Darari Do

А вы знаете, что происходит с самыми отмороженными журналистами, теми ребятами, которые мчатся в горячие точки, на передовые; с теми, которые копают правду о первых лицах так глубоко, что, обнаружив 'клад', нередко теряют рассудок - и считается, что им повезло. Джонни Кащей знает, что происходит с молодыми и амбициозными журналистами, которым не повезло: их находят, избивают, лишают семьи, имени, и выкидывают в подворотню, оставляя мёрзнуть на улице, стремительно покрывающейся декабрьским снегом. И великое счастье для одного такого, который лежал без сознания в собственной крови, заливая ею ступени Царства Кащея, по которым полз наружу Адлет. Ли Джено подобрал На Джемина и приволок к Джонни Кащею, двое суток ходил вокруг да около, испытывая неподдающуюся логике привязанность к спасенному. Джемин был бледен, сер и, откровенно говоря, гнил, отморозив пальцы рук и кончик носа. Всему его облику это прибавляло настоящего ужаса, местного очарования, что присуще всей нечисти. - Карачун-Бабай, - Джонни выводит рукой сложное имя новому обитателю Всенощного Царства. А Джемину идёт. Идёт молчаливая угрюмость, холодная отстранённость, привычность к крепкому кофе, которое только и может что пить кто-то бессмертный. Бессмертный как Кащей, или как его брат - Карачун-Бабай. На Джемину идёт быть живым мёртвым, идёт олимпийка с плеча и безалаберности Суетолога, идут шершавые пятна обмороженной на щеках и носу коже, идёт безразличие к уличному морозу, на котором он ждёт спасшего его Джено.