Три полосы

Холодный снег режет глаза, на него без слез не взглянешь. Так же как и на Адидаса, стоит такой на костыле с пробитым гвоздём бедром, а все кривится, все башкой мотает, мол, ты Кащей не прав. Кащей злится, только безрезультатно. Желчь так и прет из него. На него глазеет толпа, в основном скорлупа конечно. Взгляд Кащея задержался на Марате, взгляд точь-в-точь, как у брата, только морщится явней. – Я тебе сам скажу. – Прерывает пустой треп Адидас. Кащей успокаивается даже, смотрит внимательно, как Вова выговаривает все, что на душе. Спокойно так высказывает, голову только чуть в бок наклонил и глаза не поднимает. – Или что ты там пьешь, черняшкой гасишься, – как-то даже обижено это прозвучало. Вова то чуть ли лбом в переносицу Кащею не упирается, то тут же отходит, и мается со своим дурацким костылем. – Ты закончил? Лицо у Адидаса понурое, он замолкает, но хотя бы глаза поднимает. За его спиной пацаны, плечом к плечу стоят Зима и Турбо. Марат поодаль тоже глазами на них сверкает. Пальто вон исподлобья зыркает. – Ну так пошли. Кащей хватает парня за локоть и тянет с поля. Не при этой своре разговор у них будет. Тут же раздаются крики негодования. – Эй, куда! – Че блять?! – Э, Адидас, че за нах? Вова безуспешно пытается вырвать руку, но все равно идет за ним следом. – Ебальники позакрывали! Гаркнул толпе Кащей. – Старшим перетереть надо, с глазу на глаз. Зима с Турбо уже хотели броситься следом, но люди Кащея тут же перехватили их. На Марата зыркнул уже сам Вова, взглядом заставляя остановиться. В полутёмной качалке Кащей отпускает руку Адидаса и тут же хватает его за грудки. – А ты че, получается, яму под меня роешь? Глухо шепчет в лицо Вове. У того с холода покрасневшая переносица и щеки. А из-за быстрого шага, – неудобно на костылях, лоб чуть вспотел, а волосы прилипли к нему. Учащенное, тяжёлое дыхание он скрывал, глубоко дыша. – Получается, да. Выпаливает ему в лицо, хватает за руки сдерживающие его. – Ты вообще в лоб не видишь косяков! Пропил и себя и ребят. – Это твои претензии? А точно, ты же у нас сама справедливость, такой честный вояка. Нам-то откуда знать про твой Афган? Перехватывает покрепче, прижимая к холодной стене, костыль валится у того из рук. – Может у самого военных преступлений до хера... Давит на старую мозоль, довольно замечает искривленные губы Вовы, все-таки пробил на эмоции. Шепчет, чуть ли не на ухо. – Так давай с твоих косяков начнем. Прекрасно знает, что таких у Адидаса не густо, но блефует, беря на понт. У Вовы сил оттолкнуть его нет, Кащей сильней недавно вышедшего с больничной койки подчинённого. – Вова, парни тебя так ждали, что глаза просто закрывают. Если им сказать, кто вступится? Скорлупа эта? Кто, Вова? Тяжело дышит Адидас, Кащей наклоняется ближе к его шее, опаляет ухо дыханием. Удерживает у стены крепко, не вздохнуть. – Никто. Только я. Вова вскидывается, в глазах сверкает что-то, что Кащей не может разобрать. Да и не особо хочется ему разбираться, достаточно такого Вовы распаленного, буйного и чуть ли не рычащего. – Руки убери. Адидас рычит, клацает зубами в опасной близости от лица. Дергает плечами, но руки из хватки вырвать не может. Кащей легонечко прикладывает его затылком об обшарпанную стену. Золотистые волосы рассыпается в разные стороны, а хрустальные глаза целят в душу исподлобья. – Ты че, Адидас, мы же на переговорах, не забыл. Кащей тащит бывшего друга на шконку в углу. Тот упирается пятками, дергается и сипит. Одной