорала и обозвала ощипанной курицей, но в целом была рада его пробуждению, а Фокалорс… Венти сказал, что за тем напыщенным приветствием, которое могло бы посоревноваться в витиеватости с речью Фишль, он ощутил такую страшную усталость и отчаяние, какую чувствовал разве что в Катаклизм. Дополнительно опрошенная Лиза на вопрос о том, что она знала про Младшую Властительницу Кусанали, лишь пожала плечами и с искренним сожалением призналась, что её знания о богине ограничивались фактом её существования. И тем, что Сабзеруз, когда-то крупнейший в году фестиваль в середине осени, а ныне однодневное самопальное сборище остатков её последователей на Большом Базаре, был её днем рождения. Кусанали собственный народ не видел чуть ли не с момента её становления архонтом и желанием видеть не горел. Фокалорс была измучена попытками остановить пророчество. Царица в лучшем случае считала Люмин достойной соперницей и уважала как врага; Путешественница, честно признаться, верила, что богиня ответила бы на все её вопросы об Ордене Бездны и Селестии, но какую цену она бы запросила за правду? Мурата… с Муратой, как минимум на первый взгляд, должно было быть проще всего. Мурата из рассказов Венти выходила вспыльчивой и воинственной, но доброжелательной и отходчивой богиней, и в случае чего можно было бы пойти напрямую к ней. К тому же, за Люмин числилось несколько значительных побед – Осиал, Чайльд, Двалин, Андриус, – и Леди Огня, чтя силу, наверняка оценила бы её послужной список. Но к Мурате нужно было идти в Натлан. А Натлан мало того, что граничил с пустыней, так ещё и сам представлял из себя пустыню и нагромождения плоскогорий, а где-то в глубине раскинулось и печально известное Пепельное Море, раскалённая пустошь без единого дуновения ветра – а Люмин, о ирония, вопреки своей звёздной природе ужасно переносила жару. Вот и оставалась одна только Инадзума. Закрытая Указом Сакоку. В которой Люмин с Паймон оставили без внятных инструкций получения подорожной грамоты. В которой их уже попытался нанять неприятный наглый тип, до сих пор не соизволивший сообщить своё имя. Натлан или Инадзума. Терпеть жару или вредный характер нанимателя. Мурата, которая точно примет, но неизвестно, расскажет ли чего толкового, или Баал, предположительно способная рассказать очень много, но до которой чёрта с два доберёшься. Натлан или Инадзума. Натлан или Инадзума… Люмин посмотрела на юношу. Юноша невинно похлопал глазами в ответ. – Вопрос, – осторожно начала она, – сколько времени у меня займёт получение постоянной подорожной грамоты? – С учётом того, что ты чужестранка, и того, как здесь стали относиться к чужестранцам почуявшие власть чинуши из комиссий, это зависит от того, кого ты знаешь и кто может за тебя поручиться, – не стал увиливать странник, – так что вам двум так или иначе придётся идти на поклон к комиссии Ясиро. Хотя подорожные грамоты выдают не они, а комиссии Тэнрё и Кандзё, если за тебя поручится сама госпожа Камисато, им придется подсуетиться и выдать тебе грамоту без устроения тебе лишних проблем. Как известно, если навредить подопечным клана Камисато, это равноценно попытке навредить самому клану, а это – о, поверьте жителю Инадзумы, это не то, что кто-либо в здравом уме захочет сделать. – Опять к Камисато идти… – обречённо протянула феечка. – Либо визит к Камисато, либо подорожная грамота и свободный проход по Инадзуме, – напомнил юноша, – и чтобы идти, нужно сначала выйти. …нет, Люмин, ты не будешь бить людей. Не. Будешь. Вдох, выдох… – На как долго я наймусь к тебе на службу? Инадзумец задумчиво наклонил голову. – Два месяца, – сообщил он, – если моя память меня не подвела, ровно такова минимальная длительность