Быть в тепле

      Чонгук продрог.

      Замёрз полностью. Каждой частичкой своего тела. Он готов заверить, что не чувствует своих щек, а на руках точно образуются цыпки.       И обувь придется сушить…       Если об этом узнает мать, ему несдобровать — лекция на полчаса обеспечена. Чонгук, конечно, готов: и морально, и физически, однако, портить себе день больше все равно не желает.       Именно поэтому он не вызывает такси, именно поэтому не просит отца забрать его, именно поэтому он вынужден ждать автобус.       Гребаный автобус, кажется, решивший, что у него сегодня выходной, да и не только у него — у всех проходящих по тому же маршруту.       Чонгук везунчик в звании неудачников.       От этого позитивный настрой падает все стремительнее. К слову, находится уже за границами нуля — нежелаемая им культурная поездка в театр с одногруппниками сделала свое дело. Да и Джухван опять игнорит.       Хочется пнуть остановку. Но вандализм он всегда осуждал — Чонгук хороший мальчик. Именно поэтому и продолжает стоять на морозе.

      Да блять!

      Проехал ещё один автобус, не его.       Наверное, будь Чонгук сегодня в более положительном настрое, уже давно был бы дома и лежал в своей теплой кроватке, попивал бы чай и смотрел бы тысячный обзор посылок с алика.       Да… Мысли о таком злят его ещё больше. Может стоило пойти на другую остановку? Сущий кретин, блять! Только сейчас об этом вспомнил. Чонгук бы себе голову отрубил. Прямо сейчас. На этом же месте…

О, черт.

      Его эти, как их… глаза! Они его не подводят? Это едет его автобус? Тот самый, идущий по нужному маршруту? И, о, епт твою мать, он не собирается останавливаться, и Чонгук лучше себе колено прострелит, чем даст тому уехать дальше.       — Простите! — надрывая горло, наконец-то высовывается из своего шарфа Чонгук. — Прошу! — его, к счастью, не игнорируют — останавливается транспорт через три секунды. — Спасибо! — неожиданно хрипит, позабыв, насколько долго он стоял на морозе. Если он все-таки заболеет, то голову ему отрубит уже препод по корейской литературе. Нет смысла больше корчить довольное лицо.       Чонгук оглядывает салон — свободных мест полно, сейчас середина буднего дня, нет ни одной причины, по которой народ бы не находился на работе. В его окружении лишь пенсионеры, устремившиеся в пригороды. Удивительные. На его лице расползается слабая ухмылка.       Он тянется в карман, там должны быть наушники, способные обеспечить ему хоть какое-то ментальное благополучие на эту поездку. Игры «Три в ряд» уже не дарят столько радости. Чонгук стареет? Или наоборот становится среднестатистическим подростком? Чонгук рад, что еще способен рассуждать на такие темы, иначе бы признал себя самым скучным человеком в своем же окружении. Музыка глухо звучит у него в ушах.       Смотрит на часы. Ага. За ограничения не выходит. Родители ничего не заподозрят. Он пишет матери сухое: «Еду». Ей этого должно хватить. В магазине около дома он обязательно купит клубничное молоко.       Очередная остановка, до дома еще нескоро, но отчего-то взгляд Чонгука цепляется за вошедшего парня. Хах. Обычный парень. На этом и заканчивает. Казалось бы. Ведь так казалось только Чонгуку. Парень в капюшоне глаз с него не спускает, только изредка взгляд отводит, видимо, считая, что так соблюдает нормы приличия.       Чонгуку было бы забавно, если бы не непонятно откуда взявшееся смущение. Черт, реально смущение? С помощью своих наблюдений, Чонгук готов предсказать через сколько минут к нему подойдут с какой-то просьбой. Но он надеется, что не подойдут. Кажется. Он не уверен. Вполне возможно, что он хочет этого.

Парень в капюшоне кажется ему теплым.

      Каштановые волосы и красные от мороза щеки, карие глаза и надетые на руки варежки кажутся чем-то родным. Теплым. От подобных мыслей внутри что-то екает. Чонгука поглощают волнение, желание слиться с другими пассажирами и мечта оказаться дома как можно скорее. Ему не нравится, что глубоко в душе он хочет заговорить с этим парнем. Он кажется ему милым. Смущенная улыбка проскальзывает на его лице. Поворот не туда, дороги назад, кажется, нет.        — Извини, — парень в капюшоне оказывается слишком близко, — у тебя есть с собой наличка?       Чонгук несмело кивает.       — Можешь, оплатить за меня проезд? Пожалуйста? Я сразу же тебе перечислю, — неловко улыбается он, — не взял с собой ни купюр, ни карты…       — Хорошо.       — Куда…       — По номеру телефона.       Все силы Чонгука ушли на этот простой диалог, улыбнуться в ответ он и не пытается. Диктует номер быстро, уведомление о переводе замечает сразу же. Это все. Продолжать разговор больше никто не пытается. Легкая тоска окутывает его, разочарование в несбывшемся сценарии и глупые думы о счастье. Хотя грустить не намерен. Вдыхает глубже, затыкая левое ухо наушником, — ему скоро выходить.       Выходя из автобуса, Чонгук не замечает на себе какого-либо взгляда, он забывает зайти в магазин и думает, что чуть не предал Джухвана. Ему должно быть стыдно.       Дома замечает сообщение с незнакомого номера.       «Привет, мы встретились в автобусе, ты очень милый. Не против познакомиться?»       Отвечать не стыдится.       «Только за»       Тэхен, вероятно, и правда очень теплый.