Вечный

Сделайте вдох. Вдох-выдох. Настя открыла глаза. Настя дико вскочила, ее ужасающие мечты прорвались в шаткую реальность. Она быстро моргнула; тяжело дыша, задыхаясь, сильно кашляя. Холодный пот стекал по ее спине, вызывая дрожь вверх и вниз по спине, а тонкие костяшки пальцев побелели от паники, отчаянно сжимая простыни под ней. Был ли это всего лишь сон? Настя чуть не задохнулась, ее грудь резко вздымалась, когда она пыталась отдышаться. Слезы потекли по ее лицу очень внезапно, прибывая быстро и слишком легко. Девушка вытерла лицо, потоки влаги переместились, но не рассеялись полностью. Ужас наконец охватил ее, и она сдержала крик, прежде чем поспешно рвануть влево. Рядом с ней неподвижно лежал Макс. Он оставался блаженно молчаливым, без сознания и не подозревая о панике Насти. Молодая женщина наблюдала, как его грудь мягко вздымалась, ни разу не отклонившись от своего устойчивого ритма. Она осторожно положила руку ему на грудь. Он не вздрогнул; он вообще не двигался. У него слегка перехватило дыхание, но он не пошевелился. Настя позволила его ровному дыханию легко убаюкать свои нервы. Но потом… но потом ее мечта всплыла на поверхность. Она отдернула руку и прижала ее к груди, чтобы защитить. Сделайте вдох. Вдох-выдох. Настя вскочила с кровати, стараясь не разбудить спящего парня. Ей удалось взять простыню с собой, накинуть ее на плечи и бесшумно на цыпочках выйти из спальни, лишь оглянувшись назад. Во сне Макс выглядел таким же довольным, как и несколько мгновений назад. Поэтому она оставила его в покое. Настя вышла на улицу, полностью оглядывая крыльцо, и бесцельно вышла на траву. Она полностью проигнорировала звезды, их красота внезапно перестала быть такой привлекательной, как раньше. Роса была мокрой и, несомненно, холодной на ногах молодой женщины, и холод, пробежавший по ее коже, оказался правдивым. Прежде чем сесть, она положила ладонь на землю и эффектно поправила простыню на своем теле. Это почти защищало ее. Настя пыталась блокировать неприятные мысли, желая, чтобы ее подсознание блуждало где угодно, только не в воспоминаниях о ее сне. На самом деле это был не кошмар. На самом деле это было не особенно плохо. Оно не было болезненным или жестоким, не содержало в себе никакой формы смерти или крови. Это не заставило ее кричать, как в особо пугающих фильмах ужасов, или подпрыгивать, как когда кто-то положил руку ей на плечо сзади. Однако сон был явно тревожным. Настя фыркнула, уткнувшись носом в руку. Образы нахлынули в ее разум, и сцены из ее снов всплыли на поверхность. Внезапно она почувствовала себя… трусливой. И невероятно одинокой. Сделайте вдох. Вдох-выдох. Вот о чем она мечтала, поняла она. Быть одиноким. Всегда быть одному, быть одному навсегда, всегда оставаться одному. Всегда быть унылым. Отклоненный. Вот что она чувствовала. И ничего подлинного на самом деле не произошло. Она чувствовала себя подавленной. Ниже, чем низко. Низкого было даже недостаточно, чтобы описать это. Мечты было недостаточно, чтобы свести ее с ума или сделать ее неудачницей. Однако этого было достаточно, чтобы она расплакалась. Достаточно, чтобы заставить ее плакать, плакать и рыдать. Достаточно, чтобы сломать ее. И это было самое худшее. Это было похоже на то, как будто она вернулась в начальную школу и увидела, как два мальчика дразнили своего друга. Вот только это не было дразнением, и этому мальчику никогда не следовало называть этих детей своими друзьями. Потому что они с ним шутили, может быть, но эти шутки просто не были смешными. Иногда шутки не должны быть смешными. Иногда шутки предназначены для того, чтобы ранить людей. И иногда? Оно работает. Насте не нравилась эта мысль. Эти дети просто издевались над другим мальчиком. Обзывать его и унижать. Просто для спорта. Просто ради удовольствия. Но что она могла сделать? Было невесело смотреть, как они делают то, что имели. Тогда было невесело, и сейчас невесело. Сейчас это определенно было невесело. Потому что на этот раз? Это ее ударило с намерением сломать. И всё было как в прошлый раз. Почему? Потому что она снова просто позволила этому случиться. И снова… это сработало. Настя всхлипнула, сжав голову в кулак и сжимая челку от гнева за все. Для мира, для своей мечты и для себя. Она кашляла в собственные рукава, ужасно жалея себя. Кислород застрял у нее в горле, и ей приходилось задыхаться, чтобы дышать. Сделайте вдох. Вдох-выдох. М: Знаешь пробормотал голос позади нее. М: Ты умрешь, если просидишь здесь дольше. Температура сразит тебя, если не твоя печаль. Настя бы рассмеялась, почти