контракта. Ах да! Раз вспомнил! Одно из условий контракта – всегда находиться в пределах видимости своего господина. Если стража заметит тебя одну, не сопровождающую меня, то… Он многозначительно улыбнулся, промолчав. Люмин резко невыносимо захотелось телепортировать его на риф Маска и оставить там без лодки. Два месяца. Два долгих месяца терпеть его присутствие рядом с собой каждую минуту, не отставать от него ни на шаг и не давать ему отстать от неё, чтобы стража не забрала её за нарушение контракта. Но зато всего два месяца – и затем полная свобода… Люмин посмотрела на Паймон. Паймон посмотрела на Люмин в ответ и поджала губы, всем своим видом выражая те же самые внутренние колебания. Люмин посмотрела на юношу. Юноша расслабленно улыбался, хитрюще глядя на неё из-под приподнятой шляпы, как будто сделка между ними уже состоялась. Черная коса шёлково поблёскивала синевой на заходящем солнце. Люмин продолжала, не моргая, смотреть на него. Он продолжал, точно так же не моргая, смотреть на Люмин. Паймон вертела головой то в сторону Путешественницы, то в сторону обнаглевшего инадзумца. …Люмин тяжело вздохнула и обречённо опустила плечи. – Я Люмин, а Паймон зовут Паймон, но ты и так знаешь, – сдалась она, – как тебя звать? Юноша, и без того весь разговор улыбавшийся, буквально чуть ли не засветился от довольства. – Нива Кото, – наконец-то представился он и ловко вскочил с бордюра, заставив Путешественницу отступить на шаг; он оказался ростом лишь немногим выше неё самой, да и то, прикинула девушка, только из-за сандалий. Колокольчики тонко зазвенели от резких движений, – Кото – это имя, без людей можете звать меня именно так, на людях – "господин" или "господин Нива". За мной! И, перебросив косу с груди на спину, направился бодрым шагом к Инспекции по делам чужеземцев. Люмин уже начала жалеть о содеянном. Она обменялась взглядами с Паймон. Феечка краем губ ухмыльнулась и показательно закатила глаза; понимание, что обращения "господин" их новоиспечённый, собственно говоря, господин от девочки в жизни не дождется, придало Путешественнице сил и моральных, и для того, чтобы оторвать ногу от земли и все же потопать следом за юношей оформлять контракт, получать подорожную грамоту и забирать чужие вещи. В случае чего, успокоила себя девушка, она просто возьмет Паймон в охапку и телепортируется в Ли Юэ, а оттуда пойдет через Сумеру в Натлан. Пешком. Чисто из принципа. Или вовсе попросит Венти довезти ее до границы на Двалине. Не будет же Мурата сбивать дракона своего друга на подлёте? …до Инспекции они дошли буквально за минуту – чего тут было идти, свернул направо и вот она уже, лестница до ворот и офицер комиссии Кандзё на входе, – и всю эту минуту на Люмин пялились все кому не лень. Девушка местных не винила; если бы она была инадзумкой в резко затихшем из-за Указа Сакоку портовом городке и при ней какая-то агрессивная чужачка с летающим ребёнком в придачу – летающим ребёнком, во имя Семерых! – начала бы вслух планировать незаконный побег с острова, а затем принялась бы громко спорить с чудаковатым бродягой в звенящей шляпе, оставившим свой меч чужим людям, а после всего этого пошла бы подписывать с ним договор о поступлении к нему на службу, хотя ещё минуту назад готова была ему шею свернуть, – то, чего греха таить, Люмин бы определённо пялилась. А вечером бы перемыла чужачке и её феечке все косточки с подругами. И если об этом её выступлении узнают господин и госпожа Камисато, то… ну, Путешественница надеялась, что они хотя бы вдоволь с их с Паймон злоключений – по их вине произошедших, если бы они не проверяли её на каждом шагу, ничего бы не случилось! – посмеются. – Инспектор Юрика! – Кото – ради сохранения