Найти тебя

Аль-Хайтам, зажатый между храпящим Сайно и синхронно всхлипывающими Нилу с Лайлой, тяжело вздохнул. Он никогда не считал аэродинамику скучной наукой, а книги на эту тему и вовсе проглатывал, но, спустя множество тщетных попыток вникнуть в прочитанное, сделал вывод о невозможности сего. Книга грустно шелестнула страницами, словно пытаясь утешить хозяина, но вскоре была отложена на кофейный столик. На большом экране домашнего проектора шла старая мелодрама «Привидение», вызывающая у Лайлы и Нилу самый что ни на есть настоящий вал эмоций. Девушки не успевали толком обрадоваться, как приходило время рыдать в три ручья, что они незамедлительно делали, заставляя Аль-Хайтама горько пожалеть о собственном решении оставить наушники, используемые с целью заглушить подобного рода шум, дома. Мягкое освещение в комнате, поддерживаемое нежным мерцанием множества ароматизированных свечей, вставленных в рыжие тыквенные черепушки, откидывающие на стены тусклые тени необычной формы, навевало ощущение спокойствия. Все было бы не так уж и плохо, если бы не присутствие храпящего Сайно и хныкающих девушек, ну, и естественно самого праздника. Как Аль-Хайтам вообще додумался принять приглашение Нилу? Каким идиотом надо быть, чтобы на такое согласиться? Подумать только — они празднуют нечто настолько антинаучное, что аж противно. Аль-Хайтам считал, что вся эта хтонь — занятие исключительно для дошкольников (ну и само собой для их взволнованно-озабоченных родителей). Бедные дети еще не догадываются сколько страха им предстоит выдержать в недалеком будущем, в мире наполненном несправедливостью темных переулков и черных полос сплошных неудач. Туманная надежда свалить после окончания фильма резко испарилась, как только после очередного опечаленного воя Нилу зашевелился Сайно. Этот человек никогда не фанател от идеи оставлять людей в покое добровольно, разве что причина будет действительно веская, например, если кто-то рубанет его шашкой по черепушке или, из-за переизбытка нелепых шуток, зарядит тройное сальто с третьего этажа. Сайно не подходил Хайтаму по всем критериям. Он громко смеялся, непрерывно создавал вокруг себя хаос, был донельзя суеверным и абсурдно шутил, доводя этим своих собеседников до белого каления. Парни познакомились на уроке истории в средней школе, где познания, тогда ещё молчаливого, совершенно замкнутого в себе и вполне сносного, Сайно в сфере древнего Египта и всего с этим связанного, просто сразили Аль-Хайтама наповал. Он приглянулся многим, но дружбу завел лишь с Аль-Хайтамом, по неизвестной причине решив, что они подходят друг другу. — Поженились уже? — хриплый голос Сайно раздался у Аль-Хайтама над правым ухом. — Они не поженятся! Балда ты беловолосая, — взвыла Нилу, услышав вопрос по правде предназначавшийся лишь Аль-Хайтаму. — Бесчувственный башмак, вот ты кто! Тебе никогда не понять красоту такого чувства как любовь… Сайно удивленно вылупился на Нилу, он спросонья был явно не готов к такой трогательно-озлобленной тираде. Но, несмотря на это, Сайно и Нилу — имена которые не принято произносить по отдельности. Взрывоопасная пара лучших друзей детства не раз ставила Академию, а потом и весь университет на уши. Сейчас, попав на разные факультеты, они контактировали лишь в коридорах или по дороге домой, но все же оставались друг для друга незаменимыми. О них ходили разные слухи, в младших классах часто говорили о их родстве, немного позже о том, что они встречаются. — Похоже, пора сворачивать эти сопли, — уже тише и осторожнее шепнул Сайно, на что Хайтам лишь заинтересованно кивнул. Сайно протянул руку к пульту, лежащему на кофейном столике. Когда продолговатый предмет уже практически был в его ладони, тонкая нога в белом носке с силой стукнула, прижав пальцы парня к толстому стеклу. Сайно изумленно поднял глаза и столкнулся взглядом с Нилу, грозно нахмурившей брови. — Только посмей, — тоном недовольного тренера рявкнула девушка. — Я тебе все пальцы с хрящами вырву. — Посмотрим с какой скоростью ты лишишься своих! Не желая выслушивать очередные грызни двух друзей, Аль- Хайтам поднялся и, ухватив Сайно за шиворот, поволок к выходу из гостиной. Девушки благодарно кивнули Аль-Хайтаму, на что Сайно только скривился, словно глотая лимон. Парни молча ввалились на балкон, где, сделав вдох прохладного октябрьского воздуха, Аль-Хайтам наконец смог расслабиться. — Тоже мне, герой! — Возмущенно запыхтел Сайно, вынимая сигарету из кармана. — Самый настоящий бабский угодник, вот кто ты! — он ткнул Аль-Хайтама в плечо. — Это ты просто не в состоянии контролировать эмоции и желания, что уж говорить про общение с девушками, — выдохнул Хайтам, рассматривая верхушки далеких городских башен. Дом находился на окраине, но расположен был на внушительном возвышении так, что город был словно на ладони. Уютный, трехэтажный и уже практически загородный дом, принадлежал родителям Нилу, которые уезжая в долгожданный отпуск разрешили примерной дочери привести друзей и повеселиться. Совсем недалеко растекся рыжими шапками дубовый лес, куда любили ходить влюбленные парочки, семьи с маленькими детьми, мамаши с колясками и, несмотря на запрет, не лишенные смелости грибники. Зашедшее за горизонт солнце напоминало о себе лишь пунцовыми облаками, которые грозили перерасти в массивные грозовые тучи, несущие холодные небесные слезы. Хотя, если подумать, утренний прогноз убеждал всех желающих ухватиться за зонт в ненадобности того. — Это я не умею контролировать эмоции!? — Взвыл Сайно и тут же осекся, осознав собственную ошибку. — Может быть… Но ты не лучше! В отличиe от меня, у тебя их вообще нет. Столб бесчувственный. — Это делает меня, с какой-то стороны, неуязвимым, — невинно пожал плечами Хайтам, продолжая задумчиво вглядываться в далекие церковные шпили и мигающие окна множества домов. — Ага, терминатор непробиваемый, — саркастично вздохнул Сайно. — Может тебе Нилу нравится? — резко прервал блаженную тишину он. — С чего бы это? — Хайтам заинтересованно покосился на друга. Ему был интересен лишь ход мыслей Сайно, а не то, что он думает. Он же каким-то образом додумался до этого. Аль-Хайтам редко думал о чужом мнении. В далеком детстве бабушка избавила его от тяжелых мук, днями внушая сам факт нелепости чужих мыслей, идей и мнений. Именно поэтому Аль-Хайтаму было достаточно трудно опереться на других и понимать простые, казалось бы, вещи. — Ты ведь за неё заступился? — Нет. Я лишь хотел избежать драки между вами двумя, как это обычно происходит, — невозмутимо ответил Аль-Хайтам. — Тогда, может, Лайла? — Нет. — Боже правый! Неужели ты запал на меня?! — ахнул Сайно, вскидывая