рукой удерживая его руки за спиной, второй Кащей хватает затылок Адидаса и давя обеими руками, валит лицом на кровать. – Точно, блять, переговоры! Какого хуя ты делаешь, пидор ебучий!? Хотя Вову и придавили лицом в постель, все равно брыкается и сопротивляется до последнего. Кащею уже все равно на правильность и не правильность, пока что есть только Адидас, который виляет всем телом и пытается скинуть его с себя. Черт, одежда мешается, свитер с поджарого тела он снимает быстро и берётся за тельняшку. – Как что? Я веду переговоры, если что-то не нравится, говори. С этими словами он задрал тельняшку и закрутил вокруг головы Адидаса, сделав своеобразную повязку на рот. Вова пытается подняться, выгибается в спине, крутит головой, но на него неумолимо давят сверху и он сдается, безвольно роняя голову на покрывало. Мычит что-то, но тут же замолкает, почувствовав прикосновения к пояснице. – Вова, Вова, какой же ты вояка после этого? Наигранно сокрушенно качает головой Кащей, и чувствует как затрясся в немом крике парень под ним. Опуская руки ниже, он стаскивает штаны с узких ягодиц, Адидас под ним затих и не шевелится, Кащей наклонился ниже, заглядывая тому в лицо. Тот уткнулся лицом в обивку дивана и крепко зажмурил глаза, брови были сведены к переносице, а дышал он часто и рвано. В душу Кащею закралась вина, как-то стало не по себе, он не особенно чего-то хотел, просто Вова вывел его из себя. Поэтому он легонечко потянул Адидаса за волосы, повернув голову на бок. – Эй, Вован, ладно тебе, я пошутил. Вова раскрывает глаза в узкую щелочку, и смотрит подозрительно. – Бля, да ну, честно пошутил. Кащей отпустил руки, заведённые за спину. Легонько пошевелил Вову за плечо, начал слезать с него и в этот момент Адидас словно очнулся. Вскочив, он повалил Кащея с дивана, налетая сверху, садясь на него. Удары по лицу жесткие, быстрые с хрустом. – Сука, пошел на хуй. Он все никак не мог остановиться, вкладывая всю злобу в эти удары. – У тебя сильные удары для калеки. Че ж ты раньше не бил? Явно насмехался Кащей, когда Вова остановился. Он попробовал приподняться, но его тут же схватил за футболку Вова. – Заткнись, ты теперь не старший, старшой теперь я. Прям в лицо сказал, хладнокровно так и отпустил ткань, отчего Кащей тут же упал и закашлялся кровавым кашлем. – С хуя ли, блядь? Я тут всех строил, пока ты блять в своём Афгане талибам хвоста крутил! Перехватив Вову за руки, он кричал на него. – Права, сука, не имеешь! – Имею. С хрустом кулак опустился на лицо Кащея. Вова поднялся и пошатывающей походкой вышел за дверь, нашарил в темноте костыль и вышел на улицу. Свет ослепил, а ребята разом оглянулся на него. – Адидас... Поражённо сорвалось с десятка губ. Марат тут же кинулся у нему, а за ним и вся толпа, окружили со всех сторон, напряженно переглядываясь. – Кащей баста. Наконец объявил Вова. На мгновение все замолчали, а затем взорвались ликующими криками, двое парней Кащея, было побежали внутрь, их тут же перехватили с явным намерением избить. Но после пары ударов, Адидас остановил их. – Харе, они не чушпаны. Парни отпустили их, но все-таки озадаченно поглядывали на Вову. – Как не чушпаны? Адидас посмотрел на небо, серые тучи затянули всё собой. – Так. И Кащей не чушпан. Под ногами захлюпала кашица сырого снега. Теперь всё хорошо будет.

Мәхәббәт пыяласын атасың – карасын Чын бәхет пыяласын бәрәсең, ватасың Күздә күз, күздә күз, күздә күз, нурым ояла Кулда кул, кулда кул, кулда – кулда пыяла