собственной гордости (и из вредности, если уж на то пошло) называть его "господином" или даже просто Нивой в мыслях Люмин напрочь отказалась – взлетел по лестнице и помахал сотруднице Инспекции по делам чужеземцев, начисто проигнорировав офицера по левую руку от него, – мы вернулись! Вы подготовили документы? – Все необходимые для заполнения бумаги находятся в Инспекции, – подтвердила женщина; когда Люмин с Паймон догнали своего нового попутчика, она смерила их взглядом, в котором читались и глухое удивление (должно быть, от всё-таки состоявшейся повторной встречи с ними), и неодобрение (они ведь чуть не нарушили закон, напрямую касавшийся её работы!), и облегчение (слава Семерым, что не нарушили, иначе полетели бы головы), и полное непонимание, как её жизнь до этого докатилась, – ваш залог тоже там, после заполнения сможете забрать. Пройдёмте за мной. – Залог? – не поняла подлетевшая Паймон, – а у нас в прошлый раз не просили залог. Нам просто сразу сказали: "Платите два миллиона моры!", и всё. – У меня нет моры, – сообщил самым будничным тоном на свете Кото. – Нет моры?! – малышка в ужасе шлепнула ладошкой по груди и отшатнулась обратно к шедшей позади подруге, – как ты- как ты тогда- так тебе нужен не только телохранитель, но и кошелёк?! Ты!!! Ты хуже Чжун Ли!!! Тот хотя бы не такой противный! Подслушиваешь наши разговоры, срываешь наши планы, вынуждаешь нас работать на себя, так теперь ещё и будешь проедать нашу мору?! Ух-х, Паймон тебе… Паймон тебе такое прозвище придумает! Такое!!! И вообще, если ты даже мору с собой не носишь, что у тебя вообще могло быть ценного с собой, чтобы в залог оставить?! – Мои вещи, – просто ответил он, – точнее, моя катана. Вещи я просто не захотел таскать. Паймон моргнула. Нарочито шумно вдохнула, словно готовясь разразиться тирадой. Уже открывавшая двери Юрика устало поджала губы. И выдохнула. – Люмин, давай скинем его с ближайшего обрыва, а? – жалобно сложила ладошки феечка, – или съедим его? Паймон весь день почти ничего не ела, а он так заманчиво выглядит, и мясо у него наверняка мягкое, не как у воинов… – Паймон, не ешь людей, – глухо фыркнула Путешественница, сочувственно похлопав малышку по спине. Та расстроенно заскулила. – Вам всё ещё нужно выйти с Рито, а я ваш единственный шанс сделать это легально! – уже зашедший на крыльцо главного здания Инспекции Кото, судя по напряжённым скулам, давил рвавшийся наружу оскал, – Люмин, Паймон, поторапливаемся! Инспекция работает не круглосуточно! Люмин цокнула языком и зашагала следом за ним. Идея Паймон резко показалась абсолютно здравой и крайне заманчивой. На счастье Кото, сама процедура оформления документов заняла всего ничего. Юрика подготовила действительно всё, а Путешественница умела быстро читать, и в сумме это вылилось в то, что через несколько минут Люмин и Паймон стояли на крыльце Инспекции с документами в руках. Кото, к его отсутствующей чести, не наврал: обозначенный срок службы действительно составлял ровно шестьдесят суток от момента подписания контракта; шестьдесят суток на то, чтобы добраться до Камисато и сторговаться с ними на постоянную подорожную грамоту – а может быть, и сторговываться не придётся: Тома ведь обещал ей встречу с Райден Сёгун? Обещал. Значит, Люмин требовалось только разыскать своего нового знакомого и стрясти с него исполнения его обещания. И только уже в самом крайнем случае, если вдруг ожидание аудиенции с богиней затянется на слишком долго, можно будет подумать о том, чтобы как-то получить постоянную подорожную грамоту. Даже необязательно через комиссию Ясиро. Если ей как чужачке для своевременного получения грамоты необходимо чьё-то покровительство, что ей мешает помочь напрямую