брови. — Хотя, чего это я… Это ведь и так понятно, — парень обвил рукой талию Хайтама, игриво притягивая к себе. — Никто не застрахован от влияния моих чар. — Сайно. — Да, дорогой? — Сайно поднял глаза. — Руку убери. — М? Руку? — Сайно захлопал длинными белыми ресницами, будто не понимая о чем речь. Это выглядело так, словно волк пытался понравиться белому льву и крутился вокруг второго, не зная, как подступиться. Правда, когда Хайтам смерил «волченка» взглядом, которым хоть гвозди забивать, Сайно драматично закатил глаза и отошел на шаг, поднимая руки над головой, словно преступник, сдающийся полиции. Они стояли и молчали. Один — наслаждаясь тишиной, в то время как второй пытался разгадать тайну любовных вкусов первого. Сайно кинул быстрый взгляд в гостиную, которую можно было увидеть сквозь боковое окно. Фильм закончился, и Нилу одиноко сидела на диване. Спустя некоторое время в комнату ввалилась Лайла с внушительной коробкой черного цвета, которая еле помещалась в её хрупких руках. Сайно счел этот момент идеальным и, резко ухватив Аль-Хайтама за руку, нырнул в комнату, встретившую парней нежным запахом корицы и тыквы. — Лайла, ты гадать умеешь? — чуть не доведя девушку до инфаркта, Сайно дернул её за плечо, подойдя со спины. — На любовь всей жизни и тому подобное… — У-умею, — все ещё слегка испуганно ответила Лайла. — Охохо… Только гляньте, Сайно решил узнать имя своей следующей любовной жертвы, — злобно хохотнула Нилу. — Почему сразу жертвы? На себя лучше глянь, изверг амурный, — отрезал Сайно, параллельно наклоняя голову в сторону Лайлы. — Разложи сет гадания на будущую невесту или жениха. — В ответ на что Лайла недовольно покосилась в сторону «заказчика». — К-хем, — произнесла девушка. — Пожалуйста, — поспешил добавить Сайно. Лайла закатила глаза и начала суетиться вокруг коробки, извлекая оттуда карты, зеркало, красные нити и подобную антинаучную дребедень. Аль-Хайтам стоял, оперевшись на дверную раму и, не особо заинтересовано в происходящем вокруг, читал отложенную ранее аэродинамику. Сайно крутился вокруг Лайлы, явно не зная куда деть руки, но когда девушка в очередной раз послала его подальше, белая макушка ретировалась в сторону кухни, к счастью, оставив Аль-Хайтама мирно стоять в проходе. — Кофе все будут? — крикнул Сайно. — А не поздновато ли для кофе? — крикнула в ответ Нилу, копируя интонацию парня. — Для хорошего кофе никогда не бывает поздно! — ловко отбил атаку Сайно и, вернувшись в гостиную, все-таки схватил Аль-Хайтама и поволок на кухню. Аль-Хайтаму ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ловкими движениями рук друга и вдыхать терпкий аромат молотого кофе. После очередного порыва Сайно вовлечь Хайтама в общественную жизнь, парень понял, что книгу придется на некоторое время отложить. — Тебе деньги нужны? — врываясь в раздумья Аль-Хайтама спросил Сайно. — Предлагаешь ограбить банк? — Нет. — В таком случае, мистер Оушен, — вздохнул Хайтам, — вам придется прояснить что к чему. — Предлагаю тебе спор, — Сайно загадочно кивнул в сторону Лайлы. — Если ты не наберешься смелости попросить у Лайлы расклад на будущую женушку, будешь мне должен, причем по-крупному. — А если попрошу? — Самое главное — дождаться конца обряда и увидеть невесту, а то я тебя знаю. — Что я получу взамен? — Ставлю косарь, что не сможешь, — хитро хмыкнул Сайно. Сайно был на все девяносто девять процентов уверен, что Аль-Хайтам не решится на такое, а к нему в карман полетит косарь. Самое приятное в таких ситуациях — наблюдать за эмоциями на лице человека. Правда, в ситуациях с Аль-Хайтамом смотреть было особо не на что — даже в глазах того отчетливо читалась лишь вселенская скука. Внезапно Аль-Хайтам поманил Сайно, чтобы тот наклонился и вкрадчиво спросил: — У тебя деньги хоть есть? Хайтам поднялся из-за кухонного стола и, подойдя к Лайле, начал что-то шептать. Из-за того, что кухня была соединена с гостиной по типу квартиры студии, не по-детски озадаченному Сайно оставалось лишь потерянно наблюдать за тем, как вскинулись брови Лайлы, а заинтригованная Нилу запрыгала вокруг этих двоих, как кролик, тщетно пытаясь что-либо услышать. — Сайно, так мы кофе пьем? — поинтересовалась девушка. — Ага… *** Старый проверенный рецепт кофе с ложкой коньяка пошел на пользу атмосфере. Друзья заметно расслабились и заинтересованно наблюдали за тем, как Лайла обкладывает Аль-Хайтама загадочными предметами. Узнаваемыми среди них были лишь зеркало, красная и белая нити, нож с утолщенной рукояткой и свеча из черного воска. Все остальное оказалось понятным лишь наполовину, например, коробка с побрякивающими темными стекляшками. Аль-Хайтаму приказали извлечь из протянутой Лайлой коробки какой-то осколок. В крупных пальцах оказался тонкий мутно-черный стеклянный пласт. Лайла кураторским тоном посоветовала Аль-Хайтаму дыхнуть на стекляшку или прикоснуться к ней губами. Как только губы коснулись холодной поверхности — по всей комнате пронесся поток холодного ветра, вызвавший у Аль-Хайтама мурашки за шиворотом. Выглядело все так, будто он единственный, кто это почувствовал. Камешек в ладони, медленно накаляясь, начал светиться. А если поднести его к свету, он начинал разбрызгивать по комнате маленькие переливающиеся капли, окрашенные нежным изумрудом. Нилу шепотом подметила насколько осколок сочетается с глазами Аль-Хайтама. Лайла шикнула на неё, зажгла вышеупомянутую свечу и торжествующе уселась за стол напротив Аль-Хайтама. — Я буду говорить, что и куда. Твоя задача молча делать все, что я скажу, — когда парень покорно кивнул, Лайла развернулась к Сайно и Нилу, которые тихо хихикали с послушного Аль-Хайтама и «мамочки-волшебницы». — Если вы не в состоянии заткнуться, я выставлю вас за порог. — В её голосе звякнула сталь. — За порог комнаты? — робко поинтересовался Сайно. — Дома. — Вопросов нет. Мы вообще могила, — Сайно и Нилу быстро закивали. — Тогда начнем. Лайла приказала Аль-Хайтаму поставить зеркало напротив него, а свечу перед зеркалом. Далее девушка протянула руку к ладони Аль-Хайтама и, крепко ухватив, при помощи ножа с затейливым узором из бабочек сделала надрез на его безымянном пальце. Крови дали стечь на мудреный рисунок на ободке старинного зеркала. Затем, слегка трясущимися от напряжения руками, Лайла поднесла осколок к свече и сказала Аль-Хайтаму держать его между зеркалом и крохотным огоньком на черном воске так, чтобы проходящий сквозь стеклышко свет полностью засвечивал зеркало, отражаясь в нем. Нилу и Сайно взволнованно поглядывали на все ещё не выражающего совершенно никаких эмоций Аль-Хайтама и глубоко сосредоточенную Лайлу. — Закрой глаза и думай