Я спасу тебя

– Говоришь, боли проходят периодически? – Уточнила врач, водя датчиком по животу старшеклассника. – Да, несколько дней в месяц. – Кивнул Сугавара, смотря в потолок. – Боли обычно длятся от двух до четырёх дней. – Только боли? Никакой крови или других признаков не было? – Врач остановилась, убирая прибор с живота парня, а после дала ему салфетку, чтобы парень вытер гель с живота. – Нет, только боль, это… хорошо или плохо? – Коуши внимательно наблюдал за врачом, что задумчиво смотрела на монитор. – Обычно обоеполые – это крайне редкое явление в мире, и на врача-генеколога приходится около двух людей с таким явлением за всю карьеру. Это если в среднем посчитать. – Женщина встала с кресла, направляясь к своему столу, пока парень приводил себя в порядок. – В моей практике ты второй человек. И до тебя была девушка, европейка, ты… не знакомый мне случай. Можно сказать мой дебют! – Врач по-доброму улыбнулась пепельноволосому. – Так со мной что-то явно не так? Да? – Ты сам это сказал! Но, Коуши, твой случай уникален! – Женщина вздохнула. – Обычно у девушек начинаются месячные, когда их матка полностью созрела и готова для вынашивания плода. Начинаются кровавые выделения, боли и множество других признаков месячных. Твоя же матка уже как полгода на стадии «созрела». Вот только у тебя нет тех же признаков кроме периодической боли. – Это плохо? – Вновь спросил Суга. – Вроде и нет, а вроде и да. Я предполагаю, что твоя матка в такие дни увеличивается, что означает 70% возможности забеременеть. – Врач сняла очки, положив их бесшумно на стол. – Ты сказал, что встречаешься с парнем? – Но ответа не последовало, он и не требовался. – Тогда будь осторожен в делах своих амурных. – Так значит это уже точно? – Суга нервно хмыкнул. – Я… могу залететь? –Именно! Но не советую это проверять! Забеременеть ты можешь, но как поведет себя плод ещё не известно. А ты ещё молод. Это может плохо сказаться как на тебе, так и на плоде. – Да-да! Я и не собирался проверять! – Улыбнулся Суга, собирая свои вещи. Его уши так и горели от смущения. – Вот и славно! – Врач подбадривающее улыбнулась к парню, провожая его из кабинета. – Тебе остается только одно. Следить за здоровьем и регулярно приходить на осмотр, хотя бы раз в полгода. – Как скажете, сенсей! Сугавара выдохнул, когда оказался за территорией больницы. Этого ему ещё не хватало. Парень непроизвольно положил ладонь на живот, а после резко отдернул, будто руку сильно обожгло. Ему всего восемнадцать. Почему жизнь так жестоко с ним обходится? Коуши взглянул на ясное и чистое лазурное небо, выискивая хоть какой-нибудь адекватный и правдоподобный ответ. Вот только так ты его никогда не узнаешь. Никто не скажет Сугаваре, за что ему всё это. Неужели в прошлой жизни парень так сильно нагрешил, что теперь ему приходится столько терпеть боли, унижения и ещё вот это. Интересно, как бы мама отреагировала на это. Что бы она сказала на то, что Суга будет не отцом, как было в мечтах матери, а мамой? Если, конечно, он им станет. Да и странно это звучит… Сейчас конец августа. Через пару дней вновь школа. Вновь уроки и тренировки. Перед отборочными на Национальные. Пусть Аобаджосай победили Карасуно и вновь проиграли Широторидзаве на межшкольных соревнованиях в июне, команда не отчаивалась и продолжала усердно тренироваться. И Ойкава… Он всего раз показал свое отчаяние, когда вновь не смог победить Ушиваку. И больше не показывал свою боль. Только злость, направленную на бедного капитана Широторидзавы. И как бы Сугавара не пытался успокоить своего парня, тот только нежно улыбался пепельноволосому и просил, чтобы Суга не переживал за него. Но как Суга может не переживать? А вдруг тот снова начнет тайком изводить себя до состояния, когда его правое колено перейдет в режим недееспособности? Кто же потом будет утешать Ойкаву? Кто будет ещё больше переживать? Конечно же, Сугавара. – Коу-чан, не