самой комиссии Тэнрё? Ладно. Всё это оставалось на относительно далёкое потом. Сейчас Люмин наконец-то могла пройти дальше, потому что она получила бумаги. Паймон тоже выдали временную подорожную грамоту; правда, её контракт с Кото занимал значительно меньше страниц по сравнению с контрактом Путешественницы. В обязательства феечки входило одно-единственное "находиться в пределах видимости", в то время как список обязанностей Люмин занимал больше листа. Всегда быть в зоне видимости и слышимости, сообщать своё местоположение по первому требованию, защищать жизнь, здоровье и имущество своего господина – будто бы у него было имущество, которое можно было защищать, хмыкнула про себя девушка, – и ещё целая куча пунктов… бр-р. А в конце шёл небольшой список наказаний за нарушения пунктов договора. Последним и самым страшным наказанием, назначаемым за мотивированное множественными нарушениями расторжение договора со стороны нанимателя, стоял штраф в десять миллионов моры. Люмин, увидев эту цифру, зависла было на несколько секунд, но затем прикинула и решила, что за несколько месяцев усердной работы в Гильдии и попутной беготни по поручениям из городских администраций такую сумму ей было вполне реально выплатить. Хорошо, что её не собирались заставлять совершать ритуальное самоубийство или что-то около того, а то Люмин подобное в стольких мирах встречала… Кото, впрочем, без обязанностей тоже не остался. Договор предписывал ему предоставлять ей и Паймон жалование либо морой, либо на ту же сумму едой, после чего шел список продуктов с подписанным количеством каждого – и причем очень даже хорошим количеством, слегка удивилась Путешественница, голодом её морить было явно запрещено, – не совершать по отношению к ним действий, порочащих их человеческие честь и достоинство, и не требовать их совершения от них, не калечить и не убивать, а затем ещё много чего, что можно было обобщить простым "относиться к подчинённым по-человечески". Наказания за невыполнения пунктов договора тоже были вполне мягкие. Кроме посадки в тюрьму за ранение или убийство, но это само собой разумелось. Люмин мимолётом подумала, что условия договора оказались такими щадящими потому, что у них обоих не осталось ни рода, ни чести, чтобы смывать позор кровью. Чужачка да странник – что с них, кроме моры, ценного взять? Вот и установились брать мору. – Люмин! Паймон! За мной, за мной, не нарушаем договор в первую же минуту после его подписания! Только-только успевшая потеряться в мыслях Люмин мелко вздрогнула и вскинула голову. Кото каким-то невероятным образом успел проскакать мимо неё по лестнице – как она умудрилась не услышать стук сандалий по ступеням и звон колокольчиков на шляпе? – и теперь дожидался их с Паймон внизу; на поясе в ножнах висела возвращённая владельцу катана, а небольшую котомку с вещами он держал в руках. – Паймон уже сожалеет о произошедшем, – буркнула парившая рядышком феечка, убирая свою копию договора в карманное измерение. Люмин согласно пожала плечами и поджала губы в кривой понимающей ухмылке. Но делать было нечего. Договор был подписан и даже закреплён родовой печатью, а договор, как учили традиции Ли Юэ, надлежало исполнять. Поэтому Путешественница приняла свою судьбу и быстрым шагом направилась к новому попутчику. Когда она поравнялась с Кото, юноша без малейшего стеснения протянул ей свою котомку. На мгновение у девушки промелькнула шальная мысль изобразить непонимание и не взять мешок чисто ради того, чтобы посмотреть, что её новоиспечённый господин станет делать при её неповиновении, но здравый смысл тут же взял верх и заставил забрать протянутое. Впрочем, из практических соображений – и из вредности, чего