о самом приятном, что ты когда-либо видел или ощущал, — прошептала Лайла. Единственное, что лезло в голову — это солнце. Яркая звезда, окутывающая своими теплыми лучами все живое. Нежно, незаметно, а иногда обжигая и лишая права на жизнь. Яркое, заметное с любой точки, а иногда тусклое и, вместо тепла, одаривающее сиянием призрачной надежды. С его появлением расцветают цветы, а в дни беспросветных дождей небеса опрокидывают баночку цветной, полупрозрачной краски называемой «радуга». Аль-Хайтам будучи ребенком редко смотрел на солнце. Скорее оно всегда смотрело на него, иногда раздражая, иногда разбавляя черноту неудачных дней, проливая на страницы истины нежные капли света. Идиотское явление. Несмотря на противоречие в собственной голове, мысли Аль-Хайтама сосредоточились на ярком образе в абажуре света. — Открывай глаза, — где-то далеко, будто в самом подсознании прозвучал еле слышный голос, принадлежащий Лайле. Разлепив внезапно потяжелевшие веки, Аль-Хайтам озадаченно крутанул головой, не понимая, что происходит. Вокруг не было буквально ничего. Аль-Хайтам оказался в каком-то густом черном тумане. Темнота казалась прохладной, и непрерывно опрокидывала на парня скользкое чувство страха, от которого он не мог избавиться. Голос на краю сознания не переставал звать его по имени. Такой приятный голос, медленно растворяясь, снизился до еле слышного шепота, а потом и вовсе исчез. Теперь Аль-Хайтама окружала лишь холодная тишина, в которой было одновременно спокойно и неимоверно тревожно. На Аль-Хайтама накатило резкое желание выбраться из беспросветной тьмы. Стоило ему об этом подумать, как он уже бежал сломя голову в глубины туманной неизвестности. Легкое волнение в груди переросло в самую настоящую резь. Боль, острыми полосками растекалась по телу, вытесняя все остальные чувства, кроме желания освободиться. Чувство связанности мешало даже бежать, выбивая последний воздух из груди. Аль-Хайтам продолжал двигаться в неопределенность, чувствуя как быстро стучит измученное сердце. В какой-то момент надобность в высокой скорости пропала. Ему вообще больше не хотелось двигаться. Аль-Хайтам падал. Спиной вниз. Быстро. В ушах свистел ветер, обволакивая тело ледяными потоками. Он не знал, куда летит, но характерное чувство опасности было полностью приглушенно. Теперь всё казалось неважным, все равно разобьется он или нет, да и приземлится ли вообще. Все эмоции словно улетали, подхватываемые сильными ветряными потоками, оставляя голову пустой. Аль-Хайтам не беспокоился ни о чем, так как у него не было того, что жалко потерять. Он всегда жил сам по себе, имея лишь собственные знания. Куда бы он не шел — всегда находились люди, нуждающиеся в этих познаниях. Получается вечный круговорот: те, кто получают, и те, кто отдают. В данной примитивной схеме Аль-Хайтам был дающим, продавцом, имеющим товар. Не станет одного продавца — появится другой и так далее, покупатель видит лишь товар, не более. Такой простой схемой можно описать всю его жизнь, и прийти к логичному выводу — ему найдут замену в любом случае. Стоило мысли мелькнуть на небосводе сознания, как падение снизило обороты и что-то теплое коснулось руки, обжигая мягкостью и непривычным оттенком перемены. Отсутствие рвущего ветра избавило от желания закрывать глаза, но Аль-Хайтам не спешил их открывать. Притупленный страх увидеть что-то неопределенное и пугающие заполнил голову. «Нечто» ухватилось и за вторую руку притягивая к себе. Это определенно был человек. Не обычный человек. Обычные люди не появляются в чужих видениях, в то время, как ты падаешь в глупое «никуда». Пальцы тонкие и по-детски бархатные. — Прости меня, ради всех святых, — послышался тихий и слегка расстроенный голос. — Я слегка припозднился… Аль-Хайтам распахнул глаза, озадаченно уставившись на златовласого паренька с яркими, словно кровавый закат, глазами. Его голос полностью соответствовал образу. За спиной показались два огромных алых крыла с длинными золотистыми перьями. Сердце забилось чаще. — Ну, полетели… — вздохнул парень, взмахивая крыльями и перехватывая его так, что прижатый головой к его шее Аль-Хайтам украдкой вдыхал нежный медовый шлейф. Приземлившись на уже знакомую черную поверхность, Аль-Хайтам наконец получше разглядел незнакомца и удивленно подметил наличие золотого сияния, очерчивающего тонкую фигуру. Длинные, светлые волосы мягкими линиями стекали по острым плечам. Чистая, персиковая кожа, словно у модели выглядела слишком уж идеально, чтобы быть настоящей. — Ты ангел? — сделав явно поспешный и весьма примитивный вывод, спросил Аль-Хайтам. — П-ха, — парень неодобрительно сдвинул брови. — Абсурд! Какой же из меня ангел? Аль-Хайтам ответил парню задумчивым молчанием. Ему внезапно стало тяжело дышать. Словно кто-то затягивал его под воду, неосторожно дергая за плечи и руки. Сердце билось с бешеной скоростью, посылая в голову болезненные импульсы. Тело кричало о том, что стоило бы остановиться, но он ведь и так сидел без движения напротив загадочного незнакомца… Что-то не сходилось. — Ой, м-да, кажется тебе пора, — парень легко подскочил к АльХайтаму и шепнул на ухо. — До скорого… Вокруг все начало стремительно блекнуть, и без того туманный, черный фон и вовсе поплыл. Гранатовые глаза ушли из поля зрения в последнюю очередь, оставляя яркий отпечаток в сознании. Аль-Хайтама продолжало передергивать, и непонятная сила кидала верхнюю часть тела в разные стороны. — Ты вообще опух?! — раздался резкий голос. — Поднимай булки, будем разбираться! *** Сайно и Нилу увлеченно наблюдали за тем, как Лайла указывает Аль-Хайтаму, что делать, а тот безоговорочно выполняет все приказы. В какой-то момент Аль-Хайтам уставился в зеркало и неподвижно сидел некоторое время. Лайла закрыла глаза от резко накатившего напряжения и трясущимися руками ухватилась за край стола. Сначала все казалось столь безобидным, что ждать подвоха было бессмысленно. Нилу то и дело переглядывалась с Сайно проверяя все ли в порядке. Но с каждым разом нарастающая тревога в глазах Нилу давала понять, что далеко не все было в порядке. Атмосфера в комнате стремительно падала в сторону непонятного, ледяного напряжения. Нилу медленно отодвинула стул и, пытаясь не шуметь, подошла к Лайле. Несколько секунд молчаливого испепеления девушки взглядом ничего не дали, поэтому Нилу пару раз ткнула в нее ногтем. Никакой реакции. В сторону Сайно прилетел озадаченный взгляд. Парень поднялся и тоже подошел к Лайле. Смуглая ладонь аккуратно легла на лоб юной гадалки и тут же вернулась обратно. — Она ледяная, — шепнул Сайно. Они с Нилу, словно фанатеющие туристы в музее, крутились вокруг