Soporific call

      В тёмной комнате, пропахшей болезнью, уже давно не было слышно задорного смеха. Как назло, солнце в эти дни тоже пряталось за облаками, оставляя похолодевший за недели дом без своего тёплого внимания. Июль не радовал, заполонившись ещё в начале календарного месяца промозглыми дождями, ветрами и неурожаем. Жители деревни давно выжидают момент, когда можно будет наполнить свои плетёные лукошки созревшими ягодами и фруктами, но встречают по утру на грядках и клумбах лишь размытую грязь и деревья, поросшие тут и там уже отцветшими ножками, на которых висят зелёные шарики ягод.       Хану пока до этого всего не было дела. Он появлялся в огороде лишь для того, чтобы собрать шалфей и душицу, пушистые кустики которых скромно ютились у деревянного забора, насквозь промокшего от дождей. Дома пахло чаем из всевозможных трав, который Джисон варил для больной матери. Ту сгубила хворь в конце июня, когда она застудила ноги в реке, пока стирала бельё. Сейчас женщина лежала в своей спальне, постоянно погружённая в дрёму, которая прерывалась лишь во время кашля и скудных попыток омыться. Хан пытался хорошенько покормить маму, но той было частенько так плохо от жара, что хватало едва ли пары полных ложек для насыщения. Лекарства из тех же трав не всегда помогали, а нарастающая сырость в доме и вовсе усугубляла ситуацию.       Джисон отважился пойти в Мёртвый лес, и сейчас он искал мешок из-под картофеля, который возьмёт с собой. Отыскал он груду плотной ткани в сундуке в чулане, вынимая находку и отряхивая от пыли. Плотные стежки толстой серой нити пахли прошлогодней землёй.       Перед своим уходом Джисон сходил к своему дяде, родному брату матери, чтобы сказать о своих намерениях той помочь. Несмотря на то, что старший собирался его отговорить, Хан пресёк все попытки на корню.        – Я вернусь обратно, не хорони меня почём зря, – уверенно сказал он, глядя мужчине прямо в глаза. Тот лишь похлопал его по плечу и пожелал удачи, понимая, что свою помощь предложить не может, покидая дом с женой на сносях под крышей. Так было лучше для всех.       Хан подошёл к кромке леса, видя издалека высокие мрачные сосны и чёрную землю, усеянную многовековыми корнями деревьев. Дорожек протоптано не было, потому что не каждый отважится пойти в гости к существу, обитавшему тут. Джисон же отважился. Он всей душой хотел вылечить маму, которая была его единственным родителем с юных лет. Сейчас же, ступая по почве и чувствуя сквозящий тут и там запах мокрой хвои, Хан начал страшиться. Лес был обычным с виду, почти таким, какой был с другой стороны деревни. Внутри же этой обители иллюзия разрушалась. Разросшиеся дюжины деревьев, которые, словно широкоплечие братья защищали молодые опушки, бросали на землю густые тени, дающие ощущение таинственности. Шум от их качающихся макушек и скрип стволов от редкого ветерка иногда звучали как предостережение, будто бы это плач заключённых в смолистой древесине мавок, лишённых свободы. Других звуков больше не было. Ни пения птиц, ни стрёкота насекомых, ни тихой поступи белок и зайцев. Не было также плодоносящих кустов и ягодников, пестрящих тут и там своими синими и красными цветами. Соцветий тоже не было. Вокруг простирался лишь смешанный пейзаж из тысячных композиций хвойных деревьев, перемешавших листья и иглы самых различных оттенков зелёного, серого и бурого. Лес и правда был мёртвым.       Из рассказов Джисон знал, что следует всегда идти прямо, даже если ты не знаешь направления. Если Кот услышит твои шаги, то сам приведёт к себе. Так и произошло.        – Мр-р-р? – тихо-тихо раздалось по округе словно эхо. Хан вздрогнул, прижав сумку на кожаной лямке к себе поближе. Он понял, что скоро выйдет на опушку.       – Кто посмел пожаловать в мой лес? Неужто заблудившийся дурачок или дурачок, желающий лишиться жизни? – насмешливо прошелестело где-то у уха. – В любом случае, ду-ра-чок!       Хан прошёл ещё добрые пару десятков шагов, когда трава под его ногами стала реже, а деревья расступились в стороны. Взору предстал вид на обитель Баюна.       