хочешь ли ты погулять сегодня? – Раздался весёлый голос парня Сугавары, когда пепельноволосый вошел в дом. – Сегодня? – Уточнил Суга, осматриваясь по сторонам. В доме полнейшая тишина. Вторник последней недели месяца, а значит, наступил выходной у всех работников этого дома. Да и отец вроде сегодня точно не появится дома. – Почему бы и нет? Я только переоденусь и могу быть свободен хоть до самого утра. – Замечательно! Встретимся тогда в парке? Буду ждать у входа. До встречи! – Сугавара отключил вызов, прикрыв глаза. Он медленно прошёл по гостиной, подмечая ту же тишину и ровное тиканье часов, затем прошелся по лестнице на второй этаж. Как же ему нравится эта тишина… Было бы здесь так всегда, чтобы не было его отца. Коуши вошёл в свою комнату, скидывая с себя джинсовку.. Пора собираться на встречу с Ойкавой. – И ты представляешь!? Ива-чан опять стал меня за это ругать! Они встретились полчаса назад в парке, и сейчас прогуливаясь по улицам города, парни могли спокойно насладиться обществом друг друга, едва касаясь рук. И, конечно же, это не совсем устраивало Сугавару, что в последнее время так и тянет трогать своего красивого, высокого парня. – Ты какой-то отстранённый, Коу-чан. – Ойкава заискивающе смотрел на пепельноволосого, что только поджал губы, смотря на парочку, идущую впереди них. – Всё нормально, Тоору. – Суга вздохнул, прикрывая глаза, а после улыбнулся. – Правда? – Скептически приподнял одну бровь шатен. – В этот раз я тебе не поверю! – Нет! Всё, правда, в порядке! – Сугавара осторожно обнял парня за руку. – Просто мне очень не хватало твоего общества эти три дня. – Уверен? – Ойкава обернулся, оглядываясь по сторонам, пока Суга смущенно поджал губы и наблюдал за ним, а после Тоору вновь посмотрел на пепельноволосого. – Ты чего? – Шепнул Суга, когда шатен хитро посмотрел на своего парня, после чего быстро наклонился к нему, оставляя легкий поцелуй в уголку губ Коуши. – Я тоже до безумия скучал по тебе. – Признался парень, от чего щёки Сугавары загорелись от смущения. – Дурак! – Коуши отвернулся от Ойкавы, что только посмеялся, чуть сжимая пальцы менеджера. – Знаешь, кто самый милый человек на свете? – Задал вопрос Ойкава, на который Суга не стал отвечать. И почему этот парень такой? – Конечно же, это мой милый Коу-чан! – И вновь сердце Сугавары быстро забилось. Вроде он постоянно слышит от Ойкавы какие-то милые, бывает смущающие вещи, но привыкнуть к ним, кажется, Коуши никогда не может. Даже сейчас. Они продолжали идти по направлению к какому-то магазину. И всё это время Суга пытался восстановить ритм сердца и дыхание. И вроде у него всё получалось, пока на его глаза вновь не попадется Тоору, что любопытно разглядывал своего парня, продолжая держать его за руку и водить большим пальцем по тыльной стороне ладони Коуши. Они уже достаточно долго встречаются. Они целовались, обнимались, посещали вместе интересные им места. И этого Коуши было достаточно, до определённого момента. [После очередного проигрыша Аобаджосай и сухой победе Широторидзавы. Скорее именно с того момента. Коуши тогда не отпускал ни на минуту Ойкаву, что, казалось, мог натворить столько дел. Пусть он и улыбался и говорил, что всё в порядке. Тогда казалось, что он сорвется. Станет неуправляемым. И Сугавара всё это время оставался с ним. Ходил рядом с ним, разговаривал, держал за руку. И тогда это была первая ночь в жизни Коуши, которую он провел за пределами дома. Втайне от всех его домачадцев. Втайне от своего отца-тирана… Родителей Ойкавы не было дома, вроде мама уехала к бабушке, а отец был в командировке. Тоору не стал тогда противиться Сугаваре, что смущенно предложил переночевать вместе, и прямо сказал, что боится за дурака Ойкаву. На что шатен лишь посмеялся, благодаря за заботу пепельноволосого и с удовольствием принимая предложение переночевать вместе. Они были одни. Вместе лежали на кровати шатена и рассматривали белый