heat

      Пережить новый рабочий день оказалось сложнее, чем Чеён представляла. Кондиционер в очередной раз сломался, а ремонтник согласился прийти только после шести вечера, потому что, цитата: «На улице слишком жарко для работы». В результате Сон почти девять часов просидела в странном подобии огромной духовки, с трудом борясь с желанием залезть в холодильник для мороженого.       К счастью, после девяти вечера, когда Ченг закрыла магазин, жара немного спала. Они пригладила мокрые от пота короткие каштановые пряди, завязала на животе майку и нехотя побрела домой. От того, что мама постоянно курила, там тоже было жарко, противно пахло табаком и алкоголем отца. Чеён всегда тошнило от этих ароматов, поэтому, едва переступая родной порог, она всегда настежь распахивала окно в своей комнате и часами сидела на подоконнике, рассматривая город, машины и людей.       Сон собиралась свернуть на свою улицу, когда ярко-зелёный велосипед внезапно перегородил тротуар. Конечно, это была Цзыюй. Только она умела появляться так тихо и в то же время вовремя. Они познакомились на втором году младшей школы, через год после знакомства с Дахён. Сперва Чжоу из-за врождённой застенчивости не хотела разговаривать с другими детьми, но со временем сдалась перед всеобъемлющей любовью Дахён и настойчивостью Чеён. Они стали сидеть за одним столиком, обедать вместе, а к Рождеству окончательно подружились.       – Как обычно эффектно, – усмехнулась Ченг, подмигивая подруге. – Привет.       – Привет. Я искала тебя. Как насчёт немного искупаться?       – Искупаться? Но у меня с собой ничего нет.       – И что? На улице всё ещё жарко. Если пойдём пешком, то успеем высохнуть по дороге. О, и я взяла из дома кое-что для пикника.       – Скажи, что это фирменный вишнёвый пирог твоей мамы! – Взмолилась Сон. – Пожалуйста, скажи, что это он!       – Он самый, – гордо улыбнулась Цзыюй, наблюдая за тем, с каким трудом Чеён сдерживает восторг. – Ну, подвезти тебя до Дахён?       – Конечно! Вперёд, Дживс.       – Юху!       Дахён жила в лучшем районе Мёрси в огромном, – по всем меркам, – доме, выкрашенным в белый, с высокими колоннами и мраморным крыльцом. Раньше здесь, по словам Ким, располагалось какое-то административное здание, но у мэрии не хватило средств на содержание, и его продали с аукциона в частные руки. Дедушке Дахён принадлежали почти все магазины в этом городе, так что он с лёгкостью выкупил дом и переделал под семейную резеденцию.       – Немного искупаться? – Переспросила Дахён. – Звучит очень заманчиво! Мам, я ухожу.       – Снова на речку? – Улыбнулась миссис Ким.       – Ага.       – Тогда я соберу для вас ужин.       Меньше, чем через десять минут, корзинка для пикника Цзыюй оказалась набита гамбургерами с котлетами из говяжьего фарша, гарниром из варёной кукурузы и даже куриными крылышками. Особое место занимали два термоса с кофе и травяным чаем и стеклянная бутылка апельсинового сока. Чеён присвистнула, глядя на этот набор, а желудок услужливо напомнил, что всю последнюю неделю они ужинали только салатами с морковью и томатным соком. Мама почему-то решила, что питание овощами может помочь справиться с эмфиземой, и Чеён просто не хотела лишать её надежды. Пусть верит, если хочет.       Они добрались до реки примерно за пятнадцать минут. Вода, сияющая в розоватых лучах закатного солнца, манила к себе, и Чеён, не заботясь ни о чём, прыгнула. Приятная прохлада окутала разгорячённое тело. Только сейчас, на глубине, в тишине и темноте, Сон чувствовала себя действительно свободной. Она не думала ни о чём, кроме бледно-розового, как сахарная вата, неба над головой, и прохлады мутной воду, окружающей её. Не было ни алкоголика-отца, ни больной мамы, только этот момент.       Когда они, обрызгав и несколько раз едва не утопив друг друга, всё-таки решили вылезти на берег, солнце уже село. Цзыюй расстелила на песке клетчатый плед и зажгла масляную лампу. Тусклый огонёк осветил сумрак пляжа, и они сели в небольшой круг, деля между собой ужин.       – Нам стоит собираться так чаще, – улыбнулась Дахён, протягивая Чеён бургер.       – Определённо, – кивнула Цзыюй. – Что думаешь, Ченг?       – Всегда только «да», – пожала плечами Сон.       Вдруг она заметила на дороге знакомую фигуру, и мир будто бы замер. Мёи Мина, держа за руку Акиру, шла по обочине дороги, пока прохладный ветерок развевал её волосы. Теннисная юбка доходила до колена, а блузка без рукавов оставляла открытыми элегантные бледные руки с россыпью родинок. Чеён вздрогнула, внезапно представив, каково это – касаться их губами, целовать каждую клеточку.       – О, это же Мина и Аки, – Дахён вскочила. – Аки! Мина!       – Дахён! – Мальчик бросился на пляж, по щиколотку утопая в песке. – Привет! О, и мисс Сон с Цзыюй здесь. Здравствуйте! – Он вежливо поклонился.       – Просто Чеён, пожалуйста, – напомнила Сон.       – Да, извини.       – Не извиняйся, – улыбнулась Чеён. – Здравствуй, Мина.       – Здравствуйте. Очень рада всех видеть.       – Взаимно, – Дахён мягко обняла мальчика. – У нас тут что-то типа ужина на природе. Хотите перекусить?       Чеён подумала, что смотреть на Мину это почти то же самое, что смотреть на Солнце. Всё лицо будто бы горело, глаза слезились. Сон знала, что должна перестать пялиться, отвернуться, заняться чем-нибудь ещё, но взгляд всё равно возвращался к ангельскому лицу Мёи Мины. Когда уголки её губ невероятно красиво поднялись вверх, сердце Чеён забилось в несколько раз быстрее. Нет, Бог точно создал её как извинение за всё дерьмо, которое натворил на Земле.       – Не уверена…       – Здесь есть бургеры, Мина, – восторженно пробормотал Акира.       – Вы можете остаться, – улыбнулась Дахён, похлопывая по пледу рядом с собой.       – Пожалуйста, – когда Акира так надувал губы, весь мир, наверное, был готов упасть к его ногам. Чеён точно бы это сделала.       – Ладно, но ненадолго, – Мина сдалась. – Мы должны быть дома через полчаса.       – Спасибо!       Чеён мысленно трижды прокляла себя за то, что не додумалась утром взять с хотя бы кофту. Мокрая майка липла к телу, как и широкие шорты, короткие волосы торчали во все стороны, холодные капли текли по лицу, шее, ключицам, теряясь под одеждой. Наверное, Мина думала, что она выглядит нелепо. По крайней мере на её фоне.       – Так… эм… ты рисуешь, Чеён? – Разорвал поток мыслей тихий, нежный голос.       Сон вздрогнула, не поверив в то, что ангел действительно с ней заговорил.       – Н-немного, – чёрт, когда она вообще начала заикаться? Нет, теперь Мина точно посчитает её чокнутой.       – Она преуменьшает, – сказала Дахён. – Она потрясающе рисует, даже выигрывала призовые места на выставках штата. У нашей Ченг талант.       – Мой папа ищет человека, который мог бы нарисовать плакаты для религиозного класса при церкви. Может, вы с Дахён могли бы помочь? Если у вас, конечно, есть время.       – Да, разумеется, – сразу ответила Ким.       – Я работаю, но… эм… – Чеён чувствовала, как всё внутри пламенеет. Мина смотрела на неё так пристально и с надеждой. У неё просто не было ни шанса сказать «нет». – Думаю, я смогу что-нибудь придумать.       – Спасибо.       Ладно, возможно, улыбка Акиры не была самой смертоносной вещью в мире, потому что первое место уверенно занимала улыбка его сестры. Она с лёгкостью могла сравниться по силе с автоматом Калашникова или ручной гранатой, или кокаином. В любом случае, Чеён была готова подсесть на неё как на самый опасный наркотик.       – Ты не голодна? – Смущённо спросила Сон. – Если ты не ешь мясо, у нас есть кукуруза и вишнёвый пирог. О, и кофе.       – Нет, спасибо, я не хочу есть. И мама не любит, когда мы плотно наедаемся перед ужином.       – Извините.       – Всё в порядке, – Чеён потратила все силы, чтобы улыбнуться. – Я рада, что вы с Акирой решили к нам присоединиться.

