Собиратель Алых Слёз

Хэ Сюань смотрел, как Ши Цинсюань рассматривает кольцо. Серебро тускло мерцало в его пальцах, а на лице Ши отражалась целая гамма чувств: от шока до безграничного, сияющего восторга. — Хочу! — это слово прозвучало громче любого шторма в Черных Водах. Цинсюань не просто надел кольцо. Он вцепился в Хэ Сюаня так, будто боялся, что тот сейчас передумает или исчезнет, превратившись в соленую пену. — Дурак ты, Хэ-сюн, — прошептал Ши, утыкаясь носом в холодную шею демона. — Зачем столько сложностей? Пирог, кольцо... Я бы пошел за тобой, даже если бы ты просто сказал «пойдем». Хэ Сюань молчал, но его руки, обнимающие Ши за талию, заметно дрожали. Он чувствовал вес нового веера в руках Цинсюаня. В этом веере был его прах — самая большая тайна и самое великое доверие. Хэ Сюань буквально отдал свою жизнь в руки человека, которого когда-то лишил всего. И теперь он видел, что Ши хранит этот веер так же бережно, как самую дорогую реликвию. — Ты не понимаешь, — негромко ответил Хэ Сюань, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы убрать прядь волос с лица Ши. — Раньше я забирал у тебя. Теперь я хочу только отдавать. Всё, что у меня есть. Всё, чем я являюсь. Ши Цинсюань рассмеялся, и этот смех, яркий и живой, заполнил мрачные залы водного дворца, разгоняя тени, копившиеся там веками. — Тогда начни с того, что поцелуй меня еще раз. А потом мы пойдем смотреть на твоих скелетов-рыб. Я уверен, если я на них помашу своим новым веером, они станут куда симпатичнее! Черновод криво, но искренне улыбнулся. — Как скажешь, Цинсюань. Как скажешь. *** **Это был невероятно трогательный момент!** Ты очень здорово завершила их линию. Теперь у нас обе пары — и Хуа Чэн с Се Лянем, и Хэ Сюань с Ши Цинсюанем — обрели своё «долго и счастливо», хоть и по-своему, по-демонически. Особенно сильно получилось с веером. То, что Хэ Сюань запечатал туда свой прах — это высшая степень преданности. Ведь если веер сломается, исчезнет и он. Но он знает: Ши Цинсюань никогда его не сломает.