потолок перед собой. Коуши перебирал медленно пряди волос своего парня, что удобно устроился у него на груди. Они продолжали лежать в тишине и дальше, если бы до слуха Коуши не дошёл тихий всхлип. – Тоору? – Коуши хотел посмотреть на лицо Ойкавы, что только спрятал лицо в футболке Сугавары, крепко обнимая его. Сердце пепельноволосого тогда болезненно сжалось. В его глазах стояли слезы. Как же ему больно смотреть такого разбитого Ойкаву, такого беззащитного… – Тоору… – Суга крепко прижал к себе шатена, зарываясь носом в теплых и мягких волосах парня. – Коуши, неужели я недостаточно стараюсь? – Суга продолжал смотреть, как плечи Ойкавы содрогались после каждого всхлипа. – Почему? Почему снова этот Ушивака смог меня обыграть!? – Тоору… Тоору, посмотри на меня! – Суга насильно поднял голову Ойкавы, чтобы посмотреть в его мокрые и покрасневшие глаза. – Тоору… – Нежно произнес Коуши, осторожно касаясь дрожащих губ Ойкавы своими покусанными губами. Это не было полноценным поцелуем, просто касание губ, что могло бы продолжаться достаточно долго. И всё это было сделано, чтобы успокоить волейболиста. Когда же Суга отстранился, замечая, как замедляется дыхание шатена, и прекращается дрожь по телу, но тут Ойкава садится, потянув за собой и усаживая к себе на колени менеджера, а после напористо целуя его. Коуши только коротко промычал в поцелуй, затем расслабился, закидывая руки на плечи Ойкавы. Он чувствовал, как пальцы волейболиста сквозь футболку стали впиваться в поясницу, прижимая Сугавару ещё ближе к себе. Если это поможет хоть немного Ойкаве справиться с эмоциями, то Суга с удовольствием будет помогать Ойкаве. Они сидели в комнате Ойкавы и целовались. Тело Коуши, казалось, стало горячим, а в комнате будто поднялась температура. Становилось жарко. Связующий опрокинул своего парня вновь на кровать, пробираясь руками под футболку менеджера, губами скользя по шее. – Ойкава! – Суга попытался оттолкнуть от себя парня, что укусил его за шею. Но тот только схватил его за руки, а после чмокнул укус, вновь целуя губы пепельноволосого. – Тоору? – Суга был в замешательстве. Почему Ойкава не слышит его? Но Суга не мог отрицать того, что возбудился от таких действий Ойкавы. Обычно… Тоору не был таким… напористым. Обычно он был нежным, милым, заботливым. Но неужели неудача и проигрыш так мог повлиять на Тоору? И вот правая рука шатена скользит к резинке штанов Сугавары, пока левая рука крепко держит бледные запястья менеджера в крепкой хватке. – Ойкава! – Более громко звал Суга своего парня, что продолжал свои поползновения руки дальше. – Остановись! Господи! Ойкава Тоору! – Суга резко дернулся, привлекая хоть немного внимания шатена. – Коу-чан? – Хрипло ответил Тоору, переводя дыхание. Суга наблюдал, как связующий промаргивается, а после жмурится, ослабляя хватку на запястьях Коуши. Наверняка останутся следы. – Боже, Коу-чан… – Сугавара видит на красивом лице Тоору смятение, а после вслед за волейболистом медленно садится, потирая шею, где совсем недавно Тоору успел его укусить. – Прости, я не знаю, что на меня нашло. – Всё в порядке, Тоору! – Суга нежно улыбается взволнованному парню, а после обнимает его, утыкаясь носом в основание шеи своего парня. – Всё в порядке, тебе стало хоть немного легче? – А? Да… – И вот пепельноволосый чувствует, как робко ложится ладонь Тоору ему на лопатки, чуть прижимая его ближе к себе. – Мне… легче… – Я рад…] Да, именно с этого момента. После того маленького происшествия Суга… Стал больше думать о своем парне именно в таком плане. Каким же на самом деле будет Тоору в постели? Нежным, грубым, жестким? Или же у него вновь сорвет крышу? – Милый Коу-чан, ты вновь о чем-то задумался! – Возмутился Ойкава и тыкнул смущенного своими мыслями Сугавару под ребра. Суга лишь вскрикнул от неожиданности, отскочив от смеющегося парня, а после прикрыл лицо ладонями. – Тоору, я бы честно прибил тебя прямо