своих застывших друзей, тщетно пытаясь понять все ли так, как должно быть. Лайла тем временем стала белее мела — на её прозрачной коже отражались рыжие тыквенные огоньки, ужасающе оттеняя и без того нездоровый оттенок. В комнате было до того тихо, что можно было услышать отрывистое дыхание Аль-Хайтама и еле уловимое — Лайлы. — Она не дышит, — растерянно прошептала Нилу, в чьих глазах блестел страх. — Что ты несешь?! Сайно наклонился ухом к миниатюрному лицу Лайлы, потом к груди. Быстро отпрянув и пронзив Нилу испуганным взглядом, Сайно хотел что-то сказать, но передумал. Нилу поняла его без слов. Они резко начали принимать меры по пробуждению Лайлы. Нилу трясла за плечи, а Сайно поскакал в кухню за водой. Полумрак в комнате навевал паническое чувство неправильности. Возвращаясь со стаканом в руках, Сайно оторопел, застыв посреди комнаты: — Нилу, — он кивнул на пустующий стул, где в идеале должен был сидеть Хайтам. — Ты видела…? — Нет… — девушка в ужасе затряслась, бегая глазами по комнате, словно в надежде отыскать маленького Хайтамчика, способного за несколько минут спрятаться под кровать или стол, чтобы разыграть друзей. Входная дверь пронзительно заскрипела и с грохотом захлопнулась, заставляя стоящих в комнате друзей вздрогнуть. Сайно молча выбежал наружу, в спешке натягивая ботинки и выхватывая из кожанки ключи от мотоцикла. На всякий случай. За несколько прыжков преодолев три пролета массивной деревянной лестницы, ведущей в другие комнаты, Сайно вывалился из двери, позволяя ночной темноте поглотить себя. Глазам потребовалась пара секунд, чтобы адаптироваться. Незаметный в темноте, лиловый спортивный мотоцикл приветливой вспышкой фар откликнулся на ключи в руке хозяина. Тихий рев заполнил уши, будто успокаивая. Руки легли на руль принимая на себя легкую вибрацию. Положение тела во время движения было для Сайно привычней ходьбы по земле. То и дело поглядывая в зеркала, с целью распознать во тьме плечистую фигуру лучшего друга, Сайно быстро объезжал дома, пересекая молчаливые улочки, которые, зачарованно пустовали, навевая водителю чувство неправильности. Ещё не до такой степени поздно, чтобы все окна поблескивали темнотой, а фонари молчаливо взирали на пешеходов, даже не собираясь освещать дорогу. Около ряда домов, находившихся ближе всего к лесу, Сайно притормозил, вдыхая пьянящий запах прелых листьев. Двигатель мотоцикла покорно замолчал, будто специально для того, чтобы до Сайно донесся треск — еле уловимый звук, словно какое-то животное неудачно перепрыгнуло ствол поваленного дерева и навернулось прямиком в кусты. Прекрасное понимание того, что в искусственном лесу кабаны и лоси не водятся, подтолкнуло Сайно проследовать на звук. Было темно, хоть стреляй. Спустя несколько минут слепого преследования, не то Хайтама, не то плода собственных фантазий, в голове мелькнула мысль о бессмысленности. Вся ситуация напоминала отрывок детективного романа малоизвестного автора-самоучки. Свет. Вокруг все резко посинело, словно на сцену направили тысячи прожекторов, а Сайно оказался в самом центре внимания. Перетерпев секундную слабость из-за слишком непривычного света, ударившего в глаза, Сайно оглянулся, случайно наткнувшись взглядом на почти сливающуюся с землей фигуру Аль-Хайтама, лежащего на голой почве. Сайно вздохнул и, в три прыжка оказавшись возле друга, осмотрел на предмет повреждений. Золотое правило: никогда не приводи в чувство человека с серьезными ранениями. Чем дольше человек без сознания, тем дольше действует болевой шок. Поскольку Аль-Хайтам был чист, как младенец, Сайно принялся за пробуждение. Тут уже можно делать что угодно, хоть с ноги лупи. *** Аль-Хайтам открыл глаза, моментально заприметив смуглое лицо очерченное белыми волосами, висящими над ним. — И дня не прошло, — вздохнул Сайно, обессилено падая на яркую кучу листьев рядом с другом. Вся растительность вокруг была покрыта флуоресцентными пятнами, напоминающими определенного вида заражение таким «ярким» проявлением. Воздух — из застоявшегося, осеннего с запахом прелых листьев — изменился вместе с направлением свежего ветерка. — Ты куда так бежал-то? — спросил Сайно. — Я на мотоцикле и то еле за тобой угнался. Аль-Хайтам молчал, тщетно пытаясь свести все к одной точке. Он бежал в тесном тумане, а потом встретился с «медовым мальчишкой». Или наоборот? А Лайла уже гадала на суженую или до этого еще не дошло? Мысли спутались, представая в голове Хайтама в виде огромного клубка разноцветной пряжи — потянешь одну — и сразу же выскочит предыдущая на пару со следующей. — Ты приехал сюда? — даже больше для себя, чем для Сайно спросил Аль-Хайтам. — Ну, да. — Включи сигнализацию так, чтобы замигало. Сайно вытащил из кармана строгий черный ключ на металлическом кольце и зажал кнопку, направляя руку в сторону примерного местонахождения излюбленного транспортного средства. Точно в той стороне, куда смотрела выпрямленная рука, мигнул рыжий огонек. Парни облегченно вздохнули и, отряхиваясь от листьев, последовали на свет. Вдруг то же самое рыжее показалось сбоку: дважды мигнуло сзади и опять перенеслось вперед. — Хватит игр на сегодня, — вздохнул Аль-Хайтам, неодобрительно покосившись на Сайно. — Это не я… — Сайно покачал головой, поднимая брелок от мотоцикла вверх, вскидывая вместе с тем и брови. Парни продолжили осторожно продвигаться в сторону первого мигнувшего огонька. Приняв шорох и голоса вдалеке за детей, ходивших в такое время за конфетами, парни шли вперед. Спустя некоторое время голоса становились все четче, и можно было даже расслышать обрывки фраз, по типу: «Это точно они?», «Какой высокий!», «Красивые глаза…». Аль-Хайтам, в силу ширины шага, шел немного впереди и не сразу понял отсутствие Сайно за спиной. Развернувшись, Аль-Хайтам увидел незнакомого ребенка, стоящего напротив Сайно. На худом брюнете с огромными, словно кукольными, изумрудными глазами было украшение в виде длинных ушей и пушистого хвоста, по природе принадлежащих, африканским потомкам лисицы — фенекам. Огромное количество накидок и украшений по типу перьев, крошечных золотистых листиков и полос ткани всех возможных оттенков зеленого, напоминали традиционную одежду бедуинов. Пронзительный взгляд лисенка внимательно изучал совершенно ошарашенного Сайно, который, будучи не в состоянии сделать и шага, выглядел так, будто через секунду упадет без сознания. Неожиданно для Хайтама и лисички Сайно сделал нетвердый шаг вперед. Стоя на расстоянии считанных сантиметров от по-прежнему невозмутимой лисички, он провел рукой по его ушам. Шерстка рассеялась, оставляя зияющую дыру там, куда достали пальцы Сайно. Оба парня