***

      В последнее время Чеён, к собственному удивлению, чувствовала себя действительно живой. Да, возможно, это было и глупо, учитывая, что у неё не могло быть и шанса на что-то, кроме дружбы, но ей нравился трепет, который она испытывала, думая о Мине. Это ничем не отличалось от маленьких влюблённостей других подростков её возраста. Им нравился кто-то не их уровня: кинозвёзды, певицы, подруги старшей сестры, похожие на этих кинозвёзд или певиц. Чеён нравилась дочь пастора. Чувства к ней, казавшиеся запретными, помогали разнообразить скучную подростковую жизнь в забытом Богом и людьми городке в центре алабамского пекла.       – Работа в церкви? – Удивлённо спросила мама, когда Чеён подошла, чтобы сообщить, куда едет. – Я думала, тебя туда и сладостями не затянешь.       – Дахён там будет и Цзыюй тоже. И мне всё равно скучно.       – Ну, так возьми на себя кое-что из домашних обязанностей, чтобы не скучать. Можешь мыть полы.       – Я и так их мою.       – Да, а я потом перемываю по два раза.       Не желая спорить, Чеён кивнула. Сегодня мама почти не кашляла, а от отца не пахло алкоголем, и она могла поверить, что всё нормально, как раньше. Чеён могла притвориться, что не было ночей, когда она, глубже зарывшись в одеяло, рыдала в подушку, глотая слёзы, чтобы не оставить следов. Мир рухнул, но, по крайней мере, у Сон все ещё получалось делать вид, что ничего не изменилось. Всего три года, а затем она оставит позади и этот город и трижды проклятую Алабаму.       – Ты сказала, что дочь пастора тебя пригласила.       – Ага.       – Я видела, как вы разговаривали в церкви. Милая девочка.       «О, очень милая», – с усмешкой подумала Чеён.       – Она-то милая, но вот её отец точно не чист на руку. Обычный пастор даже за сто лет бы не накопил на тот особняк, в котором они сейчас живут, – заметил отец.       В Мёрси, где большинство людей жили от зарплаты до зарплаты, богатство считалось чем-то типа порока. Если тебе удавалось скопить больше ста долларов, ты тут же становился главным героем местных разговоров на всю следующую неделю, а то и больше. Эта вражда казалась Чеён естественной. Во все времена бедные ненавидели богатых, а богатые бедных, и третьей стороны просто не могло существовать. Мистера Мёи пока спасала сутана, но вскоре и он бы стал объектом сплетен местных дам среднего возраста.       Чеён знала, потому что сама часто бывала на его месте последние пару лет. Сперва они обсуждали её короткую стрижку, говоря, что, если юная девушка самостоятельно решила срезать длинные волосы, то она наверняка психически больна. Потом то, что она почти не носила юбки, предпочитая им широкие шорты, работу в продуктовом магазине и ещё кучу вещей, о которых сама Чеён успела забыть. Казалось, они следили за каждым её шагом, и небольшое пространство Мёрси только помогало в таком «сложном и опасном» деле.       Когда завтрак закончился, Чеён до плеч закатала рукава широкой футболки-поло и выскользнула за дверь. Дорога до церкви заняла около получаса, и к моменту её приезда все уже были там. Пастор стоял во главе стола, по правую руку от него сидела Мина, а по левую Дахён и Цзыюй. Наскоро извинившись за опоздание, Чеён села рядом с подругами.       Мина выглядела так же великолепно, как и в предыдущие встречи. Светло-голубая рубашка идеально сочеталась с белой юбкой и такого же цвета босоножками. Длинные волосы собраны в хвост. Увидев Чеён, она улыбнулась, но почти сразу же попыталась спрятать улыбку.       – В августе я планирую набрать первый класс детей для обучения Слову Божьему, пению и основам богословия, и мне нужно украсить зал. Подойдут религиозные сцены, цитаты из Библии. В общем, Мина останется с вами, и сама всё объяснит. Уйти можете в любое время. Это, разумеется, не тюрьма и не пытка. Всё понятно?       – Да, сэр.       – Отлично, – улыбнулся мужчина. – Тогда оставайтесь. Я вернусь через три часа. Мина будто бы нехотя встала на его место, сжимая руки в кулаки. Её голос дрожал, но Чеён всё равно не могла отвести взгляд. Она мягко улыбнулась, когда глаза Мёи остановился на ней, и одними губами произнесла: «всё в порядке».       