heat

      – Что насчёт семейного ужина? – Спросила Чонён, когда родители впервые за последние десять лет уехали, чтобы провести время только вдвоём. Они с Чон почти сразу заняли диван, чтобы посмотреть очередную серию нелепого телесериала о каких-то чудиках. – Ты, я, Наён.       – Наён? – Удивлённо поинтересовалась Чеён. – Я думала, она вернулась в Нью-Йорк.       – Нет, живёт у подруги. Пак Джису, Джихё. Слышала о ней?       – Да, её родители владеют музыкальным магазином. Не знала, что они дружат.       – Познакомились на каких-то соревнованиях по чирлидингу, – пожала плечами Чонён. – Так что? Не против, если она зайдет? Хочу, чтобы вы двое познакомились поближе.       – Без проблем. Она кажется милой. Тебе не стоит волноваться, что она может мне не понравится, Чон. Мне достаточно того, что она нравится тебе.       Губы сестры растянулись в улыбке, и она протянула руку, приводя причёску Чеён в беспорядок.       – Я понимаю. Ты замечательная сестра, Ченг. Хоть и очень мелкая.       – Кто бы говорил, мисс великан! И, кстати, что с ужином?       – Обещаю, что не подгорит, как все те разы, когда ты пыталась готовить.       Чеён устраивала на кухне катастрофу всякий раз, когда пыталась что-нибудь приготовить, но Чонён была так же идеальна в этом, как и всегда. На чугунной сковороде аппетитно жарился бекон, щедро посыпанный горошком и кукурузной мукой. Его аромат витал по комнате, заставляя Сон пускать слюни. Да, мама тоже умела готовить, но её блюда не шли ни в какое сравнение с кулинарными шедеврами старшей сестры.       – Наён обязана жениться на тебе только из-за того, как ты готовишь, – бросила Ченг, поудобнее устраиваясь на диване.       – Жениться? – Нахмурилась Чонён. – Думаешь, когда-нибудь настанет день, когда две девушки смогут жениться?       – Конечно! Не в ближайшие лет десять, конечно, но, может, в двадцать первом веке.       – Мне уже будет почти сорок, появятся морщины и все свадебные платья перестанут подходить.       – Тогда мы сошьём своё, – отмахнулась Чеён. – Или ты наденешь костюм. Ты в любом случае будешь выглядеть потрясающе.       – Спасибо.       Наён появилась на пороге ровно к тому моменту, когда еда была готова. Она выглядела потрясающе – широкая рубака, заправленная в выцветшие голубые бойфренды. Завитые волосы красиво рассыпались по плечам. Увидев её, Чонён смущённо оглядела собственный наряд, – шорты до колен и нелепую ярко-жёлтую футболку большую настолько, что она спадала с плеча.       – Ты отлично выглядишь, – сказала Чеён, подталкивая сестру в спину. – Просто расслабься.       – Надо было переодеться, – побормотала Чонён.       – Ну, сейчас у тебя нет на это времени. Открой ей, а я пока разложу еду по тарелкам. И, кстати, – она подцепила пальцем потёртую временем ткань собственного поло. – Я вообще в футболке отца. Если кто и выглядит дерьмово, то я.       Чеён с улыбкой наблюдала за тем, как крепко Наён обнимала Чонён, как её длинные пальцы скользнули в короткие сожжённые солнцем волосы, почёсывая кожу головы. Ченг всегда считала себя немного романтиком, поэтому такие милые, на первый взгляд незаметные жесты приводили её в восторг. Мама и папа редко прикасались друг к другу, и она привыкла ловить такие мгновения в других местах, – домах Дахён и Цзыюй, магазине, церкви. Это напоминало, что любовь ещё существует. Пусть и не в её доме.       – Привет, Ченг. Рада видеть.       – Взаимно, Ужин уже готов. Садись. Что будешь пить? У нас есть сок, газировка, и я могу достать вино. О, и ещё холодный чай.       – Холодного чая будет достаточно, спасибо.