отпрянули — один испуганно, а другой — весьма озадаченно. — К-хм, — кашлянул брюнет. — Лезть к ушам незнакомых людей — не совсем вежливо. — Да? А! — глаза Сайно широко раскрылись. — Простите, я не подумал… Просто, они выглядят как украшения, вот я и… Эээ… — Прощаю, — незнакомец легонько ухмыльнулся. Аль-Хайтам развернулся, не желая быть свидетелем очередных нелепых подкатов, но стоило мысли о надобности идти дальше посетить его, как откуда-то послышался визг. Звук становился все четче, создавая впечатление приближения чего-то странного к Аль-Хайтаму. Голова подсказывала ему отходить или прятаться куда-то, но тело, как на зло, так и осталось стоять без движения. Когда крик стал уже невыносимо громким, Аль-Хайтам по неизвестной причине взглянул в небо. Это произошло не очень вовремя, ведь разглядеть падающую сверху фигуру уже не вышло. Основной удар пришелся по груди, но синяки в итоге были везде. Аль-Хайтам рефлекторно ухватился за хрупкое тело, упавшее на него, и они вдвоем покатились по цветастым листьям, создавая калейдоскоп из тел и растений. В голове звенело, в то время как боль распространялась по телу охватывая все, включая конечности. Единственное позитивное чувство возникло в мозгу, когда рецепторы уловили привычный медовый аромат, который показался до боли знакомым. Вокруг крутились люди: кто-то пытался перевести Хайтама в сидячие положение, кто-то совершал множество тщетных попыток донести до него некую информацию. Прошло непонятное количество времени, когда вновь распахнув потяжелевшие веки, Аль-Хайтам сфокусировался на миниатюрной фигурке перед ним. Девочка — совсем ещё ребенок — приложила крохотную ладошку ко лбу Аль-Хайтама. Тихий голосок — под стать хозяину — шептал комбинации непонятных слов, которые заставляли каждую клетку в теле Аль-Хайтама расслабиться. Ребенок перебирал невесомыми пальчиками по груди Хайтама, словно целясь в самое сердце. Вслед за болью растворилась и присущая ранее тревога, оставляя голову без единой мысли. — Госпожа Нахида, он будет жить? — раздалось взволнованное, где-то над головой. — Конечно, — словно переключаясь на другой режим, ответила девочка. — Не волнуйся. Аль-Хайтам поднял глаза на говорящего ранее парня и узнал в нем блондинистого незнакомца, пахнущего медом. Они на секунду столкнулись взглядами лишь для того, чтобы покраснев спрятать глаза в флуоресцентной листве волшебных растений. Сайно, до этого неловко пытавшийся заговорить с миниатюрным брюнетом, обладателем пушистых ушек, помог Аль-Хайтаму подняться на почти недержащие ноги. Парни застыли в обнимку, заинтересованно наблюдая за незнакомцами. Помимо блондинчика, брюнета и юной госпожи Нахиды, к ним подошло ещё двое: невысокий парень, весьма женственной комплекции, с ярко синими глазами и зеленоволосая девушка, настороженно обнимающая плюшевого кота. Госпожа Нахида приблизилась к Сайно и Аль-Хайтаму. Она была единственной, чьи шаги были бесшумными, словно дуновение летнего ветерка. Маленькие ладошки потянулись вперед, приглашая якобы к рукопожатию. Парни неосознанно наклонились головами к её рукам, словно зная заранее, что стоит делать в таких ситуациях. Странное действие непонятным образом успокоило парней, а Нахида тем временем обратилась к ним своим хрустально чистым голоском. — Обязуешься ли ты, Аль-Хайтам, идти по следам райской птицы, своим золотистым сиянием освещающей мрачные шпили священных храмов, найти и защитить её любой ценой? — Да, — не задумываясь ответил Аль-Хайтам. Количество непонятных словосочетаний совершенно его не беспокоило, ведь где-то на подсознательном уровне он знал, что делать. — Обещаешь ли ты, Сайно, следовать сквозь жаркие пески, с целью отыскать изумрудный оазис и защищать его жителей, открыв сердце повелителю темных лесов? — Да, — в точности, как и Аль-Хайтам, понимая, что так все и должно быть, ответил Сайно. — В таком случае, — отрывая ладошки от голов парней, Нахида перешла на более соответствующий ребенку тон. — Вы можете идти. С этими словами, незнакомцы растворились в воздухе, исчезнув словно последние солнечные лучи. Только когда Аль-Хайтам ощутил ухом горячее дыхание и услышал нежный голос, умоляющий не сбиться с пути, он понял, что должен, во что бы это ни стало, выполнить обязательство. *** Аль-Хайтам ощутил присутствие чего-то лишнего в кровати еще до того, как толком проснулся. Когда он открыл глаза, то почти сразу увидел Сайно, крепко обнимающего руками его левую ногу и, похоже, такое положение дел не устраивало только Аль-Хайтама. Без лишних слов, Аль-Хайтам попытался скинуть Сайно с ноги, но тот держался словно приклеенный, продолжая что-то бормотать себе под нос. Чем больше хотелось избавится от Сайно, тем сильнее он лип, не давая пошевелиться. — Идиотина, — вздохнул Хайтам, обессилено роняя голову обратно на подушку. Спустя несколько минут, проведенных в тщетных попытках дотянуться до книги, лежащей на прикроватной тумбочке, чтобы в итоге запустить ею в голову Сайно, удавка на ноге ослабла, позволяя облегченно вздохнуть. Сайно вместо этого медленно пополз наверх, пытаясь дотянуться до лица Аль-Хайтама. — М-м-м… — Сайно сонно поднял голову. Минута молчания закончилась достаточно скоро. После нее последовал стандартный набор трехэтажных матов, где главным образом фигурировало четкое и понятное выражение «извращенец». Когда на пороге застыла сонная Нилу, которую явно разбудила утренняя ссора «Извращенца» и «Невинной жертвы сексуального насилия», проблемы начались у Сайно. Девушка озлобленно гонялась за Сайно по всей комнате, держа в руке, любезно поданную Хайтамом, книгу. Но, как и во всех прекрасных сказках, конец нравственных войн настал быстро, если точнее, то, когда на пороге появилась раздраженная и не менее сонная Лайла. Всем троим пришлось отчитываться, что к чему и почему, а затем понести заслуженную кару в виде мойки посуды после завтрака и уборки кухни. На вопрос парней о том, что случилось прошлым вечером, Нилу лишь пожала плечами и, несколько раз указав на старческий маразм Сайно, рассказала о фильме, вкусном кофе с ликером и гадании на невесту. Как оказалось, в наборе Моны не хватало нескольких элементов, поэтому увидеть суженого Аль-Хайтама у них так и не вышло. С горя все четверо напились, приготовили тыквенные булочки, которые утром пришлось выкинуть из-за несъедобности. Потом все легли спать и на этом всё. Аль-Хайтам с Сайно заинтересованно переглянулись, подсознательно понимая, что чего-то точно не хватало. *** Сайно где-то вычитал, что парные сновидения это редкое явление, и случается подобное только намеренно. В основном, следующая неделя жизни парней ничем особо не отличалась