Свобода и крылья

|Вечер| |Солнце только собирается уходить за горизонт|

      Лололошка очнулся после собрания То’Ифэтуна. Голова раскалывалась не столько от совсем недавнего и болезненного пробуждения, сколько от информации, что окатила его ледяным, отрезвляющим потоком с ног до головы всего пару часов назад. Спустя совсем небольшой промежуток времени проснулась и Окетра. Её тут же обступили абды, с беспокойством оглядывая. Наблюдая за их поведением, могло показаться, будто они и вовсе забыли про Лоло, что был рядом.       Зависть — чувство столь часто подавляемое воином на корню. Он считал это неправильным, тем, что искусив мироходца один раз, глубоко пустит свои корни в сознании, пошатнув привычные устои, ценности и заставит самостоятельно надеть на себя вечные цепи сравнения. Лололошка испытывает его зачатки по отношению к людям, получающим любовь и заботу не пошевелив и пальцем, для которых это естественно, но понимает — любят ни за что. Просто ему в этой самой любви не везет.       Абду постоянно приходилось ходить как по острию ножа — один неверный шаг, и все к чему он стремился рушилось как карточный домик. Почему у него вновь даже не поинтересовались какого ему было? Мироходец не являлся механизмом, выдерживающим абсолютно все, несмотря на натиск множества событий.       С появлением скарабея в спине проснулось ощущение, давящее на все тело. Боль меж лопаток пульсирующим волнами распространялась по ватному и уставшему телу жгучим пламенем, напоминая о злополучном совете тайного общества. В его душе все ещё греется наивная мысль, что сейчас о нем вспомнят, обнимут и успокоят. Она существовала лишь для того, чтобы тешить его надежды и ожидания; глубоко внутри юноша уже давно смирился, что этого не произойдёт.        Лололошка не привык показывать свои настоящие эмоции и переживания. Скорее это был защитный реакция не только от окружающих, но и от обязанности нести ответственность за последствия всплеска своих чувств. Окетра отдала приказания. Она определенно была недовольна произошедшим. Ло понимал: скорее всего, о нем вряд ли вспомнят сейчас, но даже так, желал увидеть хоть какую-то реакцию на свое состояние. Увы, этого не произошло. Леди лишь накричала. Её можно понять: стресс накопившийся за это время слишком сильно бьёт по психике человека для которого это в новинку, потому и злиться мироходец не имеет права. Услышав то, как хозяйка ругается все разбежались по комнатам. Кроме Лололошки.

      Он направлялся к статуям богов. Наш герой хотел привести свои мысли в порядок, успокоится и, наконец, как сам он это называл «прокачаться». С помощью «прокачки» Бога-Фараона, он мог получить в одно мгновение навык, для изучения которого традиционным методом ушло бы множество лет, либо же и вовсе было невозможно.       Смотря на центральную скульптуру, в душе Лололошки ютились смешанные чувства. Это существо появлялось в его видении. Он был до ужаса знаком. Это темное и неприятно липкое ощущение неизведанности сейчас сжирало его изнутри, желая вырваться наружу вместе со всеми накопившимися вопросами. Решив оставить эти размышления в долгий ящик, Ло начал возносить свои молитвы божеству.       Положив у основания статуи скарабеев, перед ним появилась песчаная иконка. Глаза Лоло зацепились за навык «фараоновы крылья», дающие полет.       После полной прокачки навык можно будет использовать столько времени, сколько захочешь, но также будет соответствующая перезарядка. Решив его получить, сидящего окружил мощный теплый поток воздуха, что так и норовил взъерошить лохматые волосы еще сильнее, закрывающие достаточно привлекательное лицо юноши. Приобретенная новая способность тепло распространялось по всему телу словно сладкий кубик сахара, тающий в ароматном горячем чае. Будто бы принесенная с ветром сила, впитывалась в тело, становясь единым целым.       

***

Лололошка стоял на крыше дома Окетры и хотел опробовать новый навык. Сердце с трепетом билось о грудную клетку. Казалось, что его стук можно услышать в районе нескольких метров, несмотря на оживленные улицы и рынки Нарфаниса, что были активны даже после наступления ночи. Лучи алого закатного солнца ласкали кожу, окрашивая привычное небесное полотно в различные цвета радуги, протекая золотыми нитями поверх него. Это был прекрасный вечер. Но даже так, у всего есть две стороны медали. Где-то поодаль, на улице лежали худощавые рабы. Их владельцам было все равно кто перед ними — ребенок, женщина или старик. Не щадили от работы и наказаний никого. Многие дети являлись абдами с рождения. И судя по тому, каким приехал к нему Абди, увиденное недавно не является пиком ужасающего отношения к абдам. Даже к животным и вещам многие люди здесь, по его мнению относились лучше, чем к ним. В каком-то смысле ему повезло, что его пристроили именно к последовательнице Хетинтепа. Мироходец до сих пор помнил, как появился в этом мире. Его увели в подворотню, избили и ограбили, забрав единственные вещи, что могли рассказать о собственном прошлом. Как боль иглами впивалась не только в кожу, но и разум, помутняя мысли. Как после пробуждения ручейки алой, кипящей жидкости стекали по лицу заливая собой один глаз, после свертываясь в сгустки. Получившееся зрелище походило на цветы распустившиеся в крови хозяина. Лололошка до сих пор задавался вопросом, как он не заметил это, прогуливаясь по городу под странные взгляды прохожих. Постояв с минуту и набравшись уверенности, воин взлетел в воздух. Достаточно было слегка подпрыгнуть, как ноги начинали отрываться от земли. Сегодня юноша хотел полностью испытать свои новые возможности. Он летел все выше и выше, будто бы желая прорвать небосвод и уйти в глубокие дали, где не было проблем и тревоги, вечно окружавших его. Находясь на высоте, куда не могла достать ни одна птица или любопытный человеческий взор, мироходец полностью отдал всего себя приятным ощущениям и мыслям, коим не было конца и края. Они поглотили его с головой словно ураган. Нет, все происходящие не было для Лоло страшным, скорее наоборот, помогало почувствовать желанное — свободу. Но внезапно накатившая опустошенность никак не хотела уходить.

***

Нежный, но не менее прохладный ветер обволакивал его. Две пары черных вороновых крыльев, что были темнее ночи, методично опускались то вверх, то вниз. К началу маховых перьев они получали плавный переход в темно-голубой оттенок, заметный только при особом освещении. По всей длине конечностей располагался узор, окантованный рунами, переводящимися на различные заклинания, обряды и молитвы.       Сам обладатель столь массивных крыльев, поначалу мог напоминать фарфоровую куклу. Весь его вид, каждое движение были наполнены изяществом. Он напоминал героя сошедшего с картины мастера. В черных как смоль глазах, на свету ставших тихой водной гладью ютились все самые яркие краски жизни. В этот миг, показавшийся вечностью, парень перестал держаться в воздухе. С характерным звуком он пролетал меж обрывистых скал. Перья приятно подрагивали, отдавшись воле воздушных потоков. Было ли происходящее безрассудством или доверием самому себе — знает только он сам. Крылатый выглядел спокойно. На его лице красовалась легкая улыбка, а глаза отражали блеск наслаждения.        Видение оборвалось. Нельзя сказать, что юноша поверил бы в это, расскажи о таком кто-нибудь другой. На закоулках его разума и души всплыла отчетливая мысль, позволяющая полностью осознать — увиденное является правдой. Правдой, по странному греющей нутро. — Возможно, сегодняшний день не так уж и плох… — одними губами произнес мироходец. Лололошка любил небо, дающее ему бескрайнюю свободу.