***

      С Наён было весело. Они провели вечер, болтая о кино, Нью-Йорке и моде, в которой Им разбиралась так же хорошо, как любой эксперт из теле-шоу про современные тренды. Чонён подшучивала над ними, называя «ботанами», но во взгляде искрилась истинная любовь. Чеён подумала, что впервые со дня встречи с Миной почувствовала себя настолько вдохновлённой. Хотелось улыбаться. Не потому, что сестра рядом и счастлива, хотя это тоже радовало, а просто так, из-за эмоций, которых впервые за последнее время оказалось настолько много, что не получалось удержать.       – Мама сказала, что хочет, чтобы я завтра поехала в церковь, – сказала Чонён, когда разговор перешёл из кухни в гостиную.       – В церковь? – Удивлённо переспросила Наён. – Ты же не веришь в Бога.       – Да, но её очень обеспокоило то, что я перестала ходить в церковь в Нью-Йорке, так что она хочет, чтобы я сделала это здесь, чтобы хотя бы немного загладить вину перед Господом.       – Глупо, – фыркнула Им.       – Да, но я не хочу её расстраивать. К тому же мои дети будут рядом и не дадут мне заскучать. Ведь так, Ченг?       Чеён растерянно посмотрела на неё. Она собиралась провести воскресную службу, наблюдая за Миной, но сказать об этом сестре как минимум значило до конца лета стать главным объектом её насмешек. К тому же она начала бы расспрашивать, изучать и обязательно побеспокоила бы Мёи. Сон всеми силами хотела этого избежать.       – Мы уже не такие глупые, как были в тринадцать, – Ченг обиженно скрестила руки на груди. – Мы взрослые, ответственные и можем себя контролировать.       – Цзыюй и Дахён – да, ты – нет.       – Эй!       – Без обид, сестрёнка, но ты слишком эмоциональная, чтобы быть взрослой. Это неплохо, потому что в пятнадцать мы все такие. С возрастом это проходит.       – Это делает тебя милой, – рассмеялась Наён, поглаживая Сон по щеке. – Наверное, у вас это семейное. Такие красивые лица… Ваши родители, наверное, горячи как сам ад.       – Мама, – кивнула Чонён. – Но мы больше похожи на отца. Ну, во всём, кроме роста, да, Чеён?       – Иди к чёрту!       Смех Чонён, – звонкий и нежный, – заполнил гостиную, заставив Чеён улыбнуться. И всё-таки она скучала по старшей сестре…

***

      Когда служба закончилась, Чеён вместе с небольшой толпой особенно уставших прихожан выскользнула во двор и свернула в сторону библиотеки. Она была пуста. Затхлый, холодный воздух наполняли ароматы пожелтевших от времени страниц, гнилого дерева и ладана. На дубовых столах стопками стояли религиозные книги: биографии отцов церкви, молитвенники, Евангелия и ещё несколько старых фолиантов тех жанров, которыми Сон никогда не интересовалась. Единственная вещь, что привлекла внимание – красная ветровка, висящая на одном из стульев. Она явно не могла принадлежать кому-то из семьи Мёи, а кроме них никто не пользовался библиотекой. Она даже не была официально открыта.       – Эй, – Ченг дёрнулась, когда дверь за спиной открылась. – Кто здесь?       – Я.       – А, Чеён, привет, – улыбнулась Мина, явно расслабленно выдыхая. – Не думала, что встречу тебя здесь.       – Я… я искала тебя.       – Правда? О… я… я тоже.       Мёи была так близко, что Чеён могла чувствовать исходящее от её тела тепло. Лёгкие наполнялись ароматами её шампуня, – что-то невесомое, едва ощутимое, словно тюльпаны, растущие в саду у дома Ким, или букет гортензий из небольшого цветочного магазина в центре. Сознание постепенно теряло контроль над телом. Хотелось послать всё к чёрту и обнять Мину, прижаться к ней вплотную, уткнуться носом в тонкий шёлк белой блузы и полной грудью вдохнуть едва не сводящий с ума запах. Было ли это безумно? Наверное, но Чеён думала, что может простить себе пару странных мыслей. Особенно, когда дело касалось кого-то настолько потрясающего, как Мёи Мина.       – Мина, ты здесь?       Услышав голос отца, Мина вздрогнула. Взгляд упал на ветровку, и впервые за время их знакомства Чеён увидела настоящий страх. Кому бы не принадлежала вещь, пастор не должен её видеть. Пока Мина поворачивалась, чтобы улыбнуться отцу, Ченг села за стол, спрятав кофту рядом, и раскрыла одну из книг.       – Вот ты где! Я не видел тебя в церкви, начал волноваться.       – Я хотела помочь Чеён с книгами.       – Чеён? – Нахмурился мужчина. Глаза прошлись по изданию на столе.       – Добрый день, сэр, – улыбнулась Сон, стараясь звучать так же небрежно, как обычно. – Да, простите, я искала книгу, чтобы переписать кое-какие цитаты, и немного запуталась. Тут столько… эм… информации, а я не очень хорошо с ней работаю. Здорово, что Мина была достаточно любезна, чтобы мне помочь.       Чеён глубже вдохнула спёртый воздух, чтобы немного успокоиться. Она знала, что отвратительно врёт, но времени придумывать более правдоподобную историю не было. Главное – сделать всё, чтобы пастор не заметил чёртову ветровку.       «И всё-таки интересно, чья она?» – Подумала Сон, когда пастор Мёи снова посмотрел на дочь. Кажется, не зол. Уже хорошо. – «И почему Мина так беспокоится о ней? Она приводила сюда кого-то? Может, своего парня? Или… девушку?»       – В следующий раз, пожалуйста, предупреди меня перед тем, как решишь уйти, – кивнул мистер Мёи. – И не задерживайся с ней. Я должен поговорить с мистером Джефферсоном. Он собирается сделать щедрое пожертвование, и я хочу, чтобы вся семья была со мной.       – Да, папа, конечно. Я просто запишу в карточке, что Чеён взяла, и вернусь, – когда он скрылся из виду, Мина, издав тихий вздох, устало опустилась на стул. – Спасибо.       – Без проблем. Кажется, эта вещь очень важна для тебя.       – Она… эм… принадлежит моему другу. Я должна вернуть её.       – Да, конечно, – улыбнулась Чеён. – Я могу спрятать где-нибудь во дворе, а потом, когда вы поедете домой, ты просто заберёшь.       – Ты правда сделаешь это?       – Конечно. Просто скажи, где оставить.       Мина задумалась.       – Забор у ворот немного отходит, и там есть брешь. Её не видно, даже если стоишь близко. Оставь там.       – Ладно.       – Спасибо, – улыбка на губах Мины заставила сердце Чеён биться чаще.       – Всегда пожалуйста.