греха таить – Люмин котомку в руках нести не стала и на плечо не повесила; вместо этого она, недолго думая, без особой аккуратности закинула её в карманное измерение. Кото на такое обращение с господскими вещами даже бровью не повёл. – А теперь, – сообщил он, – мы идём в имение Хийраги. – А туда-то нам зачем? – тут же воспротивилась Паймон, – мы там уже были! Нам там не понравилось! – Подтверждаю, – сухо согласилась Люмин, – два из десяти, глава комиссии Кандзё попытался запрячь нас делать невыполнимую работу. Два балла чисто за удобное для незаконных побегов местоположение. – Я обещал госпоже Хийраги помощь за то, что она оплатила пошлину за документы, – Кото, пропустив мимо ушей чужие возражения, бодрым шагом направился к лестнице, ведшей к поместью главы острова. Госпожа Хийраги сделала что? – Погоди-погоди! – замахала было руками феечка, но, увидев, что юноша даже не подумал останавливаться, помчалась за ним, сердито сжав кулачки, – да погоди же ты!!! Ты же только что говорил, что оставлял вещи в залог, чтобы тебе документы сделали? – Говорил, – согласился как с самим собой разумеющимся он, – но залог – это не плата. Залог лишь обязывает меня вернуться, если я не хочу распрощаться с вещами навсегда. Когда я сказал инспектору Юрике, что за меня заплатит госпожа Хийраги, она мне, будучи разумной женщиной, не поверила и приказала либо убираться восвояси, либо оставить в залог катану, которую я получу обратно только после оплаты её работы. Как можно рассудить, катану я оставил и катану мне вернули. Значит, госпожа Хийраги прислала кого-то с деньгами, как и было уговорено. А теперь мы идём возвращать долг. Нужно было отказываться и переть пешком в Натлан, подумала Путешественница. – Паймон тебя съест на ближайшем привале, – пробурчала малышка, – почему ты сразу об этом не сказал? – А меня спрашивали? Надо было переть пешком в Натлан… Троица молча поднялась по широкой лестнице с флагами комиссии Кандзё по левую руку, представилась стражнику с алебардой на входе – точнее, представился только Кото, потому что Путешественницу и Паймон мужчина моментально узнал и заметно побледнел, должно быть вспомнив, как при первой встрече непочтительно обошёлся с "важными гостьями" своего господина; на словах о том, что они пришли отдавать долг госпоже Хийраги, мужчина поначалу недоверчиво нахмурился и обернулся за спину, предупредительно сжав оружие покрепче, но, что-то разглядев, снова повернулся к ним и кивнул, пропуская во внутренний двор поместья. Оказавшись внутри, Люмин огляделась; три служанки, две совсем девчонки и одна на вид лет тридцати с хвостиком, о чём-то тихонько разговаривали в открытом павильоне по левую руку от Путешественницы, то и дело поглядывая на тянувшееся до самого горизонта море. Ещё одна методично подметала крыльцо. У колонны на углу крытого участка террасы, примыкавшего к правому боку поместья, стояла, нервно сцепив руки, черноволосая девушка в нежно-голубом кимоно. Поймав взгляд гостей на себе, она едва-едва улыбнулась, приподняв только краешки губ, и быстро ушла прочь, к дальнему концу павильона. Люмин не понадобилось даже уточнять, та ли самая госпожа Хийраги это была или нет; Кото, все так же ничего не говоря, по-хозяйски прошествовал по выложенной камнями на песке дорожке к крыльцу, и Путешественница последовала за ним. Паймон, проникшись всеобщим молчанием – или просто глубоко обидевшись на скрытничавшего господина, – полетела рядышком. Они взошли по лестнице. Подметавшая служанка никак на гостей поместья, совсем короткое время назад шумевших на улице, не отреагировала, не обернулась и даже не подняла глаз от пола, но Люмин почудилось, что, когда троица прошла мимо неё, она легонько