Naked soul

Он стоит посреди "ничего", совсем маленькая, сгорбленная фигура, будто прозрачная. Вокруг бесконечная тьма, скрывающая кошмарные образы. Сал предпочёл бы забыть всё, что связанно с трагедией. Всё то, что сделало его монстром. Забыть жуткую, наверняка окровавленную собачью морду, страшные крики, слова, брошенные отцом в беспамятстве и почему-то выстрел. Громкий, ужасающий, что в тот день распугал всех птиц в округе. Тьма сгущалась, звуки становились громче, забирались под кору головного мозга, отражались от стенок черепа, создавали невыносимое эхо. Мальчишка сгорбился ещё сильнее, упал на колени, закричал, но сам себя не услышал. Прижал руки к изуродованному лицу, сжал пальцы, впился ногтями в плоть, будто пытаясь содрать кожу. Если бы не оно - всё было бы иначе. Никогда бы к Фишеру не приклеилось "Салли-кромсали", никогда бы он не ощутил на стянутой коже подошву чужой обуви, не взял бы в руки лезвие, не вставлял бы в пустую глазницу каждое утро искусственное яблоко, уже совсем не пугаясь этого, и никогда бы не пил горстями белые пилюли. Если бы не сам Сал, всё было бы по-другому. Отец бы не пил, не говорил тех обидных слов, а ворковал бы рядом с мамой. Живой, искренне светящейся от счастья, что каждое утро готовила лучшие панкейки в Нью-Джерси, да что там, во всём мире! Она бы снова прижималась своими тёплыми губами ко лбу голубоволосого ребёнка, целовала бы мужа в щёку, смешно морщась от колючей растительности на его лице, смеялась бы своим звонким голосом. Просто жила бы. Непременно жила бы. Но всё уже случилось, а Салу не забыть ни тот день, ни то, что было после. Никогда не выплыть из всепоглощающего чувства вины, не стать вновь обычным ребёнком. На руках осталось что-то до неприличия мерзкое, настолько вязкое, что пальцы склеивались, а жижа всё стекала в пустоту с лица. Падала, пачкала некрасивыми кляксами саму черноту, обволакивала голову, сдавливала её, сползая ниже. Душила, ломала рёбра, выбивала колени. Тьма победила сегодня, побеждала вчера, и победит завтра. Так будет до тех пор, пока из сердца и рассудка Сала Фишера не исчезнет чернота, создающая кошмары, каждый раз превосходя саму себя.

×××

Сегодня солнце особенно ярко светило над Нокфеллом, жарило со всей силы, не щадя ни растения, ни местных жителей. На заднем дворе "Апартаментов Эддисона" уже какое десятилетие стояло массивное дерево с широкой, густой кроной. Между веток оно прятало небольшой деревянный домик, построенный одним из бывших жителей общежития для своего сына. Сам сынок, будучи уже подростком, проводил в домике значительную часть дня весь месяц, несмотря на жару. Вид из застеклённого окошка открывается потрясающий, да и компанию Ларри нашёл не менее увлекательную. Шатен сидел напротив мольберта, глядел в даль, после переносил на полотно увиденное. Обычно Джонсон пейзажи не рисовал, отдавал предпочтение более экстравагантным композициям. В такие вложить смысл было гораздо проще, изобразить свои чувства в какой угодно форме, а пейзаж содержал в себе вполне конкретные, обыденные вещи, привычно сочетающиеся друг с другом. В эту картину Ларри вложил не только смысл, но и всю свою душу. Все сегодняшние воспоминания и диалоги, так как связаны они были с дорогим сердцу человеком. Познакомился Ларри с Салом Фишером около двух лет назад, когда чудной на вид мальчишка спустился в подвал в попытках познакомиться, а может и подружиться с соседями. К слову, найти общий язык парни смогли почти сразу же. Причудливый мальчик с двумя хвостиками оказался очень приятным и простым человеком, имеющим схожие с Ларри вкусы. С того дня они стали проводить