***

      Чеён никогда не считала себя любопытной. Её совершенно не интересовали слухи и болтовня девочек в туалетах и раздевалках, она не обращала внимания на разговоры одноклассников и редкие откровения учителей. Это никогда не было достаточно интересным, но сейчас, когда дело касалось Мины, Сон впервые почувствовала, что хочет узнать правду. Ей нужно знать, кому принадлежит ветровка, и почему она лежала в библиотеке, а Мина не хотела, чтобы отец увидел её? То есть, очевидно, что она пыталась скрыть встречи с этим человеком, но была ли Мёи в него влюблена или они встречались как друзья?       «Я не должна думать об этом», – напомнила себе Чеён, подставляя лицо под струю холодного воздуха из кондиционера. – «Личная жизнь Мины меня не касается. Я просто её друг. Я должна помогать ей и не более. Нельзя пересекать границы».       Она открыла глаза только после того, как услышала знакомый свист открывающихся дверей. В магазин вошли две незнакомые девушки, – высокая брюнетка в той самой красной толстовке, повязанной на поясе, и блондинка немного ниже в лёгком белом платье с цветочным принтом.       – Здесь всегда слишком жарко, – сказала брюнетка, подходя к стеллажу с напитками. – Будешь «Маунтин Дью»?       – Да, – кивнула блондинка. – И возьми ещё мороженого. Мина сказала, что следующие два часа будут адски жаркими.       Стоп, Мина? Какое отношение Мина имела к этим девушкам? Они и были теми самыми Саной и Момо?       – О, наша хорошая девочка сказала слово «адски»? Большой шаг для неё! – Брюнетка равнодушно кинула в пластиковую корзину несколько брикетов ванильного «Ben & Jerry’s».       – Нет, конечно, – рассмеялась блондинка. – Это моё добавление, но, знаешь, наша Мина определённо меняется. О, Момо, не забудь «Орео». Ты же знаешь, как Аки его обожает.       Да, одна из них была Момо. Значит вторая, очевидно, Сана. Подруги Мины, которых её отец год назад выгнал из дома. Те самые девушки, с которыми она тайно встречалась.       – Думаешь, она встретила кого-то здесь?       – Не знаю, – улыбнулась Сана. – Но теперь она определённо улыбается чаще, чем когда-либо раньше. И ты замечала, как она иногда задумывается о чём-то?       – Да, это выглядит очень мило.       – И я о том же! Не знаю, что произошло, но уверена, что это что-то очень хорошее.