Тигрица

      Шум воды стих после голосовой команды Лу, и девушка осторожно вышла из душа. Наскоро обмотавшись полотенцем, она не стала даже вытирать стекающие по телу капли. После того, как двери душа открылись, горячий воздух заполнил всю комнату и верх зеркала запотел. Лу игриво вывела на испарине смайлик улыбки, который теперь задорно глядел со стекла. А вот с лица псионички ухмылка исчезла, когда взгляд опять нашёл в отражении грубые очертания спортивного тела. Лу нахмурилась и провела кончиками пальцев по контуру шеи и плеч. Задумчиво склонив голову, она следила за движением руки, которая обрисовывала сильную мускулатуру.       Раньше её не особо беспокоили определённые особенности тела. Понятие женственности для Лу скрывалось в дебрях нормальности и залезать в эту чащу не было никакого желания, да и причин тоже. Но когда появился Кей, всё изменилось.       По непонятным для самой себя причинам Лу вдруг слабела рядом с ним. Казалось, навечно закрытая от любви псионичка внезапно дала трещину своим замкам и позволила себе нечто простое: любить и быть любимой. Второе выходило сложнее.       Добрый, открытый, заботливый Кей всегда был рад помочь, знал, как правильно поддержать, а ещё на отлично выполнял свою задачу вгонять мадемуазель Лу Рид в самую красную краску.       И, о Единый, как же сильно ей хотелось дать ему по лицу в такие моменты. Особенно когда это происходило на людях. Особенно когда его бархатный шёпот устремлялся прямо к её уху.       Но это были цветочки по сравнению с той бурей, что норовила разразиться внутри Лу в определённые моменты. Долго и упорно она внушала себе, что не ревнует, просто не может быть на это способна, но когда она чуть не врезала очередной даме, с которой разговаривал Кей… Эмпатик сначала был вне себя, ведь дамочка оказалась какой-то важной шишкой, — на эту информацию Лу закатила глаза — но потом он долго и заливисто смеялся. Совершенно по-доброму и понимающе. Он мягко объяснил Лу, что такое случается и что он сам бывал в таких ситуациях по отношению к ней, однако стоит держать себя в руках и не делать поспешных выводов.       Была ещё вещь, которая изменилась. Лу всегда было плевать на мнение окружающих и их никчемные словечки, но Кей… Лу так хотелось быть подходящей ему девушкой. Пиковой точкой стал момент, когда какой-то знакомый Кея, узнав о том, кто девушка Стоуна, посмеялся и назвал её мальчишкой. Прежняя Лу бы кинула шутейку в ответ, похвасталась бы бицепсами или прессом или покрасовалась бы своими трюками на мотоцикле. Но тогда — нет. Она позорно скрылась при первой же возможности в туалете и долго и упорно умывалась ледяной водой, а потом ещё несколько минут прожигала взглядом отражение в запачканном зеркале. Всё, как и сейчас.       В отражении осторожно скользнул силуэт Кея. Лу стояла, оперевшись руками о раковину, и смотрела на себя в зеркале. Когда спина мужчины мелькнула в стекле, она опустила глаза, не желая видеть больше никого и ничего.       Мягкие ладони легли на талию псионички, и Кей оставил осторожный тёплый поцелуй на её напряжённой шее. Лу тяжело выдохнула и зажмурилась. Эмпатик потёрся носом о её кожу и в тишине читал её, она это знала.       — Милая… — Его бархатный голос разбил вязкость воздуха. Ладонь осторожно легла на обнажённое плечо, потом пальцем он провёл по выступающей ключице и чуть ниже по руке. Кругом обвёл сустав и оставил ещё несколько поцелуев.       Ладонь Лу сжалась на выбеленном крае раковине, когда по спине молнией побежали мурашки. Вторая рука импульсивно накрыла плечо Кея, сдавила и прижала его ближе.       Кей умиротворённо хмыкнул, выдыхая во влажную шею псионички.       — Ты у меня самая красивая, Лу. — Он дразняще нежно водил пальцем по руке телекинетика и бегло следил за реакцией девушки. Она, чуть склоняя голову набок, держась одной рукой за раковину, а другой за его плечо, выглядела для него самой изящной и прекрасной девушкой сейчас.       — Открой глаза, погляди на нас в зеркало. Ну же, — промурлыкал Стоун, и Лу нехотя раскрыла веки. Теперь она не только ощущала, но и видела его голову, лежащую на женском плече, руку на талии и ладонь, что сжимала её бицепс. — Посмотри, какая ты… — тихо шепнул он, долго целуя мочку уха.       — Неуклюжая. Грубая. Угловатая, — будто солдат отчеканила Лу.       — Неправда. — Стоун с серьёзностью посмотрел на псионичку, что теперь отвела глаза от зеркала. — Ты не пик женственности, врать не буду, знаешь сама. Но для меня ты совершенство, Лу. И мне плевать, что говорят другие. И ты наплюй. Выкинь из головы всё ненужное и оставь только то, что я тебя люблю. Любую. Лю-бу-ю.       