Don't lie, you like that

Для всего мира они идеальная семья. Та самая чета с картинки, от приторности которой хочется либо вывернуть желудок, либо иметь в своей жизни такую же. Они идеальны во всем. Владелец одного из крупнейших холдингов в стране, его не менее известная жена — дизайнер, наряды которой носят только селебрити. Прекрасные дети, которые видят родителей вместе только по телевизору или на званых ужинах. Он учит детей не врать, быть нравственными и не идти на поводу у слепого влечения. Он говорит о том, как счастлив, что встретил свою возлюбленную и о том, как сильно ее любит даже спустя столько лет. Он образец правильного и идеального мужа. Заботливый и безоговорочно верный только ей. Их никогда не замечали в сомнительных кругах. Они либо вместе, либо каждый один. Его образ, выстроенный годами, который видит общество должен оставаться непоколебимо совершенным. Ему нельзя оплошать и поддаться эмоциям. Даже в кругу таких же как он. Хозяев жизни по рождению, которые не против покрасоваться на закрытых вечеринках очередной дорогой игрушкой с милой улыбкой и большими ресницами. Конечно, многие не меняются в своих типажах или делают из своих "кукол" то что хотят видеть. Они знакомы с детства, как и их отцы. И хоть монополизм формально искоренен, но это не мешает влиятельным семьям держать свои корпорации в сугубо семейном кругу. С самого рождения, их судьба была расписана по пунктам. Еще до их первых слов, семьи знали кто и с кем вступит в брак, кто будет чем управлять. Великолепные марионетки, который спустя годы начинают думать, что это все было их собственное желание. И что же сейчас? Все усмехаются, когда Со представляет им своего нового "золотого мальчика" с почти такой же родинкой под глазом как у предыдущих. И как ни странно, сегодня пассии его друзей более общительны нежели раньше. — Крииис, ну может мы и тебе найдём кого-то? Твои же вкусы не такие придирчивые как у Минхо. Нам даже жаль тебя. — Не стоит, Джун, — он потягивает опостылевший виски, и смотрит вокруг. — Как знаешь, но если что у меня есть номерок одного человека, он подберёт тебе на любой цвет размер и форму. — Ты знаешь же что я женат, — усмехнулся старший, — И я люблю свою жену. За соседним столиком раздался приглушенный низкий смех, от которого что-то под ребрами болезненно сжалось. Он хотел было повернуться, но не стал. Сейчас не время. Друзья все-таки глянули, кто же это так во время решил пошутить за соседним столом, но быстро потеряли интерес, поняв, что это просто очередной толстосум пытался «снять» местного ангелочка, который мило улыбался и посмеивался с его «остроумных» шуток. Крис сильнее сжал бокал в руке. Он специально выбрал это место, чтобы они могли отдохнуть своей компанией. Не случайно взял этот столик, и лишь в одном он просчитался. В собственном самообладании. Когда смех повторился, он стал вслушиваться в происходящее сзади, улыбаясь на рассказы друзей об очередной выигранной сделке или успешном контракте. Он слышал шорох, и боялся закрыть глаза, ведь знал, что обычно за этим следует. Но даже сквозь музыку он слышал голос того «ангелочка». Низкий, но такой плавный и обволакивающий. Он словно проникал под кожу. Отчего хотелось слушать лишь его. — Я тебе не по карману, папочка. — этот контраст завораживал, голос и миловидная внешность, как у самого хрупкого создания на планете, только коснись, и он тут же рассыпется, — Давай, я найду тебе компанию получше? Крис слишком погрузился в эти мысли, этот голос и даже не заметил как парни поочередно его позвали. Лишь появившаяся прямо перед глазами рука Минхо отрезвила. — Крис, ты где витаешь? — несколько пар удивленных глаз смотрели на старшего, — Мы тебя зовем — зовем. А ты будто дыру в стене прожечь хочешь. Он отшутился, что задумался о работе, да о том, как часто ему последнее время приходится задерживаться в офисе, когда раздавшийся сзади шлепок вернул его в тому, что он делал последние несколько минут. Приглушенный всхлип и шипение заставили Криса замереть почти на полуслове. Сидящий напротив паренёк Бина прикрыл рот рукой, испуганно смотря на Криса. Только сейчас он заметил что в руке лопнул бокал, пронзая кожу и теперь алые капельки стекали на белоснежный пол и его ботинки. Он был так сосредоточен на том, что происходило сзади, что не заметил этого. Взглянув