Посреди пустой местности, заросшей разными иссохшими кустами и тёмными травами, возвышался золотой столб, объятый крепкой блестящей цепью. Такие крупные цепи Хан видел лишь когда-то давно на рыбалке, когда мужики толкали прикованные к берегу лодки в воду. Те были ржавыми и хрупкими, а эта напоминала самые изысканные царские украшения. Хан провёл по нему взглядом снизу-вверх, наконец, увидев хозяина леса. На высоте старой крепкой сосны сидел он – мужчина, коленом подпирающий подбородок и свесивший вторую ногу вниз. На пальцах его конечностей сверкали железные ногти, которые были его главным оружием. Цепь же опоясывала его шею, другим концом уходя под самое основание столба. Джисон понял, что это место – не дом этого существа, а его проклятие. Это тюрьма.        – Зачем пожаловал? – со сталью в голосе спросил он, продолжая сидеть наверху и изредка болтать ногой. Джисон сглотнул, нервно ступая ближе к столбу.        – Мне нужна твоя помощь, Баюн, – осторожно начал он, глядя вверх. – Мою маму сковала хворь, я боюсь, что она не дотянет до осени.        – С чего бы мне тебе помогать? – с насмешкой спросил Кот.        – Я принёс тебе подарок, – Джисон не успел опустить руки в сумку, как сверху послышался громкий скрип, из-за которого Хану пришлось закрыть уши и отойти чуть дальше. Кот спускался со столба вниз, вонзая когти в металл. Сверху посыпалась золотая стружка.       Когда он ступил на землю и отряхнул руки, Хан увидел мужчину вблизи. Несмотря на ласковый голос, тот выглядел холодно, а глаза с недоверием чёрными кругами глядели в упор. В лохматых чёрных волосах виднелись листья, по всей видимости, принесённые ветром. Он подошёл к Джисону, оставляя следы босых ног на мятой траве и почве.        – Что за подарок? – голос его оставался мягким, хоть вблизи и казался ниже, чем издалека.       Джисон, глядя на него, вобрал в лёгкие воздух и протянул Коту толстую книгу с позолоченной надписью на твёрдом синем переплёте. Тот сразу принял её в руки, разглядев со всех сторон и раскрывая.        – Это сказки? – удивлённо спросил он, листая обветшалые жёлтые страницы. Джисону казалось, что тот успевал пробежаться взглядом по всем строчкам написанного.        – Да. Я знаю, что ты любишь их? – по интонации это было похоже на вопрос, потому что Хан боялся ошибиться. – Ты сидишь тут уже несколько сотен лет, если верить сказам. Тебе, должно быть, скучно.       Кот отнял взгляд от книги, кончиками пальцев поглаживая её. Он обвёл Джисона взором, насмешливо подняв одну бровь.        – А мешок тебе на что? Чтобы меня ловить? – хмыкнул он, пристыдив человека. Хан замялся, засовывая случайно вытянутый край ткани обратно в сумку.        – Люди говорят, что ты выполнишь просьбу лишь того, кто тебя поймает, – скромно пожал плечами Хан, боясь смотреть в насмешливый взгляд напротив. Кот и правда засмеялся.        – Ах-ха-ха, надо же, – кривил он губы в улыбке. – Чего ж меня ловить, если я как пленник тут закованный хожу? Да и не смог бы ты, слишком уж юркий я.       Джисон всё же посмотрел на Баюна, подмечая, что тот до сих пор не швырнул в него книгу. Это определённо было добрым знаком.        – Хорошо, я выполню твою просьбу, если ты прочитаешь мне её, – хмыкнул хозяин леса, отдавая книгу обратно и усаживаясь у основания столба, скрестив грязные пятки. – Начинай прямо сейчас.       Хан, обрадованный новостью, кивнул и сбросил с плеча сумку, усевшись на неё напротив кота. Тот смотрел невидящим взглядом в сторону леса, скрестив пальцы рук. Когда Джисон начал читать, Баюн закрыл глаза, опираясь спиной о столб.       В деревне все знали о существовании Кота Баюна. Слухи о нём ходили разные: кто-то говорил, что он – друг людей, а кто-то с пеной у рта кричал, что враг. Одно было известно точно: Кот был сказочником, сладкие речи которого могли вылечить от всех недугов, стоило ему лишь появиться в доме и начать рассказывать. Поговаривали также, что многие к нему приходили в лес около пятидесяти лет назад, но мало кто возвращался. Одному человеку всё же удалось выйти оттуда, но был он уже в беспамятстве, оцарапанный металлическими когтями и запуганный до смерти. С тех пор к Коту боятся приходить, ведь все думают, что в его гостях – погибель. Сейчас же, глядя на него, Джисон видел лишь истерзанного временем и заточением несчастного каторжника. Тот был отстранённым, задумчивым и по-настоящему одиноким в своём мёртвом лесу. Люди его боялись, звери и птицы не обживали деревья вокруг него, а песни ему пел лишь ветер, который ничего не боялся и доносил шёпот Баюна по округе. Когда-то ходил слух о том, что он сводит людей с ума своими рассказами, неустанно их шепча внутри голов заблудших жителей деревни. Именно поэтому Джисон подготовил для него подарок, который обычно дарит сам кот. Хан подарил ему волшебные рассказы из людского мира, ведь знал наверняка, что тому было интересно узнать что-то новое извне.        – Прочитать ещё одну? – спросил Джисон, подняв взгляд на дремлющего Баюна. Тот нехотя открыл один глаз.        – Ты должен прочитать мне всю книгу за раз, чтобы я выполнил твою просьбу, – сказал он.        – Но тут более шестисот страниц… – замер Хан, оцарапывая коротким ногтем край листа.        – Такова моя плата, – пожал плечами Кот. – Сам я прочитаю эту книгу за пару минут, а моя помощь тебе займёт время. Плата должна соответствовать.       Ничего не оставалось, кроме как согласиться. Баюн улыбнулся, устраиваясь поудобнее, крутя тяжёлую на вид цепь в руке. Джисон приступил ко второй сказке.       Полдень сменился вечером, а в лесу уже стоял сумрак. Это могло бы быть настоящей проблемой для продолжающихся сказаний, если бы цепь и столб не излучали золотой свет. Джисон сел ближе к нему, оставаясь с другого бока от Кота, который всё время был в состоянии дремоты. Сам Хан уже был почти без голоса. В горле стояла режущая боль, всё усиливающаяся от нехватки воды. Водопоев и ручьёв в этом лесу не было, так что приходилось сквозь муку продолжать читать. Его желудок, не видавший с утра ни крошки хлеба, урчал уже долгое время, если судить по солнечному бегу на небе. То постепенно краснело, прячась за пушистыми верхушками сосен и елей, постепенно укладываясь спать.       Джисон на мгновение замолчал, сглатывая ком в горле и опираясь затылком о столб, закрывая глаза. В тех уже давно мелькали чёрные пятна, а буквы перемешивались между собой.        – Почему замолчал? – тут же спросил Баюн, поворачивая голову в сторону Джисона и смотря на книгу в его руках. Та была почти дочитана.        – Мне больно, – хрипло ответил Хан, не глядя на Кота. – Сейчас отдохну немного и продолжу, если ты позволишь.        – Так уж и быть, совсем немного, – фыркнул тот.       Когда Джисон снова открыл глаза, над головой висел месяц, а по небу кто-то рассыпал жемчужный бисер. Наступила глубокая ночь. Цепь, сдерживающая Баюна, лежала на земле. Джисон в ужасе хотел было подорваться на месте, но ему помешали. На его коленях лежал чёрный кот с густой шерстью и железными когтями, подрагивая во сне ушами.        – Баюн? – шёпотом спросил Хан, боясь прикоснуться к коту. Тот вильнул хвостом, шлёпая им по книге, которая упала с коленей Джисона во сне. – Прости, я уснул.       Кот зашипел, вновь ударив по книге. Хан поднял её, отряхнул от пыли и начал листать до места, на котором остановился. Сейчас у него было больше сил и бодрости для этого, а кот на коленях дарил ощущение тепла, хоть лапы и лежали угрожающе на коленях, готовые в любой момент вонзиться в плоть когтями. Когда Джисон продолжил читать, Баюн начал мурлыкать и сопеть. Джисон же поспешил закончить, чтобы быстрее вернуться к больной матери и помочь ей справиться с болезнью.       Когда время перевалило за полночь, Хан закончил читать последнюю сказку о волшебной птице из огня и показал картинку Коту, который всегда глядел на них с особым интересом. Хан подумал о том, что если Баюн и правда поможет вылечиться его маме, то он подарит ему все свои открытки, скопившиеся за девятнадцать лет жизни.       Ранним утром Баюн велел Джисону идти домой.        – Ступай домой, а под вечер приходи снова. Я придумаю сказку для твоей матери и помогу, – ровным тоном сказал он, в человеческом обличии взбираясь на столб. Цепь снова всюду следовала за ним.       Когда Джисон прибежал домой, в его доме был дядя, просидевший в кресле около сестры до самого утра. Ничего страшного не произошло, но жар не сходил, а кашель усиливался с каждым часом. Женщина лежала в беспамятстве, а её кожа напоминала белый воск. Джисон сквозь непробудный сон начал поить её очередным отваром, пока к вечеру ему не пришлось отправиться в Мёртвый лес снова.       