Его тёплый мягкий шёпот обжигает плечо, и Лу вытягивает шею как кошка. Кей целует её основание, впадинку у ключицы, потом идёт выше, оставляет поцелуи на линии подбородка, у краешка губ. Лу молчаливыми губами тянется за поцелуем, но Стоун быстро чмокает её в висок и отстраняется.       Лу расслабляется и лишь слегка касается руками его ладоней, когда те бегут по её телу вверх и вниз. Потом Кей снова кладёт руки на плечи девушки и поворачивает её голову в профиль. Он убирает тёмные влажные волосы на одну сторону и прижимается щекой к уху Лу.       — Внимай… — шепчет он и благоговейно склоняется к её шее. Целует от щеки к плечу скользящей тропинкой нежности.       — Я люблю твою шею, — произносит эмпатик. Лу хихикает, а Кей игриво прикусывает её ключицу. Рид вздрагивает и прикрывает глаза.       — Смотри, — чётко говорит он. Лу вновь смеётся с его напускной строгости, но поддаётся. Глазами ведёт его путь по крепкому плечу, ниже по руке. Кей спускается поцелуями до самых пальцев, приподнимает их, чтобы не наклоняться и чтобы Лу лучше видела. Целует каждый ноготок и после каждого участка самозабвенно повторяет: «Я люблю…»       Отвлёкшись на поцелуи ладони, Лу сначала не замечает, как тугой узел полотенца распутывают ловкие пальцы псионика и махровая ткань хомутом опадает на пол.       Успевший остыть воздух потоком обжигает, колется, слегка влажное от воды тело ответно напрягается. Лу хочет развернуться, прижаться к тёплой груди Кея, но он не даёт. Прижимает своим телом её к холодной акриловой раковине и самыми кончиками пальцев гладит бока. Вверх, вниз…       Лу вздрагивает на контрасте ощущений, и электрические импульсы снуют по всему позвоночнику. Вверх, вниз… Повторяют движения рук Стоуна. Ударяют по барабанным перепонкам, оглушают, ослепляют, заставляют улыбаться…       Лу самозабвенно закрывает глаза, выгибается, сильнее прижимаясь к мужчине, вьётся ниткой в его руках.       — Ты не изящная змея, не ловкая игра пятен. — Кей гладит её бедра. Лу не спорит, внимает. — Ты острая чуткость тигрицы. Ты сила горной реки. Ты твёрдая кошачья поступь по гладким камням земли.       — Кей, — протяжно шепчет она. — Хватит тебе. Перестань.       — Не перестану. — Его ладонь скользит между женских ног, и Лу послушно слегка раздвигает их. — Смотри в зеркало. Не отводи взгляд.       Девушка заметно краснеет и отводит глаза вбок. Только когда Кей щиплет её за бедро, она послушно глядит в отражение. Его пальцы накрывают влажный клитор, и ноги невольно поджимаются. Он держит псионичку одной рукой за талию, притягивая ближе к себе, но одновременно прижимает к раковине, которая обжигает холодом бархат кожи.       Пальцы Стоуна осторожно, медленно кружат. Скользят, из раза в раз заставляя дрожать. Ощущения захлёстывают и постоянно вынуждают отвести взгляд, отвернуться, откинуть голову и зажмуриться. Кей не даёт. Придерживает Лу за щёку, не давая отвернуться.       — Красивая. — Он ведёт вниз, щекотливо проводит пальцами по груди, осторожно щиплет сосок.       — Кей, — протяжно хнычет Лу и непроизвольно толкается назад и вперёд, усиляя трение. Стоун будто не слышит и скользит пальцами ниже, дальше. Заставляя сначала смущаться, когда Лу видит это в зеркало, а потом содрогаться, когда Рид ощущает его пальцы внутри. Он вводит их, потом слегка вынимает и вновь повторяет действие. Псионичка откидывает голову, упираясь в его плечо.       — Не так… — тихо говорит она, и Стоун без вопроса меняет действие, прежде вынув пальцы и слегка уделив внимание клитору. Лу жадно трётся бёдрами о джинсы Кея и прижимается к его груди затылком. Пока он упоённо гладит её тело одной рукой, а второй двигается изнутри, псионичка тянет руки назад, к его ремню. Звонко расстёгивает его и импульсивно суёт руку за ширинку. Кей шумно выдыхает и на мгновение замирает. Пользуясь моментом, Лу игриво царапает ноготками возбуждённую плоть через ткань, и эмпатик жмётся ближе.       — Лу, — выдыхает он и жадно кусает её плечо. Пальцы сжимаются на женском бедре и внутри. Рид вздрагивает и взаимно сдавливает член псионика в ладони. Он непроизвольно толкается вперёд, и Лу склоняется над раковиной. Невольно глядит в зеркало. Отвлекается только тогда, когда Кей вынимает из влажного лона ладонь. Чуть отступив, он проводит кончиками пальцев по складкам. Лу опирается локтями на раковину и сцепляет ладони в замок. Смотрит на них, пока Кей наскоро освобождается от белья.       