рассмеялась, пока не поняла, что смысл шутки не был смешным. Волна воспоминаний снова нахлынула на нее, и она погрузилась в свою печаль. Она неохотно обернулась и встретилась взглядом с Максом, который стоял небрежно, засунув руки в карманы. Его глаза были полны беспокойства, и он улыбался грустной улыбкой. Грустная улыбка. В ее честь. Фантастика. Н: Не так уж и холодно оцепенело ответила Настя, проводя языком по губам. Это была единственная разумная вещь, которую она могла придумать, чтобы сказать, и все же это звучало жалко, несмотря на ее икоту и заикание. М: Итак, второй ответил мужчина, имея в виду свое первоначальное заявление. М: Я надеялся на первое. Не то чтобы какой-то из них был особенно привлекателен, заметь. Он слегка шагнул вперед и остановился позади Насти, прежде чем улыбка исчезла с его лица. М: Что тебя гложет? наконец спросил он, прежде чем аккуратно сесть рядом со своей обеспокоенной девушкой. Его непосредственная близость только ухудшила ситуацию, и Настя вновь разрыдалась. Сделайте вдох. Вдох-выдох. Макс, казалось, не слишком растерялся от этой вспышки, но все равно сочувственно ворковал. Он сердечно притянул ее к себе, направляя ее лицо глубоко к его шее. Неконтролируемые рыдания Насти ничуть не помогли ему позиционировать ее, но если это и беспокоило его, он никогда не упоминал об этом. Он мягко шикнул на нее, проведя тонкими пальцами по ее глубоким черным волосам, ее челка упала на ее полуночные глаза. Она почти поблагодарила их за то, что они оградили ее лицо от мира. М: Ты хочешь сказать мне, что случилось? Макс легко вздрогнул, зная, что слезы Насти никогда не перестанут медленно течь, если она ничего не скажет о своих проблемах. Настя покачала головой, но все равно заговорила. Н: Мне приснился плохой сон. она сделала паузу. Н: Это не могло бы звучать более посредственно, даже если бы я попробовала. Макс тихонько усмехнулся, ласково проведя большим пальцем по ее уху. М: Наверное мягко согласился он. Настя продолжила. Н: Это было не страшно призналась она, из-за ее заикания Максу было почти трудно понять ее. Н: Но об этом страшно думать. Наверное. Полагаю, именно поэтому… М: Неприятно? предложил Макс. Он притянул свою девушку к себе на грудь, заставил ее ноги упасть на него, в конечном итоге усадив ее к себе на колени, а сам сидел, скрестив ноги. Настя коротко кивнула, согнув колени, чтобы еще больше насладиться ароматом Макса. От него пахло, как всегда; достаточно мускусный, чтобы быть явно мужественным, но не настолько, чтобы от него хотелось отстраниться. От него не пахло несвежим табаком, но и не пахло букетом роз. От него пахло лосьоном после бритья и свежевыглаженной одеждой, несмотря на то, что его одеколон выветрился за время, проведенное в бою. Настя не могла подробно описать это, особенно тогда, но, тем не менее, она была утешена. Н: Я… безжизненно начала она, снова задыхаясь, когда попыталась заговорить. Н: Я просто… я не поняла, Макс! Ты просто… во сне ты просто… ты просто… ушел. Макс поморщился, положив подбородок на голову Насти, ясно показывая свое замешательство. Во всяком случае, Настя не могла ничего видеть. Ниже поля зрения Макса Настя стиснула зубы, веки сжались так сильно, что казалось, она вот-вот лопнет. Ее напряженные глаза рассеялись, когда ей удалось жалобно всхлипнуть. Сделайте вдох. Вдох-выдох. М: Я ушел? повторил он осторожно. М: Что ты имеешь в виду? Остался, куда идти? Настя яростно покачала головой, прижавшись щеками к груди Макса. Она вцепилась в его футболку, притягивая лицо еще ближе к нему. Н: ты неправильно понял поправила она. Н: Это не такой уход. Не то, чтобы пойти в супермаркет, чтобы вернуться через несколько часов, это своего рода уход. Даже не уехать в отпуск на несколько недель или не отправиться на войну на несколько странных лет. Уход, как это делается, делается так. Уйти, как будто у тебя был шанс, и уйти, как будто никогда не вернуться. Не уйти, чтобы увидеть тебя позже. Уйти, как на прощание. Между объяснениями голос Насти становился пронзительным, и она была впечатлена тем, что смогла объяснить так много. Она затаила дыхание, ее слезы все время капали ей на рот. М: Настя призвал Макс, держась за ее плечо, чтобы подкрепить свою точку зрения. М: Это был всего лишь сон. Я никуда не уходил. Я никуда не пойду. Я бы не оставил тебя. Наверное, я бы не смог, если бы попробовал, и не должен, если во мне есть хоть какой-то здравый смысл. . Вздохи Насти значительно смягчились, но слезы все еще льются. Ей удается отдышаться, но ее голос остается прерывистым, когда она говорит. Н: Что ты имеешь в виду? спрашивает она вслух, бесполезно вытирая щеки. Сделайте вдох. Вдох-выдох. М: Я имею в виду, что люблю тебя. усмехается Макс, но быстро поворачивается серьезно. Даже если улыбка не сходит с его лица. М: Но дело не только в этом. Я имею в виду, у нас здесь все хорошо. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы испортить это для себя. Или для тебя. Для нас. Некоторые вещи предназначены для того, чтобы быть. Настя хмурит лоб, пытаясь посмотреть в лицо Макса впервые с тех пор, как он притянул ее к себе. Н: Суждено быть? она спрашивает. Н: Ты сам сказал мне, что не веришь в судьбу. Почему ты думаешь, что мы должны быть вместе? Макс, кажется, игнорирует допрос Насти и на мгновение затихает. М: Ты когда-нибудь задумывалась, почему ты со мной? Н: Нет отрицает Настя, вытирая лицо, когда слезы перестают течь свободно. Н: Нет, не знаю. Я могла бы назвать миллион причин, почему я с тобой. Я никогда в этом не сомневалась. Макс выглядел скептически, приподняв бровь в ответ на признание Насти. М: Действительно? бормочет он, глядя себе на колени. М: Да. Постоянно. Я имею в виду, нам хорошо вместе. Это я вижу. Но в Питере должна быть еще сотня парней, с которыми ты был бы так же счастлива. со мной. Лицо Насти искажается от непонимания. Н: Возможно согласилась она наконец. Н: Но почему это имеет значение? Тебе не следует волноваться. Теперь я с тобой. Это все, что должно иметь значение. Макс от души смеется. М: Именно предполагает он, сжимая Настю в объятиях. М: Это все, что имеет значение. Так что прислушайся к своему собственному совету, любимая. Перестань волноваться. Я сейчас здесь. Я не уйду. Никогда, если у меня есть право голоса по этому вопросу, могу ли я добавить. Настя улыбается впервые за эту ночь, наклоняясь, чтобы поцеловать Макса в губы. Если Макс и чувствует соль в многочисленных слезах Насти, он ничего не говорит. М: Теперь начинает он, многозначительно отстраняясь. М: Ты действительно имела в виду это, когда сказала, что не так уж и холодно, или ты просто Пыталась заставить меня оставить тебя в покое? Настя хихикает, принимая руку Макса, когда он встает, и предлагает помочь ей подняться. Она легко стоит, наклоняясь к осторожным прикосновениям Макса. Н: Возможно, и то, и другое признает она со смущенной усмешкой. М: Ну, тогда хреново быть тобой. Потому что мы только что провели сеанс терапии и теперь идем внутрь. Потому что я замерзаю. Настя соглашается и извиняется, понимая, что если бы не она, его бы не было снаружи. Макс жестом приглашает Настю следовать за ним и возвращается в дом. Настя начинает следовать за ней, но не раньше, чем переводит дыхание. Сделайте вдох. Вдох-выдох. Когда Настя входит в их дом, она закрывает за собой дверь. Макс уже на кухне, наполняет стакан водой. Н: Что делаешь? спрашивает Настя, проводя пальцами по своей теперь растрепанной челке. Макс ухмыляется возникающим воспоминаниям, но держит только бутылку аспирина. М: Ты плакала целую вечность отмечает он. М: Завтра у тебя будет ужасная головная боль. Настя улыбается, принимая таблетки, а макс протягивает их ей. Она соответственно благодарит его, ставя пустой стакан в раковину, прежде чем проводить Макса обратно в спальню. Пока они лежат в постели, Макс в последний раз заверяет ее, что никуда не пойдет, и она любезно принимает это. Максу не требуется много времени, чтобы снова заснуть, но Настя все еще бодрствует. Ее разум продолжает блуждать, поэтому она смотрит, как спит Макс. Он настолько похож на ангела, что практически достоин ее поклонения, и Настя почти верит, что он принадлежит ему. Он не был идеален. Никто никогда не мог быть таким. Но он любил ее без сомнения, несмотря ни на что, и так старался для нее. Нельзя было отрицать, что Максим Тарасенко всегда был добр к Насте. Он сделал это так легко. Макс мог в любой момент извлечь из Насти максимум пользы. Он мог заверить ее, что в худшем случае все будет в порядке, и она всегда, всегда ему поверит. Он мог часами бесцельно рассмешить ее, даже не пытаясь. Он заставил ее поверить в него. Он заставил ее поверить, что все наладится, что они смогут сделать все, что захотят, и что безусловная любовь действительно безудержна. Он заставил ее поверить в себя. Макс всегда был рядом с Настей. И теперь она знала… он всегда будет таким. Настя глубоко вдохнула воздух через нос, ее губа больше не дрожала, ее плечи больше не тряслись. Настя поцеловала обнаженное плечо Макса, прежде чем свернуться калачиком на его спине. Ее дыхание больше не дрожало. Настя закрыла глаза. Сделайте глубокий вдох. Вдох-выдох.