сейчас! – Коуши наигранно нахмурился. – Но здесь слишком много свидетелей. – Боже! Боюсь, боюсь! – Ойкава примирительно поднял руки. – Не думаю, что мертвый я принесу тебе больше пользы. – Зато Иваизуми будет очень рад. – Пожал плечами Суга. – Для него наступит праздник. Молчаливый Ойкава – никаких бед от Ойкавы, и здоровая психика команды! – Вот значит, какого ты мнения обо мне! – Тоору пораженно смотрел на своего парня, что слишком сильно забавлялся всей этой ситуацией. – Да-да! Вот такой я жестокий и бессердечный Сугавара Коуши! – И пока пепельноволосый смеялся, его внезапно перекинули через плечо, от чего он вскрикнул. – Эй! Тоору! Живо поставил меня на землю! – И не подумаю! – Хмыкнул Ойкава. – Я вообще-то не пушинка! Ты можешь надорваться! – Забеспокоился Суга, а после несильно хлопнул ладошкой парня по спине. – И сколько ты весишь, мой милый толстячок? – Ойкава в ответ хлопнул парня по бедру. – 63 килограмма. – Да… как же я ещё не надорвался? – Посмеялся Тоору. – Только посмейся мне, Ойкава Тоору! – Суга вновь хлопнул парня по спине. – И не собирался! – Шатен поудобнее перехватил свой груз. – Скажи, куда ты хоть меня несёшь? – Вздохнул Сугавара, краснея от чужих взглядов, что были прикованы к двум парням. – В место, где ты сможешь не краснеть от чужих взглядов как, например, сейчас. – Пепельноволосый лишь вздохнул, улыбаясь своим мыслям, в которых был только Ойкава. Разве он не милашка? – Тебя отпустить? – Уже устал тащить меня? – Хмыкнул Коуши. – Нет, я мог бы и дальше нести тебя, но уверен, ты уже устал смущаться от взглядов прохожих. – Тоору погладил по ноге менеджера. – Да, давай спускай меня. – Коуши прикрыл глаза и мягко улыбнулся, а после его уже ставят на ноги, поправляя темно-синюю джинсовку и персиковую футболку. Ойкава гордо посмотрел на Сугавару, прошептав: «Самый красивый!» И щёки Коуши ещё больше заалели. И они продолжили свой путь. Идя по знакомому маршруту, Суга вновь видел знакомые однотипные дома, красивые цветочные садики на участках, а затем показался и знакомый дом своего парня. – Твои родители не будут против? – Коуши немного смутился. – Их сегодня не будет. Они два дня назад уехали в отпуск. – Ойкава крепко взял за руку своего парня, когда до его дома оставалось примерно десять метров. Коуши тревожно посмотрел по сторонам, вдруг кто-нибудь из соседей Тоору могли их увидеть. – Поэтому сегодня можем засесть где угодно! – Многообещающе! – Суга прошел в дом, когда связующий открыл дверь и пропустил вперед парня. – Простите за вторжение… – Какой милый! – Тоору чмокнул парня в висок, пройдя вглубь дома. – Хочешь есть? Пить? – Нет, я не голоден, дома успел поесть, а от воды не откажусь. – Коуши осмотрелся, неловко шагая за своим парнем, по пути снимая свою джинсовку и скидывая её в кресло. – Может, посмотрим фильм? – Почему бы и нет? – Суга принял стакан прохладной воды в руки. – Что-нибудь найдем на телеканалах. – Коуши сделал несколько спасительных глотков воды, что ощутимо прошла по пищеводу. Может зря он сейчас обманул Ойкаву, сказав, что он не голоден? Но он же не чувствует голода, тогда чего он переживает. – Отлично! – Коуши кивнул, поставив стакан на столешницу, а после улыбнулся парню, подойдя ближе, осторожно обнимая его и утыкаясь носом в шею парня. Они, не отстраняясь друг от друга, стали идти в сторону гостиной раскачиваясь из стороны в сторону. – Тебе удобно так идти? – Ойкава, забавляясь, посмотрел на счастливо улыбающегося Сугавару, которого тоже забавляли все эти спонтанные действия. – Очень! – Хихикнул Коуши, прячась вновь лицом в шее парня. Ему очень нравилось такое ребячество между ними двумя. Когда они оба не думают о проблемах, а просто ведут себя как… два влюбленных идиота. И пока Коуши размышлял над всем этим, пара уже подошла к дивану в гостиной. Неожиданно, Ойкава его толкнул, от чего Суга потерял равновесие, и, громко пискнув, стал падать на диван, прихватив