от остальных, только если не учитывать договоренность Сайно о встрече с его старой преподавательницей Лизой, которая разбиралась в таких вещах как магия, звезды и еще множестве подобной антинаучной чепухи. Перед самой встречей Сайно чуть ли из штанов не выпрыгивал от счастья, которого такое «бесчувственное полено», как Аль-Хайтам, понять не могло. Встреча состоялась в спокойном кафе в центре города, куда, на удивление, заходило очень мало человек. Лиза оказалась женщиной средних лет, с ухоженными русыми волосами и достаточно привлекательной внешностью, идеально гармонирующей с вкрадчивым и спокойным голосом. Она достаточно заинтересованно поглядывала на Аль-Хайтама, время от времени подкидывая ни к чему не обязывающие вопросы, по типу года рождения, любимого цвета или района, в котором живет семья Нилу. С Сайно они моментально переключились на беглый арабский, словно старые друзья, которые не видели друг друга со времен школы. Через долгие пол часа объяснений и детективных разборок, Лиза сделала для себя некие выводы и пригласила парней пройти в подсобное помещение кафе. На входе она остановилась и, смерив их внимательным взглядом, сказала: — Я помогу вам, но только если это действительно важно. Парни вздохнули переглянувшись и, словно по команде, кивнули. Она открыла дверь, вводя Аль-Хайтама и Сайно в обыкновенную комнату, приблизительно напоминающую склад. Лиза уверенно прошла вглубь и бесшумно стала раздвигать картонные коробки. Помогать она им не разрешила, мол, сама справлюсь. После несколькоминутной возни, в процессе которой задняя стенка была освобождена от нагромождения коробок и полок с металлическими каркасами, Лиза уверенно подошла к холодному кирпичу в упор. Она сняла с шеи серебряную цепочку с подвеской, настолько детализированной и маленькой, что издалека разглядеть было нереально. Лиза приложила руку украшением к стене и глубоко вдохнула. Несколько секунд в помещении стояла мертвая тишина, и Сайно затаил дыхание, опасаясь разрушить сосредоточение «Лиловой ведьмы», как Лизу называли в узких кругах. Издалека послышался гул, словно от турбины самолета. На стене, сопровождаемые тяжелым скрежетом, проступали чернильные узоры, закручиваясь в замысловатом танце бесконечных линий. Рисунок напоминал часы, но на месте, где должны были быть числа, стояли непонятные надписи. Парни завороженно наблюдали за тем, как Лиза протянула руку к «двенадцати» и слегка придавила кирпич в том месте. Дальше все стало смахивать на сцену в баре, из фильма «Гарри Поттер», когда Хагрид открыл проход на аллею «Диагон». Кирпичи сначала въехали вглубь и, немного покрутившись вокруг своей оси, выдвинулись обратно. Они сформировали что-то наподобие «полки» и, к взаимному удивлению парней, на ней лежал пергаментный свиток. Лиза аккуратно забрала сверток пергамента и, буквально в ту же секунду стена погасла, не оставляя ни следа от мудреного узора часов. Сайно подскочил к девушке и заинтересованно заглянул через плечо, в попытке выловить с записки хоть парочку слов. — Ну и куда ты полез? — увидев разочарованную моську приятеля Лиза хмыкнула. — Видно будет только мне. В дверь постучали и хриплый голос снаружи «вежливо» попросил компашку свалить из подсобки. Пока они шли по выложенным брусчаткой улочкам Лиза пыталась вкратце изложить содержание пергаментного свитка и значение всего, что хоть каким-то образом имело отношение к проблеме парней. Она затыкала Аль-Хайтаму рот и старательно сдерживалась дабы избежать драки, всякий раз когда парень пытался возразить или подчеркнуть нелепость и антинаучность происходящего. — Лиз, а мы куда идем? — спросил Сайно, вовремя успевая отвлечь Лизу, которая была в шаге от того, чтобы зарядить Хайтаму в голову. — Ко мне домой. — Вздохнула Лиза. — Будем у вас в черепушках рыться. — Что? — слегка подняв бровь, спросил Аль-Хайтам. — Моя задача — заглянуть в корни вашего сознания и понять, на кого мы охотимся. Иначе три слепца с ружьями будут ловить тень короля, — Лиза взглянула на него так, будто большего идиота она в жизни не видела. — Слепец, как по-моему, здесь лишь один, а все остальные — невинные жертвы, — Аль-Хайтам слегка прищурился. — Хватит вам стебаться, — Сайно предотвратил очередную Лизину колкость, суровым взглядом заставляя обоих заткнуться, на что Лиза, лишь хмыкнув, закатила глаза. *** Квартира Лизы была свободно обставлена легкой к восприятию мебелью и идеально прибрана. Ссылаясь на ограниченность по времени, женщина, чуть ли не с ноги, запихнула гостей на кухню и принялась детально излагать все, что сама знала. Судя по всему, Лайла где-то что-то криво поставила и вместо гадания на невесту показала парням так называемый «Мираж». Это явление — не редкость у начинающих гадалок. Все, что требуется для любой подобной процедуры — это хорошая подготовка со стороны гадалки и полная концентрация клиента. Судя по всему, Аль-Хайтам был слишком напряжен, так как это для него новый опыт, а Сайно, по словам Лизы, всегда попадал под действие «Миража», так как уровень его концентрации изначально слишком велик. Понятие «концентрация», оказалось далеко не обыкновенной сосредоточенностью. В каждом человеке есть определенный уровень энергии, который, как в случае с Сайно, позволяет взаимодействовать с потусторонним миром и множеством других измерений. Сайно, с какой-то стороны, уникален, ведь людей с такой концентрацией достаточно мало. Аль-Хайтам чудом держался, чтобы не окатить Лизу всеми возможными ругательствами, молча испепеляя взглядом яркие пурпурные ногти девушки, пока та рассказывала восторженному Сайно все тонкости. Он молча сидел, скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как Лиза приложила пальцы к вискам Сайно и сосредоточенно вдохнула. Они сидели несколько минут в полной тишине. Сайно наблюдал за Лизой, а Аль-Хайтам бесцельно бродил глазами по голубоватым из-за раннего инея крышам. — Аль-Хайтам, — голос Лизы прозвучал очень гулко, словно говорила не она. — Запиши то, что я скажу. Хайтам неохотно вырвал листок из лежащего рядом блокнота и взялся за ручку. Лиза диктовала совершенную ересь про изумрудный оазис и райскую птицу. Также она описала двух людей, якобы являвшихся их «целью»: высокого блондина с алыми глазами и брюнета с ушками и хвостом. Когда Лиза закончила, Сайно бессильно обмяк на стуле. — Что с ним? — спросил Аль-Хайтам. — Он потерял слишком много энергии, так как я проникла в его сознание, чего до этого не делал с ним никто, — Лиза вздохнула покосившись на еле живого Сайно. — Уровень его концентрации сейчас не превышает уровень обычного человека, а поскольку его тело привыкло к большому объему, он ещё