на руку, словно она и не принадлежала ему, он посмотрел на друзей, уже собравшихся звать кого-то, но лишь улыбнулся и извинившись, встал с диванчика подходя к соседнему столику, бросил несколько небольших свертков купюр на стол. — Ты идёшь со мной, — он взял сидящего на краю парня за запястье чистой рукой, и потянул того на себя, — Это вам за потраченное время, но мне нужна его помощь. Лишь неудавшийся «папочка» собрал со стола деньги и удалился прочь так же быстро, как в толпе скрылся Крис уводя за собой паренька. Его друзья смотрели вслед удаляющимся фигурам, растерянные и непонимающие что только что произошло. — Что это было, Кристофер? Ты понимаешь что меня могут уволить за такое? — А, Так ты хотел оказаться под ним?! — Ну, во-первых, он не смог бы купить у нас даже приватный танец, не говоря уже о ночи с кем-то. А во-вторых, я сам могу за себя постоять. А твои психи, обойдутся тебе в круглую шестизначную цифру. — Он ударил тебя. — Я не хрустальный, Крис. Ты лучше всех это знаешь, — он берет руку старшего, аккуратно, стараясь не задеть мелкие осколки, поблескивающие в ранках, — Как ты это друзьям своим объяснишь? Больно? — Немного. Не буду я ничего объяснять, пусть что хотят думают. — Знаешь, возможно в вашей дружбе я и не сомневаюсь, но вот их мальчики доверия не внушают. Особенно постоянные. А ты... Если ты продолжишь так палиться, то твоя благоверная определённо узнает о нас, и тогда тебе несдобровать, милый. — Я знаю, но… — Никаких, но. Кристофер, твою мать, я ещё ни разу не делал ничего, что поставило бы нас под угрозу, но ты. Ты со своей ревностью погубишь нас обоих. Юноша молча продолжил вынимать осколки и промывать рану своего мужчины. И когда наконец-то с этим было покончено, он потянулся за своей сумкой, доставая бинт. Привычка с подросткового возраста, когда на его теле то и дело появлялись новые порезы. Аккуратно перебинтовав ладонь, он притянул её к губам, оставляя едва ощущаемые поцелуи на пальцах. — Ты такой глупый, Волчонок. А твоя собственническая натура тебя выдаёт с головой. — Не ври, тебе же нравится это. — А я и не говорю, что мне что-то не нравится. — Ты будешь в порядке. Я обещаю, я не оставлю тебя. — Мой глупый Волчонок, ты думаешь твоя прекрасная жена не догадывается что у тебя кто-то есть? Думаешь я просто так меняю квартиры и работу каждые два месяца? Ты правда настолько наивен? — Она знает о тебе? — старший поднял испуганный взгляд на юношу, стараясь найти хоть долю шутки в словах своего мальчика. — Она знает, что ты ей изменяешь. Знает, что это один и тот же человек. Знает, когда ты уходишь ко мне. Но нет, конкретно про меня она не знает. Пока. Но её крысы везде. И да, мне опять придётся менять работу, спасибо тебе. — Ликси. — Оставь при себе свое сожаление Бан Кристофер Чан. Оно мне не поможет. Не забудь перевязать вечером. — Вечером? — Ты разве не планировал сегодня ехать ко мне? — он отпускает руку старшего и поправляет воротник его рубашки, приглаживая, — Тогда еще и утром перевяжешь сам. — Стой, — Крис перехватывает парня за запястье и притягивает к себе ближе, — Мне будет тяжело. Тем более она правая. А еще я не могу отпустить тебя к этим. Они совершенно не следят за своими посетителями. Помоги мне утром. котенок. Он аккуратно проводит пальцами по его щеке, словно собирая веснушки на них. Эти пятнышки, которыми было усыпано все тело его прекрасного мальчика были словно звезды. Крис часто выводил немыслимые узоры по ним когда уже разнеженные, они лежали в постели. Феликс был тем самым наркотиком, который вызывал привыкание с первой «дозы». Он не задавал вопросов. Ни просил брать с собой, как этим периодически грешили любовницы его друзей. Он был свободным и в тоже время всецело принадлежал Бану. Он мог не появляться неделями, а потом «случайно» оказаться в числе прислуги на большом мероприятии, где будет Крис. И он не попадется на его глаза до самого конца, а после уже будет ждать его в машине, у входа, чтобы увести в свою новую квартиру и не выпускать из своих цепких коготков до самого утра. Крис целует его словно в последний раз. Ему кажется, что стоит открыть глаза и младший растворится как наваждение, оставив только едва заметный вишнёвый привкус на губах. Темная сторона есть у всего на что направлен свет. И иногда, эта темнота намного прекраснее основной картинки.