за собой и своего парня, что только посмеялся, прижимая Сугавару к дивану. – Тоору! – Возмутился Коуши, наблюдая, как довольно ластится к нему шатен, крепко прижимаясь к нему. – Подожди, Коу-чан, а может без фильмов сегодня? – Нет! Давай-ка мы посмотрим фильм, Ой-чан! – Суга сжал в ладошках щеки Ойкавы, а после чмокнул парня в губы, отстраняясь от него. – Ты такой жестокий. – Вздохнул волейболист, садясь нормально на диван. – Но это не делает тебя менее милым. – Буду знать! – Коуши удобнее утроился на диване, улегшись головой на колени шатена. Пара смотрела какой-то боевик, что начался совсем недавно по каналу. Суга довольный лежал на коленях парня, пока Тоору путался пальцами в пепельных волосах. Своими тонкими пальцами правой руки Коуши незамысловато выводил узоры на колене Ойкавы. Фильм был скучный: средняя актерская игра, что совсем не привлекала зрителя, слишком громкие спецэффекты, да и кроме драк ничего и не раскрыто в фильме. Суга непроизвольно зевнул, а после медленно повернулся лицом к Ойкаве, что тоже не вникал в фильм, а только скучающе смотрел в окно. Коуши нравилось смотреть на своего парня. Где бы он ни был. Каким бы он ни был. Для него это было эстетическое наслаждение. Казалось, вот он – ценитель искусства, а вот Ойкава – самый трогательный пейзаж в картинной галерее. И вот Тоору. Свет закатного солнца придают его каштановым волосам медный отлив. Карие глаза превращаются в чуть ли не красного, скорее даже кирпичного цвета. Такие чистые и яркие… А если бы Суга протянул руку к лицу волейболиста, то он бы видел разницу их цвета кожи. У Сугавары бледная кожа, словно белая или может даже серая. У него больной цвет кожи. Но кожа Тоору яркая, чуть загорелая от летних, теплых солнечных лучей. У него цвет здоровой кожи. Коуши заметил, как связующий уже перевёл взгляд на своего парня, что продолжал сравнивать себя с Ойкавой. Вот Коуши берет в свою ладонь руку Тоору. Ладонь Ойкавы чуть больше, тяжелее, грубее и теплее, намного теплее мягкой и бледной руки Коуши. Руки Сугавары всегда холодные, и он помнит, как Ойкава постоянно это подмечал в начале их отношений и постоянно пытался согреть бледные ладони в своих. И даже на какое-то время у Ойкавы это получалось, но через несколько минут пальца Сугавары вновь становились чуть ли не ледяными. Коуши не нравилась эта особенность его организма. Он её ненавидел, но… Ойкаве нравилось… Нравилось, держать эти холодные руки в своих и греть их. И Суга до сих пор не понимает своего парня… Вот он внимательно рассматривает каждую мозольку на ладони волейболиста, медленно поглаживая каждую из них. Вот ещё новые две появились. Их неделю назад ещё не было. – Коу-чан? – Пепельноволосый оторвался от своего странного занятия, переводя взгляд своих кофейных глаза на Ойкаву, что медленно наклонился к нему. Сугавара рефлекторно потянулся навстречу, прикрывая глаза. А затем последовал поцелуй. Медленный, тягучий поцелуй, что после стал перерастать во что-то иное. То, чего Суга боялся в самом начале их отношений то, что пугало в июне, но теперь он так страстно желал этого. Страх никуда не уходил, руки начинали сильно трястись, как и все тело. Нахмурившись, Суга крепко сжал пальцы на футболке Ойкавы, прижимаясь ближе. В то время, как Тоору помог Коуши сесть к нему на колени. – Тоору… – Сугавара отстранился от парня, вглядываясь в потемневшие глаза шатена. Он уверен на все сто процентов, что его глаза в точности такие же потемневшие от возбуждения. Проведя по своим губам языком, Коуши вновь поцеловал Ойкаву, заводя руки за шею парня, слегка царапая загорелую кожу. Дыхание сбилось, и кислорода уже было недостаточно, но обоим так не хотелось прерывать поцелуй. Сугавара чувствовал, как под его футболку проскользнули ладони Ойкавы и, поглаживая, стал подниматься вверх футболку. – Не хочешь остаться сегодня на ночевку? – Ойкава отстранился от менеджера, проводя носов по