улыбнулась чему-то своему. Госпожа Хийраги ждала их на краю павильона. Впереди открывался вид на пролив и на выраставший слоистыми горами остров Наруками за ним; если немного задрать голову, можно было увидеть волшебный столб рассеянного розовато-фиалкового свечения, выходивший из пика самой высокой из них. В тёплых сумерках середины лета синело взбиравшееся по бурым отвесным склонам редколесье. Западный ветер нёс невесомый запах смолы. Люмин, пропустив Кото вперёд, вдохнула полной грудью и ненадолго задержала дыхание. – Госпожа Хийраги, – приветственно склонил голову он; Путешественница, соблюдая приличия – она, по крайней мере, смела надеяться, что она их соблюла – поклонилась следом, и даже Паймон повторила ее жест, если увиденное краем глаза девушку не обмануло, – я вернулся. – Благодарю, – кивнула в ответ девушка и с тёплой улыбкой посмотрела на незнакомок, – представишь нас? – Госпожа Хийраги, это Путешественница Люмин и Паймон. Они со мной, – показал на них ладонью Кото; Паймон, простая душа, приветственно помахала, и их собеседница умилённо улыбнулась шире, – Люмин, Паймон, перед вами госпожа Хийраги Тисато, дочь главы комиссии Кандзё Хийраги Синсукэ. – Здравствуйте! – поздоровалась малышка. – Здравствуйте, – повторила за ней Люмин. – Для меня честь познакомиться с вами, героини Тейвата, – от этих слов дочери главы комиссии феечка смущённо заулыбалась от уха до уха и сцепила ручки за спиной; у Путешественницы тоже приятно потеплело в груди – слышившееся в высоком мягком голосе восхищение, в отличие от того, что звучало в речи главы комиссии, было искренним, – несмотря на нашу закрытость, в Инадзуме очень многие знают о ваших подвигах. Прошу вас, простите нас за то, что сделал мой отец; его поведение было неприемлемо, и я понимаю, почему вы не захотели мне помогать- – Не захотели? – перебила её Паймон; Кото тут же нарочито вопросительно сощурился на малышку, но та его взгляд то ли не заметила, то ли проигнорировала, – мы ведь только что познакомились? Тисато в удивлении слегка вскинула брови. – …вот оно что. Видимо, произошло недопонимание, – до чего-то додумавшись, произнесла она, – когда вы разговаривали с моим отцом, я вышла на террасу и попыталась привлечь ваше внимание, но вы меня, должно быть, просто не заметили. Прошу прощения, что напрасно подумала на вас плохое. – Ничего страшного! – поспешила заверить её Паймон. Кото, едва приоткрывший рот и уже оказавшийся перебитым, показательно поджал губы; Люмин, не выдержав, задушенно фыркнула, – так с чем вам нужна была помощь, госпожа Тисато? – Паймон, – на третий раз Кото не выдержал. – Пускай, – со смешком покачала головой та, – если уж кто и заслуживает уважительного обращения из нас четверых, то это как раз Люмин и Паймон. – Вот! – малютка от самодовольства чуть ли не физически раздулась, гордо уперев ручки в бока и задрав голову, – учись, как с героинями обращаться надо! А не бегать от нас и не водить за нос, ничего не рассказывая! – Ты своему господину тоже должного уважения не выказываешь, – парировал юноша. – Дайте госпоже Хийраги договорить, ну, – подала наконец голос Люмин. Оба, обуянные духом внезапного послушания, действительно тут же угомонились и развернулись к терпеливо дожидавшейся конца вот-вот грозившегося разгореться спора девушке. – Благодарю, – кивнула она, когда установилась тишина, – Паймон, ты права. Мне нужна помощь. Я хочу попросить вас доставить письмо на Наруками. Люмин отчего-то вспомнились недавние просьбы её отца. Конкретно та, где нужно было разнести семьсот девять штук писем. Путешественница при повторном обдумывании этого безумного запроса даже не сумела представить, куда могло комиссии Кандзё – если эти семьсот