Talking to yourself.

      Она пролежала на сухой траве секунд тридцать. Сначала травинки больно впивались в руки, но по мере того, как в области печени становилось теплее, и что-то медленно распространялось по рубашке, боль утихала. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Впервые она чувствовала, что едва дышит. Впервые она пыталась дышать из-за всех сил       Она не могла просто взять Громобой, не могла позвать на помощь, не могла даже присесть. Абсолютное бессилие. Кто же знал, что было настолько опасным драться вне арены? Тем не менее, Шотган старалась сделать все, чтобы одинокие мысли в её голове были позитивными.       Боль утихла. Жжение, тепло, одежда, что прилипла — это всё тоже больше не ощущалось. Она глубоко вздохнула и улыбнулась, глядя прямо над собой, в такое пустое, будто нарисованное, небо.       — Всё хорошо, — прокряхтела она, закрыв глаза — сейчас ты отдохнёшь и вернёшься к Кольту. Ты же не смертная. Ты, Шелли, всегда возвращаешься…       — Но не в этот раз.       Ответ звучал будто из ниоткуда. Шелли испуганно ахнула, тут же открыв глаза и повернувшись на источник звука.       — В каком это смысле?! — она постаралась кричать, но рана в области печени предательски дала о себе знать, заставив её закашляться и едва ли не упасть — Ты… Ты вообще кто?       — А ты разве не узнаёшь, Камилла Лопес?       Она ещё раз взглянула на незнакомку. Зрелище было жалким. Высокая, худощавая, грязная, с короткими каштановыми волосами и большими кругами под глазами. Только лицо было до боли знакомым…

Это было лицо Шелли Шотган.

      — Вы… Должно быть, ошиблись, — робко начала бравлерша, полностью развернувшись к собеседнице — Я не Камилла. Я Шелли.       Незнакомка лишь покачала головой, сделав шаг ближе к Шотган.       — Может быть, они дали тебе новое имя, но не позволяй себя обмануть. Ты Камилла Лопес, ровно также, как и я. И ты попала сюда по несправедливому стечению обстоятельств, ровно также, как и я. А сегодня ты умерла. Я умерла раньше. И вот, мы наконец-то встретились.       Молчание. Шелли не смогла выдавить из себя ни слова. Значит, она и эта Камилла (насколько она поняла) — один человек? Значит, они обе Шелли Шотган, и, в то же время, Камиллы Лопес? Звучит как чертовщина, абсолютная чертовщина.       — Погоди! — она присела на колени, чувствуя, как боль снова прошла — «Умерла»?! Я умерла?!       — Несколько минут назад.       Впервые мысль о смерти не обрадовала Шелли. Все годы, или даже века в Старр Парке было комплиментом пожелать кому-то смерти, ведь если ты умрёшь — значит, ты был живым, а этой привилегии в Парке были лишены много. Но неужели смерть настолько быстрая? Неужели она всегда подкрадывается так незаметно, так некстати, неужели смерть, на самом деле, не то, чего она хотела?       — Нет-нет-нет, подожди, это… это неправильно! — Шелли тараторила, почти готовая заплакать. Боль постепенно начала возвращаться — Я не могу умереть! Я не могу оставить всё так! Кольт, дети, драки, моя работа… Я… Так нельзя!       — Теперь твоя работа — быть мертвой, — Камилла холодно протянула Шелли руку — Я была на твоём месте, милая. И я осталась страдать в полном одиночестве, до тех пор, пока не умрёшь ты. Но теперь мы в одной лодке, понимаешь? Просто дай мне свою руку, и мы навсегда останемся вместе, — она чутка нагнулась. Тонкие губы расплылись в хитрой улыбке, — мы навсегда исчезнем.       — Да как я вообще могла умереть?! Нам обещали бессмертие!       Камилла скучающе выпрямилась.       — Обещать эти пернатые могут что угодно. Но нелюдям ведь не подвластна человеческая душа, правда? Ты здесь, чтобы исполнить долг, который оставила за мной. Ты его исполнила. Ты заслужила смерть.       В её глазах на секунду, если не меньше, промелькнуло сочувствие. Видеть себя слабой было больно. Вздохнув, Камилла продолжила более мягким голосом:       — Просто дай мне руку, прошу. Если ты это сделаешь, ничего страшного не случиться, понимаешь? Мы просто… Исчезнем. Это то, для чего мы на самом деле жили. Это то, для чего Камилла Лопес и Шелли Шотган были рождены. Но если ты откажешься, — она нахмурила брови — ты продолжишь свой бессмысленный путь по этому парку, ты больше никогда не будешь жить. Ты будешь существовать. Понимаешь?       Шелли задумалась. Перспектива быть стёртой с лица Земли казалась ей заманчивой.       Это то, к чему она все время стремилась. Просто наконец-то умереть. Не чувствуя ничего, не имея тела, не имея голоса, не имея мыслей. Став лишь пылью.       Но тогда, когда она уже тянулась пальцами к копии себя, она задумалась — а было ли это правильным?       Нет, абсолютно нет. Все рассчитывали на Шелли. Кольт рассчитывал, что она поможет ему попасть во внешний мир. Белль рассчитывала, что она поможет ей разгадать эту тайну. Бо из раза в раза пересказывал ей легенду о сводных братьях-птицах, надеясь, что она сможет за что-то зацепиться. А теперь она просто уходит? Разве это не будет предательством? Разве это не будет разочарованием?       — А если я поставлю новую цель… — осторожно начала Шелли, убирая руку — Ты вернёшься, когда я выполню её?       Камилла отрицательно покачала головой.       — В таком случае уходи. И не волнуйся за меня. Ладно?       Камилла опустила ладонь. Несколько секунд она молчала, после — ещё раз вздохнула и отвернулась.       — Мы всегда были странными, Шелли. Но, что ещё страннее — наши цели всегда были связаны с тем, чтобы заслужить чью-то там любовь. Может, это связано с тем, что Камилла никогда не была любима?       Шелли села.       — И не будет, если я дам тебе руку. Позволь мне сделать выбор. Отпусти меня.       — Отпускаю.

***

      Она очнулась на больничной койке, слабая, с ощущением тугости в области живота. Поко сидел на углу кровати, нервно перебирая струны своего банджо, Спайк опустил голову, а Кольт ходил кругами, с выражением лица максимально обеспокоенным. Даже Брок пришёл, постоянно нашёптывая другу что-то оптимистичное - все в духе лучших традиций.       — Смотрите! — внезапно вскрикнул Брок, обратив на себя внимание всех присутствующих — Она очнулась!       На Шотган тут же накинулись с кучей вопросов, половину из которых она даже не смогла разобрать. Да и не хотела. Всё, чем была занята её голова - печально-пустые глаза Камиллы, когда она опускала свою смуглую ладонь. Оно и неудивительно. Любой бы расстроился. Ведь в самый трудный момент она отвернулась сама от себя.