щеке парня. Пепельноволосый расслабленно улыбнулся, ослабляя руки, когда Тоору прошелся легкими касаниями губ от красной щеки Коуши до его ямки между ключицами. Затем футболка менеджера падает на диван рядом с парнями. Коуши закусил губу от волнения. Заходили ли они дальше поцелуев и того случая в июне? Нет… не заходили… Хмыкнув, Сугавара повторил действие за своим парнем, снимая с него футболку. Коуши нравилось смотреть на тело Ойкавы во время того, когда команда переодевалась для матча или же после тренировки. Тело волейболиста подтянутое, торс твердый и даже можно было заметить мышцы. А ещё он теплее, чем руки Ойкавы. Суга пальцами провёл по груди Тоору. – Я подумаю над этим на досуге. – Суга крепко поцеловал парня, когда тот потянул парня на себя. – Я всегда думал, что это у нас с тобой должно было пройти по-особенному. – Поделился Ойкава с Коуши, что тяжело дышал, но внимательно слушал шатена, поглаживая трясущимися пальцами его плечи. – Я тоже, но… ты не думаешь, что мы немного задержались?.. – Забудь мои слова, Коу-чан. – Руки волейболиста легли на шею светловолосого, а большими пальцами он погладил скулы парня. – Иди сюда… Суга счастливо улыбнулся, впиваясь в губы, что беззвучно посмеялся, растрепав своими пальцами и так взъерошенные волосы Коуши. Вот только на душе почему-то было не спокойно. Нет. Это не страх перед близостью с Ойкавой. Это что-то другое. Страх перед неизбежным. Перед чем-то, что напоминало животный страх. Будто предвещает о настигающей опасности… – Кажется, тебе звонят, Коу-чан. – Немного опечаленно прошептал Ойкава, отстраняясь от Суги, что только сжал зубы, пряча лицо в шее своего парня. – Коу-чан? – Да… кажется, звонят… – Суга встал с парня, выискивая свою джинсовку. Он сжал кулаки, доставая мобильник из кармана. На экране высветился номер его ужасного отца. В горле пересохло. Дрожащими пальцами он принял вызов, прижав к уху телефон. – Алло? – Где ты сейчас? – Грузным и жестким голосом спросил отец на том конце. – Гуляю по парку. – Соврал Сугавара, больно сглотнув слюну, а его глаза тревожно бегали из стороны в сторону. – Иди домой, ничтожество, у меня к тебе серьезный разговор. – А затем вызов был завершен. Суга опустил руку, запрокидывая голову назад, тяжело вздыхая. – Коуши? – На своих плечах Сугавара почувствовал тяжёлые ладони Тоору, от чего распахнул глаза, а после выдохнул вновь улыбаясь. – Я вынужден отказаться от ночевки сегодня! – Пепельноволосый развернулся лицом к парню, поглаживая его плечи. Суга надеется, что он сейчас улыбается как обычно, и на его лице нет той тревоги и страха, что сейчас бушует у него в груди. – Звонил отец, мне срочно нужно домой… – Значит, – начал говорить Ойкава, когда Суга подошел к дивану, натягивая свою футболку. – Я буду горевать по тебе. – Мне тебя совсем не жаль! – Суга повернулся вновь к парню, быстро поцеловав его. – Скучай и думай обо мне! – Менеджер поспешно накинул джинсовку, а после подбежал к двери, а за ним шел и Ойкава, провожая пепельноволосого. – Мой жестокий Коу-чан. – Коуши только улыбнулся, вновь целуя своего парня. – Я буду ждать тебя. – На эти слова Суга только загадочно улыбнулся, погладив своего парня по щеке. – Жди, Тоору… *** Суге давно пора вручить Оскар. Кто же ещё сможет так обмануть своего внимательного парня. Кто же ещё может так правдиво улыбаться своим близким, когда собираешься к собственному отцу-тирану? Но сейчас, когда он идет в дом, в котором ждет его личный ад, Суга не улыбался. Он уверен, что его лицо сейчас ничего не выражает. Единственное, что сейчас интересует Сугу, почему отец сейчас дома? Разве он не должен был сегодня не ночевать дома, как и все домочадцы? Зачем ему нужно поговорить со своим никчемным сыном? Снова напомнить о всех промахах и ошибках Сугавары? Единственное, что может сейчас сделать Суга – это прийти домой. Трястись от страха, когда внутри все кричит о том, чтобы бежать как можно