Кот ждал его, стоя на земле. Его чёрные лохмотья превратились в изысканные ткани цвета ночи, а лицо открылось, не спрятанное за прядями отросших волос. Он выглядел куда энергичнее и приветливее, чем вчера. Джисон шёл к нему без страха, пока не увидел засохшую на когтях кровь. Баюн проследил за его взглядом.        – Один дурачок приходил, чтобы отколоть от моего столба кусок золота серпом, – хмыкнул Кот, опустив голову вниз. – Теперь лежит под нашими ногами и питает лес.       Джисон сглотнул.        – Ты убил его?        – Я не хозяин этого леса, хозяин – столб. Он мой дом и моя тюрьма, так что я обязан его оберегать, – вздохнул Баюн. – Хочу этого или нет. Такова моя природа.       Джисон почувствовал лёгкий страх, облизывающий лопатки, когда понял, что стоит на кладбище. Кто знает, сколько людей было похоронено в этих землях. Он прекрасно знал, насколько люди могут быть алчными и жаждущими богатства, а это означает одно – многие полегли здесь от рук этого существа. Хранителя.        – Я готов помочь тебе, – он протянул руку в сторону Хана, но тот дёрнулся назад, испугавшись. – Ты должен взять меня за руку и вывести из леса, иначе я не смогу выйти.       Несмотря на сковавший нутро страх, Джисон думал в первую очередь о маме. Он сделал шаг вперёд, осторожно беря Кота за крепкую холодную руку. Цепь на шее звякнула и упала наземь. Так они вместе и вышли из мрачного логова, добираясь до дома Хана к полуночи.       В доме Баюн остановился на пороге, втянул воздух носом и огляделся, обращаясь котом. Мелкой поступью он побежал в спальню больной, остановившись у высокой кровати с ситцевыми наволочками на подушках и кружевным одеялом. Женщина беспокойно дышала, хрипя лёгкими и дёргая пальцами во сне, будто видела кошмар. Хан зашёл следом за котом, обнаружив, как тот запрыгнул на кровать и встал сбоку от тела. Он будто бы прислушивался, приближаясь ко всем участкам тела и обнюхивая их сквозь ткани. Джисон наблюдал за ним, не в силах даже присесть в кресло, подходя ближе к матери и беря её за руку. Кот сверкнул на него жёлтыми глазами и улёгся на грудь женщины, прикрыв веки. В комнате воцарилась тишина, вскоре слившаяся с мурлыканьем Баюна. В кошачьем лепете Джисон услышал волшебную сказку, в которой юная девушка ступает в холодную родниковую реку и чувствует, как та уносит все её недуги прочь.       Наутро Хан снова обнаружил, что случайно уснул. Разбудила его мама, ласково сжимающая его ладонь тёплыми пальцами. На её лице сияла улыбка, а на щеках здоровый румянец, ставший за короткое мгновение самым драгоценным и долгожданным для Джисона.        – Хан-а, родной, покорми меня, пожалуйста… – нежно сказала она, тихим убаюкивающим голосом успокаивая сердце Джисона ещё больше. Тот поцеловал мать в лоб и побежал на кухню сразу же, натыкаясь там на Баюна, сидящего за столом. Тот пил чай, который, по всей видимости, сам заварил.        – В вашем огороде так много хороших растений. Настоящее богатство, Джисон-а, – улыбнулся он, делая очередной глоток.        – Спасибо тебе, Баюн. Спасибо большое, – улыбнулся в ответ Хан, приблизившись к коту и взяв его за руки. Те были чуть ли не горячими. – Ты спас её. Я очень благодарен.       Баюн посмотрел на их руки и спокойно кивнул, дружелюбно погладив Хана по тыльной стороне ладони. Джисон отошёл спустя какое-то время, думая, с чего начать готовить завтрак. Хоть его желудок и был пуст, он хотел для начала накормить маму. И отблагодарить завтраком Кота.        – Задержишься в нашем доме, Баюн? Я хочу угостить тебя, если ты ешь вообще, – радостно спросил он, бегая туда-сюда от шкафчиков к бочке с водой.        – Конечно, задержусь. Ты ведь теперь мой хозяин, – с мурлыканьем в голосе ответил Кот. – И ты можешь придумать мне новое имя. Скажем, Минхо?       Джисон замер с миской в руках, обернувшись на мужчину. Он ещё не знал, что золотой столб в лесу превратился в многовековую сосну в тот момент, когда Кот вышел из своего логова. И ещё он не знал, что любой, кто заведёт волшебного Кота Баюна к себе в дом, становится его хозяином до конца своей жизни.