девять писем вообще существовали – понадобиться доставлять столько почты; каждому человеку на Рито, что ли? Вряд ли большая часть корреспонденции предназначалась для иностранных получателей, учитывая Указ Сакоку и нынешнюю закрытость страны. Или эти несчастные триста цинсинь. Господин глава комиссии определённо не имел ни малейшего понятия о том, насколько редки были эти цветы. Люмин не была даже уверена, что их столько в Ли Юэ вообще росло! Да даже если и росло, обдирать драгоценную лекарственную траву ради какого-то несговорчивого чинуши ей не хотелось от слова совсем. Цинсинь предназначались для больных. Относиться к белым горным цветам стоило с почтением и уважением, а не рвать их в оптовых количествах. Просьба Тисато, к счастью, была более чем выполнимой. – Это письмо предназначается Кудзё Камадзи, – продолжила она, подождав пару секунд и не услышав моментальных возражений, – он младший сын Кудзё Такаюки, главы комиссии Тэнрё. Прошу, вручите письмо ему в руки, или, если это окажется невыполнимо, передайте его через как можно меньшее количество людей. Это письмо, оно… оно личное. Если ничего не изменилось с того дня, как он последний раз писал мне, то встретить его можно у подножья статуи Всевидящего Божества. В комиссию Тэнрё вас вряд ли пропустят. Но не беспокойтесь, вы его легко узнаете! Он носит очки. – Хорошо, – до того, как Паймон успела открыть рот, согласился Кото; теперь настала очередь малышки возмущенно надувать щёки, сердясь на перебившего её инадзумца, – госпожа Хийраги, обещаю, ваше письмо будет донесено своему получателю в целости и сохранности. Я благодарен вам за то, что вы помогли мне, и я вас не подведу. – Спасибо тебе, Нива, – с явственным облегчением выдохнула Тисато – а затем её взгляд, направленный на спутниц её знакомого, резко посерьезнел, и Путешественница остро почуяла неладное, – Люмин, Паймон, ещё кое-что. Для вас лично. – Что такое? – тут же насторожилась феечка. Девушка несколько долгих секунд помолчала, вслушиваясь в вечерние звуки острова и что-то пытаясь высмотреть во дворе за спинами собеседников; ничего не увидев, она на мгновение прикрыла глаза, успокаиваясь. – Прошу вас, будьте осторожны, – гораздо тише, чем до этого, произнесла госпожа Хийраги, – я полагаю, что вы уже поняли, что отец не собирался выпускать вас с острова, так? Паймон угукнула. Люмин кивнула. Кото слегка нахмурился. – Несколько дней назад к отцу пришла незнакомая женщина, – продолжила она; дурное предчувствие у Путешественницы только усилилось в разы и сдавило грудь, – я не застала её приход и начало их разговора, но то, что я случайно подслушала… она приказала отцу задержать вас до её возвращения на остров. – Вы не услышали дату её возвращения? – уточнил Кото, – или имя? Видеть его серьёзным было… странно. Внезапная собранность никак не вязалась с выводившим их с Паймон из себя шутником. А насчет женщины… у Люмин появилась идея, кто приходил к господину главе комиссии, и эта идея ей очень-очень не нравилась. Только бы не она… – К несчастью, нет, – сокрушенно покачала головой Тисато, – при мне отец не называл её по имени и не упоминал, когда она вернётся. Я не стала подслушивать слишком долго. Я испугалась, что меня обнаружат. Отец говорил с ней так почтительно, словно перед ним была сама Её Превосходительство, но я совершенно не знаю, кто это мог быть. Голос я не узнала. Разве что… они говорили на общетейватском, и у женщины был лёгкий-лёгкий рычащий акцент и очень… открытое – наверно, так можно назвать – произношение гласных. Я слышала такой акцент у живущих здесь снежнянцев. Люмин только и смогла, что тяжело вздохнуть, всё понимая. – Спасибо, госпожа Хийраги, – Путешественница, поблагодарив