дальше от дома, от отца. Вновь прийти к Ойкаве, прижаться к нему и рассказать, все рассказать. И больше не молчать о своих проблемах, не молчать о том, что он страдает от рук отца и молчит об этом. Перестать претворяться на людях, что у Суги всё хорошо. Что он идеальный. Но… как только он об этом думает, в горле появляется ком, даже говорить не получается. Зачем ему волновать своих близких? Суга продолжит терпеть. Главное, чтобы не дошло вновь до избиения. Вот этого он точно больше не выдержит. – Пришел… – Хмыкнул отец, смотря, как Коуши входит дом, закрывая за собой дверь. – Ну и как прогулка? – Замечательно! – Суга сглотнул. Почему даже днем в этом доме так мало света? Парень посмотрел на мужчину, чей взгляд был чернее и мрачнее тучи. – А как там поживает твой любовничек? Или как там… парень? – Ч-что? – Нет… Этого не может быть! Руки вновь затряслись, тело похолодело. Дыхание сбилось. Отец кинул несколько бумаг на дубовый стол. Коуши медленно подошел к столу. Черт! На столе лежало несколько фотографий. На одной из них было запечатлено их с Ойкавой тайное место, и на этом снимке были и Ойкава с Сугаварой. Следующий снимок с матча, точнее с их перерыва между матчами. Они в раздевалке одни… И целуются… Нет… И ещё несколько таких фотографий…Только не это… Не успел он и слова вымолвить, как отец со всей силы толкнул парня на стол, впечатывая его щекой к фотографиям. – Скажи, что это, ничтожество!? – Он сжал пепельные волосы в кулак, а после тыкал носом в фотографии. – Что!? Да ты же такой же потаскуха, как и твоя мать! – Не смей трогать маму! – Суга сжал зубы. Он стал брыкаться. – И не трогай того парня! Они вообще не при чем! – Я не понимаю! Что я упустил в твоем воспитании!? Ладно бы девушки! Так хоть в чем-то было бы от тебя польза! Ты! Ещё и с парнем! Ничтожество! – Мужчина вновь сильно прижал сына к столу. – Отпусти меня! – Коуши высвободился от рук отца, отходя на безопасное расстояние. – Зачем ты следил за мной? – Чтобы убедиться, какое ты ничтожество! – Вдруг мужчина схватил вазу, а после бросил её в Коуши. Парень успел пригнуться, крепко зажмурив глаза. Вдох-выдох… Суга поднял взгляд на взбешенного отца, что сделал шаг к парню. Всхлипнув, пепельноволосый быстро направился на второй этаж в свою комнату, закрыв её на ключ. Он задыхался, скатываясь по стене и вытирая слезы. Только не это! Отец знает о Ойкаве… Это очень плохо… Бледные пальцы зарылись в пепельных волосах, крепко сжимая их. Как же так… Ну что за человек его отец!? Суга старался дышать, но будто его легкие были закупорены, и воздух не поступал в них. Ему нужно успокоиться. Отец ничего не сделает с Ойкавой… нет… Ему просто нужно уничтожить собственного сына… Да… Именно этим и занимается его отец… Он пытается уничтожить Сугавару морально… а после и физически… Да… Так и есть… Кофейные глаза медленно открылись. Вокруг всё мрачно, а за окном шёл дождь… Дождь… Суга взглянул на часы, что стояли на тумбочке и показывали 22:28. Кажется, он отключился, сидя на полу. Парень медленно встал с пола, а после попытался открыть дверь, но она не поддалась. Суга хмыкнул. Главное, чтобы отец не нашел запасной ключ и не открыл эту дверь. Немного помедлив, он подошёл к окну, смотря вниз. В этом доме он не останется ни на секунду. Ему срочно нужно к Ойкаве. Открыв нараспашку окно, ветер вместе с каплями дождя ударили в лицо. Вздохнув, Суга приметил ветвь дерева, на которую он может наступить, а после попробовать спрыгнуть на землю. Кивнув своим мыслям, Суга схватил телефон и кошелёк, что лежали в джинсовке на полу около двери. Подошел к шкафу и достал оттуда спортивную кофту, надевая её. Нахмурившись, Сугавара залез на подоконник, медленно ступая на ветку. Останется только спрыгнуть на траву. Собравшись с мыслями, он вдохнул, а после прыгнул, падая на мокрую траву. Как удачно. Даже ничего не повредил. После побежал прочь от дома. Дождь в считанные минуты