минут десять будет вот такой размазней. — Ясно. — Слушай меня внимательно, — Лиза строго зыркнула на Аль-Хайтама. — В завтрашнюю ночь вам приодется провести обряд. До этого времени надо будет приобрести парные вещи. — Зачем? — Раз я говорю, значит надо, — Лиза глянула на часы и заметно засуетилась. — Я не могу сказать иначе, как говорят в народе, не сбудется. — А завтра нельзя провести…К-хем… Обряд? — Нет. Сегодня полная луна — это единственное время, когда дух находится настолько близко к человеку. Она выхватила из рук Аль-Хайтам листочек и принялась быстро что-то чиркать. Попутно Лиза объяснила, что духи ходят среди людей все время и, даже сейчас, некоторые из них сидят на стуле рядом с Сайно или свисают головой вниз с торшера. Дело в том, что каждое третье полнолуние в году душа человека теряет часть энергии, а духи вокруг эту энергию собирают на себя. Таким образом, дух не становится телесным, но с некой помощью извне его можно увидеть. Передав Аль-Хайтаму «инструкцию», она в три прыжка оказалась у двери, параллельно натягивая сапожки и куртку. — Остается только надеяться на то, что ваши духи-хранители будут рядом в нужное время и в нужном месте, — Лиза улыбнулась и захлопнула за собой дверь. — Куда это она намылилась? — вяло развернув голову в сторону Аль-Хайтама, спросил Сайно. — На встречу опаздывает, — хмыкнул Аль-Хайтам. — Сказала уйти, когда тебе станет лучше и приняться за поиски парных вещей. — Каких вещей? — его лицо выражало вялое непонимание. — Сам прочитай, — сказал Аль-Хайтам, тыкая записку Сайно в лицо. *** Сайно провалялся на стуле хороших двадцать минут, причем побочные эффекты проникновения Лизы в его сознание чем-то напоминали отходную фазу после наркоза. Парни покинули квартиру и, уже вошедший в курс дела Сайно, принялся напрягать всех вокруг на предмет лучших парных вещей. Они шли ориентировочно в сторону дома, в котором, по иронии судьбы, они жили на одном этаже в квартирах напротив. Время от времени заходя в различные магазины и сувенирные лавки, Сайно мучил продовцов своими безостановочными вопросами. — Хайтам, а как ты смотришь на парные трусы? — с надеждой в глазах спросил Сайно. — Одни зеленые, а другие лиловые, например? — Никак. — Ну почему? — отчаявшись взвыл Сайно. — Вот ты сам, что покупать будешь? — Точно не трусы. — Гуляй лесом! — Сайно замахнулся, но, не попав ногой по пятой точке Хайтама, свалился на тротуар, задев рукой стенд с брелками стоящий на входе в сувенирную лавку. Выскочила озлобленная продавщица, требующая объяснений и плату за испорченный товар. Оказалось, что, совершая свой феерический полет, Сайно захватил с собой два брелка, надломив при этом один из них. Когда продавщица, пыхтя над последними деньгами Сайно, зашла обратно в магазин, парни выдохнули. Брелки оказались вполне неплохими. Это была пара магнитных лисят с чересчур длинными и почему-то знакомыми ушами. Если поднести брелки друг к другу, то лисята будто сплетались пушистыми хвостами — у одного на кончике было лиловое пятнышко, а у другого зеленое. Сайно, сдвинув брови к переносице, размышлял о лисятах, как о той самой «парной вещи», на приобретении которой так настаивала Лиза. Будучи зажатым в угол из-за отсутствия средств на что-либо другое, Сайно пришел к выводу, что даже лисенок со сломанным ухом подойдет — главное не «что», а какие чувства это будет вызывать. Уже оказавшись в квартире Аль-Хайтама (парни сочли это место лучшим для проведения ритуала, ведь беспросветное количество хлама в квартире Сайно не оставляло иного выбора) и разбирая покупки, сделанные по списку Лизы, Сайно в голос размышлял о том, справятся ли они, и как вообще все сложится. Аль-Хайтам закрылся в собственной комнате, под предлогом того, что Сайно слишком шумный, а ему ещё нужно отчет с подработки дописать. Убивая время, Сайно успел позвонить Нилу и проговорить с ней больше двух часов, пока Аль-Хайтам, высунув голову из комнаты, не «попросил» его закончить трепать языком или выметаться. Пара кружек кофе и совершенное отсутствия желания что-либо делать вперемешку с терзающим интересом полностью истощили Сайно, который от скуки уже был готов выть на луну. Парень не заметил Аль-Хайтама, чей темный силуэт повис над книгой, сидя на краю диванчика. — Я сейчас вернусь, — произнес Аль-Хайтам, подрываясь с места. — Черти круг из Лизиной инструкции, желательно не так криво, как ты даешь людям пинка под зад, — и уже через несколько минут он оставил Сайно на растерзание собственными мыслями. *** Луна действительно завораживала и притягивала к себе взгляд, топя ночной город в серебристых лучах. Сайно докуривал сигарету, задумчиво уставившись в темноту. Ноябрьский вечер, плавно перетекающий в ночь, остужал мысли, не оставляя ни единой возможности заблудиться в собственных рассуждениях и слишком поспешных выводах. Аль-Хайтам ушел хороших полтора часа назад, оставляя лишь возможность гадать, что такого срочного и неотложного могло произойти. Потушив сигарету, парень зашел в квартиру, бесстрастно осматривая скромное холостяцкое жилище человека, чей доход за месяц составлял три зарплаты Сайно, подрабатывающего в кафе. Строгая мебель, всё идеально обставлено, каждый миллиметр площади продуман до мелочей. По сравнению с его квартирой, хоть и одинаковая по размеру, берлога Сайно казалась просто бомжатским притоном. Но в этом не было ничего необычного. Сайно ухватил куртку и, положив её на колени, принялся бездумно ждать. Ожидание приравнивалось к моментам перед самим Новым годом, когда до начала новой страницы в жизни оставались считанные секунды. Человек радуется переменам и всему новому, но будет ли это «новое» чем-то, чего действительно стоит ждать? Будет ли вообще лучше? Может стоило бы остаться в настоящем и никогда не знать о чем-то призрачном, практически нереальном? Чем-то, что, может быть, произойдет в будущем. Раздумья прервал Аль-Хайтам, ввалившийся на кухню с таким лицом, словно за ним гнались, как минимум целая шайка поклонниц, страдающих от бремени неразделенной любви. Сайно соскочил со столешницы одновременно взглядывая на часы. Без шести минут двенадцать. Сайно аккуратно снял со стола миску с водой, почти шепотом прося Аль-Хайтама взять пакет с нитками. Брелок в виде лисичек, приятно согревающий ранее, сейчас мозолил сознание, словно гиря осев в кармане толстовки. Парни молча спустились со второго этажа пятиэтажной новостройки и, выйдя на улицу, увидели белый круг состоящий из замысловатых узоров и девятнадцати маленьких свечек. В центре окружности лежала Лизина записка, миска с водой и две кисти из беличьего ворса. Следуя Личным указаниям, парням придется зажечь