дочь главы комиссии, коротко обменялась взглядами с Паймон – феечка, тоже всё понявшая, недовольно насупилась и скрестила ручки на груди, – вы нам очень помогли. Мы будем осторожны. – Тогда доброй вам дороги, – лицо девушки вновь осветила ободряющая улыбка, – изначально я собиралась отправить вас сопровождающими с аэростатом, который выходил бы в столицу на рассвете, чтобы провести вас через границу, но о её пересечении уже позаботился Нива, я права? – Истинно так, госпожа Хийраги, – согласно улыбнулся в ответ юноша – и вот теперь Люмин снова узнавала его; Семеро, прошло меньше часа, а она уже успела привыкнуть к одному его выражению лица и окрестить непривычным другое, что за чертовщина? – временная подорожная грамота получена путём моего блестящего знания законов, и никакого мошенничества. – Вот и хорошо, – позволила себе смешливо фыркнуть она, – ещё раз благодарю вас за то, что вызвались мне помочь. Доброго пути! – Вам спасибо за оплату документов! – помахала на прощание Паймон, – мы обязательно донесём письмо! Прямо Камадзи- то есть господину Кудзё в руки!!! Даже если придётся залезть в комиссию!!! Тисато только тихонько посмеялась, кивнув. …когда они, показав уставшему под конец караула пограничнику подорожные грамоты и получив в ответ дежурное "все документы в порядке, доброго пути", вышли за границу Рито и ступили на тонкую песчаную косу, соединявшую два острова, воздух начинал наливаться синевой позднего летнего вечера. Едва песок с глухим похрустыванием расступился под её сапогом, Люмин замерла. Глубоко вдохнула. И заулыбалась. Она вышла с Рито. Она наконец-то вышла с Рито! Спустя этот бешеный и уже начинавший казаться бесконечным день, Инадзума открылась перед ней. Теперь Люмин никто не мог остановить и развернуть обратно на остров для чужеземцев, запихнуть за решётку или вовсе посадить на корабль и депортировать; теперь она была законной гостьей этой недружелюбной, но красивой страны, и она имела полное право идти куда глаза глядят. Она могла облазать все её горы и пещеры. Забраться на вершину, из которой уходил в темнеющие небеса розово-сиреневый столб света. Увидеть горн Микагэ, о котором до этого только читала в справочнике значимых мест Инадзумы. Посетить Ясиори и залезть на голову скелета огромного змея, протянувшегося через весь остров. А если повезёт, то они с Паймон смогли бы добраться даже до затянутого вековой грозой Сэйрая или до заброшенного чуть ли не тысячелетия назад Цуруми! И сходить на Ватацуми, известный своей волшебной голубой окраской и призрачными медузками, плавающими по воздуху! Перед ней открывались все дороги Инадзумы, и улыбка Путешественницы растянулась в восторженный оскал – – Люмин, Паймон, не отстаём, не отстаём! Скоро ночь, а нам ещё необходимо найти место для привала и приготовить ужин, и если вы не хотите спать на песке, вам следует поспешить и начать переставлять ноги в направлении Наруками! …девушка с силой выдохнула через нос и со стоном потерла лицо. Да. Точно. Теперь у неё вместо одной Паймон на хвосте сидела настолько же гиперактивная, насколько и – по собственным заверениям – беззащитная язва. Потом Люмин вспомнила ещё и про приказавшую задержать её на острове женщину. Потом про Охоту на Глаза Бога, к противодействию которой, походу, её хотели припрячь Камисато. И про ставшие опасными из-за неё дороги. Подумала, что нужно было все же идти в Натлан – но Кото уже в который раз ускакал вперед своих телохранительниц, а договор предписывал не выпускать господина из поля зрения, и Люмин, обреченно вздохнув, зашагала за ним – и за мчавшейся к нему с криками-приказами подождать Паймон – следом. …где-то далеко впереди слышались незнакомые людские голоса.