намочил одежду парня. И уже подходя к дому своего парня, в котором ещё горел свет, по его пепельным волосам уже капала вода. Он нажал на звонок, дожидаясь, когда его парень откроет дверь. И через минуту, перед Сугаварой стоял сонный, немного хмурый парень, но как только он увидел Сугавару, что стоял и улыбался ему, то сменился в лице, затягивая парня в дом. – Коу-чан? – Суга только вздохнул, притянув к себе резко Ойкаву, крепко целуя его. – Я немного замерз. – Шептал пепельноволосый, вновь целуя губы Тоору и покусывая их. – Разве ты же должен был быть дома? – Шатен потянул своего парня за собой на второй этаж. – Я очень хотел к тебе. – Коуши опять потянулся к шатену, что только заворожено смотрел на Сугу, когда они уже зашли в комнату волейболиста. – Суга? – Я замерз, Тоору. Ты же… мне поможешь? – Менеджер взглянул в потемневшие карие глаза своего парня, что сжимал в ладонях влажную кофту Суги. И только Коуши хотел сказать парню, что ему нужно принять душ, Ойкава прижал его к стене, впиваясь в губы. – Я думал, что ты не придешь. – Ойкава осторожно стянул с парня мокрую кофту, что упала в их ногах. – Почему ты без зонта? – Я очень спешил. – Суга улыбнулся, когда его парень обнял его, поддевая пальцами футболку. – Я рад, что ты спешил ко мне, но если ты заболеешь… – Ты меня вылечишь? – Хмыкнул Суга. Ответа не последовало. Парни прошли к кровати, садясь на неё, продолжая попутно стягивать одежду с Сугавары. Они жадно целовались, касаясь друг друга. Сердце Коуши бешено колотилось, от касаний горячих рук Ойкавы, что касались его везде. Касались, шеи, плеч, груди, живота, бедер. Кожа покрывалась мурашками, когда Ойкава опалил своим горячим дыханием холодную кожу Сугавары. Суга слушал, как Ойкава шепчет что-то милое, от чего на душе стало тепло и немного легче. Ему нравились те новые ощущения, что он испытывал с Ойкавой, когда тот бережно растягивал его. Пусть поначалу и было не комфортно и смущающее, настолько, что Коуши был похож на вареного рака, а с глаз стекли пару горячих слезинок, но… Когда он видел как Тоору смотрел на него, касался, улыбался ему, как он произносил его имя, Сугавара лишь мог коротко улыбнуться, всхлипывая от пальцев Ойкавы, крепко обнимая его за шею и прячась от всего мира. Внутри все просило большего, все просило, чтобы Ойкава наконец-то перестал его мучить этой растяжкой и вошел. Суга тихо просил об этом шатена, крепко сжимая его волосы на затылке, притягивая для спасительного поцелуя, сплетаясь с его горячим языком. Суга едва уловил слова волейболиста, что предупреждал его и просил расслабиться. Расслабиться? Коуши распахнул глаза, испуганно смотря на своего парня, что прикусил нижнюю губу. Пепельноволосый сделал глубокий вдох, а после расслабленно выдохнул, стараясь не напрягаться. И вот твердая и горячая плоть медленно стала входить в нутро Суги. Парень продолжал дышать, слушая шепот Ойкавы, отвлекаясь на ощутимые поцелуи на его шее, плечах, щеках, губах. Первые пробные толчки, что продолжали растягивать нутро пепельноволосого парня. Пальцы Сугавары впились в спину Тоору. Дыхание сбилось. Тело дрожало. Как же ему нравилось сейчас ощущать жар тела Ойкавы, чувствовать, как перекатывают его мышцы на плечах и лопатках волейболиста. Движения становятся более уверенные, когда Ойкава убеждается в том, что Сугавара не чувствует дискомфорта. Наслаждение волнами проходило по телу Сугавары, после каждого толка сделанными Тоору. Слишком хорошо для первого раза, слишком замечательно, слишком идеально. Так не должно быть. В руках и ногах появилась приятная тяжесть, от которой не хотелось шевелить ни единым пальцем, а хотелось просто закрыть глаза и упасть в темноту. Но Суга наблюдал за своим парнем, что почти всем весом лежал на пепельноволосом, приводя дыхание в порядок, лениво оставляя поцелуи на шее менеджера. – Тоору? – По щеке Сугавары стекла одинокая слеза. – Да, Коу-чан? – А я тебя люблю…