все свечи и ровно в двенадцать часов одновременно проговорить странный детский стишок и слова собственной клятвы, данной какой-то Госпоже, чье имя начиналось на «Н». Ветра не было, и улица словно замерла в ожидании того, что должно произойти. Парни переглянулись, одновременно осознавая причину такой яркой и отчетливой боли. Они оба боялись. Вся затея держалась на одном большом «если». А если не выйдет? Каждый из присутствующих вокруг ведьминского круга прекрасно понимал, что, если они провалят ритуал, то к часу ночи на влажной траве будут лежать два трупа, а души любивших и любимых никогда не сойдутся. [— Я помогу вам только если это действительно важно, — строго сказала Лиза, ту же самую фразу, что и минутой ранее, стоя под дверью подсобного помещения. Услышав очередное обоюдное согласие, Лиза посвятила парней во все «сложности перевода». Во время ритуала, призываемая душа будет забирать часть энергии призвавшего и причинит обильное количество боли, как духовной, так и физической. Самым большим минусом этого прекрасного плана было то, что при неправильном исполнении все имело, в большинстве случаев, летальную и достаточно трагическую концовку. Сайно будет намного легче перенести боль, так как из-за переизбытка концентрации его душа способна к скоростной регенерации, а Аль-Хайтаму придется потерпеть. Лиза была полна сомнений, но по каким-то причинам пыталась помочь везде, где видела возможность.] Когда, исходя из секундной стрелки часов Аль-Хайтама, до полуночи оставалось сорок секунд, все восемнадцать свечей были зажжены. Сайно окатил резкий холод, резью пробегая по сознанию и пробивая тело на мелкую дрожь. Двадцать секунд. Зажигалка повисла над фитилем. Десять секунд. В сердце кольнуло от болезненного осознания того, что сейчас все произойдет. Или же нет. Он может и не зажигать. Может сбежать откинув надежду и риск. Пять секунд. Гулкие удары собственного сердца чувствовались где-то в горле. — Сейчас! — рявкнул Аль-Хайтам, успевший заметить нерешимость Сайно. Крохотный огонек заглотил фитиль и белый круг, варварски накаляканный белой краской, засветился, ослепляя парней. В ту самую секунду над головой прогудел первый бой церковных колоколов, находившихся на несколько улиц дальше, чем их дом. Аль-Хайтам спохватился быстрее, тыкая Сайно в руки бумажку со стихом и, хватая за руку, он затянул друга в зону действия магического поля. У них оставалось жалких девять ударов колокола. «Я не хочу глядеть вперед, взрослеть, умнеть — наоборот, хочу вернуться и, словно в первый раз любя, увидеть сон, а в нем — тебя и не проснуться» Вокруг парней заструился теплый ветерок, несущий в себе тысячи крошечных огоньков, словно звездное небо зевало вокруг них, согревая мягким светом. Все быстрее и быстрее мелькали световые потоки, создавая иллюзию отгороженности от внешнего мира и полного умиротворения. Внутри смерча появился третий человек. Большеглазый паренек с длинными ушами, нежно смотрел на Сайно, и оба были не в состоянии сказать и слова. Сайно вытащил из кармана брелок и разъединил его на две положенные части. Полупрозрачная рука незнакомого парня осторожно взяла свою часть брелка и сплела свои пальцы с пальцами Сайно. Потомок короля пустыни согнулся пополам от волны боли. На лице проступило выражение самого настоящего ужаса. Он бился в агонии, будучи неспособным нормально дышать, он задыхался, как во время приступа гипервентиляции. Сайно мелко трясся и, закатив глаза от боли, начал кашлять, отхаркивая кровь. От этой картины все внутри Аль-Хайтама сжалось, он хотел помочь, но не мог сделать и шага. Брюнет сел на корточки рядом с Сайно и, обхватив того за плечи, поцеловал в лоб. Сайно, все ещё трясясь от боли, поднял глаза на прекрасное создание, и Аль-Хайтам увидел блеск слезы, скатившейся по щеке. Пелена в глазах рассосалась, и теперь алые глаза ненасытно пожирали хвостатую фигурку, которая с каждой секундой становилась все четче. Словно кто-то поправлял резкость картинки и настроивал качество. Сайно стянул с себя куртку и накинул её на плечи парнишки. Тот с благодарностью кивнул. — Меня зовут Сайно, — растеряв былую мальчишескую дерзость, сказал парень. — Я знаю, — брюнет улыбнулся. — Меня зовут Тигнари… — Красивое имя. Аль-Хайтам оглянулся вокруг, сочтя лишним так открыто пялиться на друга и его возлюбленного. Хоть кого-то жизнь не обделила. Аль-Хайтам подумал, что с появлением такого чуда в жизни Сайно многое изменится. Как минимум то, что он теперь не будет терпеть бесконечные причитания и ежедневных гостей в виде Сайно. Аль-Хайтам покинул светящийся круг. Ему ясно дали понять, что на него магия не распространялась. Плакать по таким пустякам он точно не собирался, но внутри просто стало пусто. Будто кто-то оторвал кусочек чего-то. Ожидания разбились вдребезги, оставляя кровавые царапины на каждом участке души. Он не знал, куда идёт. Ноги несли его дальше, просто потому, что этот путь в три лестничных пролета, Аль-Хайтам проделывал ежедневно. В квартире горел свет, что немного насторожило Аль-Хайтама, ведь он точно помнил, как коснулся выключателя, перед тем, как выбежать на улицу вместе с Сайно. Парень медленно пересек последнюю ступеньку, и глаза моментально наткнулись на изящную фигуру со струящимися золотистыми волосами и гранатовыми глазами. Словно не доверяя собственным глазам Аль-Хайтам моргнул. Фигура никуда не исчезла. Тонкие руки вытянулись вперед, а яркая улыбка все ещё приглашала подойти ближе. Между прагматичным молодым мужчиной и призрачным силуэтом было всего несколько метров, но казалось, что и целой жизни не хватит, чтобы преодолеть это расстояние. В подсознании мелькнул страх. Вот уже в который раз он боялся, что ему не хватит сил. — А, может, всё-таки попробуешь? — голос собеседника был мягок. — Что? — Сдержать данное тобой слово. — Да… — Я долго тебя ждал... Аль-Хайтам больше ничего не чувствовал. Упав в желанные объятия и вдохнув такой знакомый медовый запах, он не сдержался. Слезы сами катились из глаз. Он слышал собственное прерывистое дыхание и нечленораздельный хрип. Время остановилось, когда Аль-Хайтам протянул руку и выудил из кармана золотистое кольцо, украшенное маленькими перьями из красного аметиста. Кольцо превосходно сидело на изящном белом пальце, облитое счастливыми слезами. Тепло в пунцовых глазах мягко охватывало, словно июльский ветер. В объятьях знакомого незнакомца, вся боль казалась совершенно ничем. Где же ты был, все это время? За окном повалил пушистый снег, отражаясь в алых глазах. Белые лапти напоминали о боли одиночества и страх, который навсегда улетал вместе с тем холодным ветром, несущим ажурные снежинки.