Девушка поднимает взгляд, глядит в зеркало и встречается глазами с Кеем. Почему-то улыбается ему и начинает хихикать. Нелепость заставляет склонить голову вновь, но Стоун тоже смеётся. Он мягко кладёт ладони на талию Рид и прижимается носом к спине псионички. Они стоят так с пару минут, пока Лу игриво не толкается назад, задевая возбуждённый орган. Пальцы Кея сжимаются и рывком притягивают Рид ближе. Возбуждённый член прижимается к её бедру в ожидании.       — Пожалуйста… — рвано выдыхает Лу, и Стоун не нуждается в повторении просьбы.       Тихий стон разбивается о зеркало мутным пятнышком. Кей заводит руки Лу за спину и, сжимая их, поднимает девушку, прижимая к себе спиной. Она вновь открывает глаза и смотрит в отражение. Обводит взглядом изгибы тел, напряжённые ладони Стоуна, его полуприкрытые веки с подрагивающими ресницами.       Наконец, он делает толчок. Медленный, слегка грубый, вязкий как мёд. Прижимает Лу к раковине, и она упирается лбом в зеркало. То сразу запотевает, обожжённое дыханием. С заведёнными за спину руками, Лу оказывается совершенно беспомощной и обезоруженной. Кей ведёт медленно, но грубо и уверенно, сжимая в ладонях предплечья псионички. Он что-то неразборчиво шепчет — Лу, конечно, не понимает его слов, но почему-то отвечает ему таким же малопонятным шёпотом. И только его имя с лёгкостью покидает лёгкие.       — Кей… крэп! — Единственно понятно сказанные слова растворяются в последующем стоне, от которого наичистейшее зеркало Стоуна вновь покрывается испариной. Эмпатик кладёт одну ладонь на затылок Лу, сильнее прижимая её к стеклу, и щека невольно скользит, оставляя след.       Он двигается чётко, уверенно, точно зная, как ей будет лучше, в какой момент замедлиться, в какой ускориться. Даже красные следы, что остаются от его ладоней и пальцев, Кей по возможности заглаживает поцелуями.       Тихие стоны и рваные вздохи удовольствия разбиваются о плиточные стены небольшой ванной. Вероятно, в этой комнате в целях приличия камер нет, но Лу всё равно посылает Приора куда подальше. Понимая, что думает совсем о ненужных вещах, молниеносно произносит:       — Быстрее…       Раньше секс был способом забыться, отвлечься, разбавить нудную рутину и жизненное однообразие.       Перепихнуться — и это слово уместнее всего в таких случаях, с незнакомцем в туалете было с расплюнуть. С Кеем было по-другому, иначе. Это был не просто секс, это было нечто настолько интимное и близкое, связывающее души, что даже в шутках Лу не могла обмолвиться о такого рода связи с эмпатиком. Она впускала его в свою душу, и он заходил в неё с уважением и почтением, словно в храм.       Кей, обхватив Лу обеими руками, прижимал её невероятно близко к себе. Одной ладонью обхватив её грудь, другой он притягивал Рид к себе за талию, не давая упасть. Ноги нещадно подкашивались, но крепкие руки Стоуна, его тело, прижимающее к раковине, дарили спокойствие и защиту. Он двигался то медленно, давая лёгкую передышку, то вновь быстро, заставляя ударяться бёдрами о раковину. Лу время от времени вжималась то лбом, то щекой в зеркало, оставляя мутные пятна на стекле.       Когда Стоун стал двигаться активнее, и его быстрый темп получал все меньше перерывов, Лу поняла: скоро он кончит. Она и сама была близка к разрядке. Кей переместил одну ладонь на промежность псионички и стал стимулировать клитор быстрыми движениями, попутно ухватив Рид за горло, заставив её поднять голову и неотрывно смотреть в зеркало. На их отражение. Видеть, как проворная рука заставляет ноги дрожать, видеть невероятно сексуальное лицо Кея, своё покрасневшее, запыхавшееся, на грани мольбы. Видеть, как неистово в неё вбивается мужчина и как, наконец, её накрывает волна сильного оргазма. Лу слегка трясёт, она сгибается, и Кей придерживает её за талию. Он доходит до пика, изливаясь внутрь возлюбленной. После они устало выдыхают, слегка смеются, и Рид поднимается, чтобы вновь поцеловать Стоуна.       Лу снова принимает душ, теперь уже вместе с Кеем. После они проводят спокойный вечер только вдвоём, занимаясь приготовлением любимого блюда из детства Стоуна, ужинают, смотрят недавно полученный от Мартена доштормовый фильм, и Лу засыпает в объятиях своего мужчины, найдя покой и умиротворение. Эмпатик относит возлюбленную в спальню и, ложась рядом, тоже засыпает под яркие огни ночного города за окном и вдыхая самый тёплый и приятный аромат. Аромат его тигрицы. Его Лу.