вместе необычайно много времени. Шатен познакомил Салли со своими друзьями, рассказал истории, которые слышали старые стены апартаментов, свои страхи и самые сокровенные тайны. Говорили они обо всём и ни о чём одновременно, иногда просто молчали, занимаясь своими делами в одной комнате, или слушали музыку. Вот и сейчас на фоне играла музыка, но не металл. Если у Ларри были чёткие вкусы в этом направлении, то Сал слушал песни различных направлений и настроений. Фишер сидел почти у ног Ларри, разбирал вещи в старом сундуке, что притащил из другого конца домика. Волосы его были распущены, прилипали из-за пота к открытым майкой плечам и ключицам. На лице покоилась белая "маска", треть которой была розоватой, разделяла эти участки небольшая трещина. Оба ремня фиксации закреплены на затылке даже в такую жару, чего Ларри искренне не понимал. Сал оттолкнул ногами сундук, облокотился спиной о деревянную стену, одной рукой расстегнув нижний ремень. Послышался глубокий вдох, Ларри же просмотрел на друга, отложив кисточку. - Чувак, просто сними его. - Смотрел Джонсон на соседа нахмурившись, склонил в его сторону голову, на плечо упали собранные в хвост длинные тёмные волосы. В ответ Сал лишь мотнул головой, приподнимая нижнюю часть протеза. Показался белёсый, кривой подбородок и тонкие, местами сливающиеся с остальным лицом, губы. - Не хочу смущать тебя.. - Сал развёл руки в воздухе, после круговыми движения обвёл очертания своего лица - этим. Брови Джонсона ещё сильнее припали к переносице, сам парень встал с места, одним движением закрыв старый сундук, и сел на него сверху. Смотрел Ларри на друга всего мгновение раздражённо. После эмоции быстро потухли, а на их место пришли другие. Разочарование в самом себе и грусть, граничащая с отчаянием. - Сал.. - Голос металлиста был низким и ровным - Ты не смущаешь меня. Не вызываешь отвращения или страха. Мы ведь уже говорили об этом, помнишь? - Помню. Просто.. - Фишер поднял взгляд на друга, согнул колени, положив на них ладони. - Я знаю это. Знаю, что ты не лжёшь, но ничего не могу с собой поделать, понимаешь? Скажи ты это хоть сто раз. Проблема во мне самом, моей голове. Откуда-то из тени протеза раздался нервный смешок. Салли продолжил говорить. - Мне кажется, что если я сниму протез - потеряю всё. Как это было всегда. Помню, как отец обрабатывал мне раны. Я никогда не видел столько отвращения в его взгляде. - Голос становился тише, подрагивал. Сал заламывал пальцы на руках, пытаясь собраться. - Но я ведь уже видел тебя без него. - Ларри коснулся кончиком пальца носа на протезе, несколько раз легонько стукнул. Неловко улыбнулся, смотря в голубые глаза напротив. - Почему ты заплакал тогда? - Потому что ты не отвернулся. - Сал всхлипнул, выпрямился, откинувшись на стену. Закрыл протез руками, задрав голову к потолку. - И знаешь. Я был удивлён, когда увидел твою реакцию на это месиво в тот раз. Вернее её отсутствие. Для меня это было в новинку..? Ларри наклонился ближе, коснулся протеза Фишера у самых ушей, заставляя посмотреть на него. Руки скользнули на затылок, нащупали ремешки. Послышался щелчок, лямки опали, а "маска" оказалась в руках шатена. Тот какое-то время рассматривал её, после отложил в сторону. - Я тоже удивился. Не думал, что когда-нибудь эта штука разобьёт мне нос. - Джонсон расплылся в глупой улыбке, посмеиваясь. Сал же сгорбился так, чтобы волосы сильнее падали на лицо, потёрся о предплечье, смахивая успевшие выступить слезинки. Уткнулся в собственные колени, не пряча лишь глаза. Глухо посмеялся, смотря исподлобья на слегка покрасневшее от хохота лицо шатена. - Прекрати