Чеён была не очень хороша в богословии. И под «не очень хорошо» имелось в виду – «перестала учить во втором классе». Все её знания ограничивались первыми тремя заповедями и годом рождения Иисуса. Зато все говорили, что у неё богатая фантазия, и Сон надеялась, что это поможет не облажаться. По крайней мере, не во время первой же встречи.       Она откинулась на спинку стула, размышляя о первой картине. Рождение Иисуса в пещере? Приход волхвов? Моисей, идущий по пустыне? Детали плавали где-то в глубине сознания, то и дело посылая смутные картинки, но Чеён никак не могла их поймать. Как она вообще могла рисовать религиозные картинки, если даже не верила в Бога?       – Извини, – услышав голос Мины, Сон вздрогнула. – Тебе нужна помощь?       – П-помощь? О… Да! Да, было бы неплохо. Я отвратительно во всём, что касается Библии.       – Серьёзно?       Чеён пожала плечами.       – Это проблема?       – Нет! Просто меня немного удивляет то, что ты согласилась помочь моему отцу.       – Хотела помочь Дахён и Цзыюй. Мне не нравится быть отдельно от них.       – О, ясно. Тогда давай найдём для тебя что-нибудь.       Чеён наблюдала, как она быстро, но при этом трепетно листает Библию, за её сосредоточенным лицом. Хотелось провести пальцами по её коже, заправить за ухо выбившийся из причёски локон, накрыть руку своей, переплести их пальцы. Она знала, что не должна думать об этом, но просто не могла остановиться.       – Так, вы из Вермонта, да? – Начала Сон, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме обжигающего желания прикоснуться губами к щеке Мины.       – Да, – улыбнулась Мина.       – Не слишком ли далеко от Мёрси? Разве мистеру Мёи не предлагали работу поближе?       – Предлагали, конечно, но он решил, что Алабама – лучший вариант из возможных.       – Да, маленький город где-то посреди бесконечной жары. Просто предел мечтаний. Рай на земле.       – Ну, на первый взгляд он не так плох. И Аки здесь очень нравится.       – Это хорошо, потому что ему придётся провести здесь следующие десять лет.       Мина рассмеялась.       – А какое же место не кажется тебе скучным? Нью-Йорк? Лос-Анджелес?       – Нет, это клише. Думаю, если бы у меня был выбор, я бы поехала к горам Адирондак.       – Никогда не слышала. Где это?       – Северо-восток штата Нью-Йорк. Фотографии этого места просто волшебны. Бескрайние горы и леса, реки и абсолютное единение с природой. Это как Гранд-Каньон, только без жары и воды побольше. Это место сможет удивить.       – Думаю, большинство бы удивилось тому, что в штате Нью-Йорк есть что-то помимо Нью-Йорка.       – Да, люди почему-то считают, что там нет ничего, кроме большого города, но на самом деле там просто потрясающе. Этот штат огромен, и большая его часть удивительно не похожа на Нью-Йорк.       – Ты когда-нибудь была там?       – Нет, но моя старшая сестра учится в Нью-Йоркском университете и очень любит путешествовать на машине. Она рассказывает мне об этом, когда мы созваниваемся. Чеён до сих пор не понимала, как её язык не заплетался и продолжать выдавать связные вещи, потому что улыбка Мины заставляла сердце биться в разы чаще. Всё ещё тело била невидимая дрожь, особенно когда Мёи сосредоточенно закусила губу, читая очередной библейский отрывок. Наверное, Бог и правда существовал, раз такой ангел сидел прямо перед ней.       – Продолжишь в том же духе и не сможешь выгнать меня из-за своего столика, – насмешливо улыбнулась Мина. – И тебе придётся болтать со мной, пока папа не вернётся.       – Что, если я вообще не хочу тебя выгонять?       Чеён запоминала каждую частичку лица Мины, будто хотела её нарисовать. Каждая чёрточка клеймом впечатывалась в напряжённый мозг. Её лицо напоминало Чеён о мифических созданиях из старых книг, которые Чонён приносила, чтобы её напугать. Лисий разрез её глаз, немного опущенных вниз, пухлые губы, острые скулы, о которые будто можно было порезаться, и аккуратный подбородок – всё это сводило Сон с ума.       – Это хорошо, – прошептала Мина. – Потому что я не хочу уходить.