ржать. - Сал выпрямился, наигранно нахмурившись, щёлкнул Ларри по длинному носу. - У нас тут драматичный момент, если ты не заметил. Ларри тут же заливисто засмеялся. Смех его был заразительным, громким, что не сочеталось со внешностью металлиста. Отчего-то на душе сразу стало теплее. На место неподдельной грусти пришла лёгкая печаль, чем-то схожая по ощущениям с ностальгией. Сал заправил волосы за уши, посмотрел на переводящего дух Ларри своим единственным глазом. Тот дунул на лицо Фишера, чёлка отлипла от потного лба, разлетевшись во все стороны. - Заметил. В любом случае ты не виноват в том, что случилось. Типо.. - шатен старался подбирать слова, как и в те десятки раз, когда они говорили о прошлом Салли. - Травмы не делают тебя плохим человеком. Ты хороший друг, да и сосед отменный. Спроси кого угодно. Даже Миссис Гибсон относится к тебе не так паршиво, как к другим. - Думаю, у неё есть причины недолюбливать как минимум тебя. - Взгляд Сала вновь погрустнел, но кривая улыбка всё также оставалась на его лице. - Спасибо. Ты не представляешь, как много значат для меня твои слова. Всё, что ты делаешь для меня. - Ты делаешь не меньше. Для всех нас в целом. - Ларри выпрямился, глянул в окно. Раскалённые лучи пробивались сквозь стекло, оставляя на полу солнечных зайчиков. - Ты сильный человек. Хороший. Я бы не смог остаться таким после всего пиздеца, что ты пережил. Скатился бы до уровня Фелпса. - Трэвис не так уж и плох. - Салли настолько широко улыбнулся, насколько позволяет стянутая кожа, сощурил глаза. - У каждого из нас есть причины вести себя определённым образом. Мне повезло, потому что рядом со мной есть вы. Это "вы" прозвучало на порядок тише, чем остальные слова. Сал говорил о своей семье, друзьях, соседях, но смотрел на Ларри так, будто "вы" было адресовано ему одному. Сердце шатена упало в пятки, ели заметный румянец разошёлся по щекам, носу и ушам. Ему определённо повезло не меньше. Найти человека, что разделял бы все твои мысли и чувства - вот ведь удача. - Мне тоже. - Ларри положил ладонь на лоб Сала, сдвинул чёлку наверх, после прижался сухими губами к светлой коже, прикрыл глаза. Щёки всё сильнее заливало краской, сердце, казалось, ломало рёбра. Фишер густо покраснел, опустил взгляд в пол. Не было желания двигаться, даже дышать. Казалось, что столь интимный момент может разрушить даже дуновение ветерка. Сал думал, что и он, и Ларри, уже давно обнажили друг другу свои души, раскрыли все тайны и чувства, на деле же осталось кое-что ещё. Ларри наклонил голову, прижимаясь своим лбом ко лбу Салли. - Ты мне очень дорог. - Сал сжал чужую крепкую ладонь, прошёлся большими пальцами по костяшкам. Ларри шумно вздохнул, сжал ладонь в ответ. Биение собственного сердца заглушало и пение птиц, и странную песню на фоне, что так нравилась Салу. Ларри отстранился на мгновение, окинул взглядом раскрасневшегося парня перед собой. Голубые волосы Сала были влажными, отчего прилипали к шее и лицу. Кое-где торчали и слегка завивались, переливались на солнечном свету. Правая сторона лица была покрыта грубыми рубцами, стянутой кожей. Челюсть казалась неровной, губы не везде смыкались, обнажая зубы. Вместо носа два продолговатых отверстия и небольшой костяной участок - спинка. - Что же ты, блять, делаешь со мной. - Ларри вновь приблизился, ели ощутимо коснулся неровных губ Фишера. Салли положил руку на скулу шатена, провел кончиками пальцев ниже, притянув его за подбородок. Поцелуй вышел неловким, смазанным. Сал немного отодвинулся, посмотрел прямо в карие глаза напротив, после засмеялся, ответив: - Мщу за кролика злобной старухи.