Холеный и лелейный

      Джисон возвращается с пар довольно поздно, засидевшись в библиотеке. Наверное, странно заниматься подготовкой к экзаменам не за ноутбуком в две тысячи двадцать третьем году, но тишины дома не достичь при всём желании, потому что вечно громкий Минхо крутится рядом, роняя чашки, бросаясь в объятия и умоляя посмотреть мультики с ним.       Нет, Джисон любит его. Очень. И всегда рад провести время вместе, только вот сессия на носу, и нужно быть хотя бы немного ответственным. Не то чтобы Минхо не понимает всю важность этого, но игривая натура не позволяет ему отлипать от Джисона, а необъятная любовь так и рвётся изнутри, которую он проявляет всегда и везде, отвлекая Джисона от всего и вся.       Джисон щёлкает замком и тихо открывает дверь, стараясь не шуметь, ведь вполне вероятно, что Минхо спит. И действительно так. Хан, приоткрывая дверь в спальню, умиляется, слыша, как омега тихонько сопит во сне, и видя, как он мило расположился на кровати, всё одеяло спрятав между коленей. Это выглядит и мило, и сексуально одновременно, потому что задравшаяся футболка оголяет узкую талию, а короткие шорты совсем не скрывают красивых бёдер, тем не менее невинное лицо Минхо во сне заставляет дать себе мысленную пощёчину.       Джисон качает головой и прикрывает дверь, подавляя желание лечь рядом. Нужно, как минимум, сходить в душ и что-нибудь съесть, пока желудок не свернулся в узел.       Выходя из ванной практически голым, если исключить полотенце на бёдрах, отправляется на кухню. Он нежно улыбается, замечая на столе тарелку, аккуратно накрытую ещё одной сверху, и записку рядом.       "Я не смог тебя дождаться и поужинал один. Но ты всё равно покушай, Сони, даже если не очень голодный. Я приготовил твой любимый пибимпап. Приятного аппетита", — гласит аккуратно выведенная надпись на небольшом клочке бумаги.       Джисон растягивает губы шире, оголяя дёсны, и жмурится, ощущая приятное тепло, что разливается внутри. А сердечко снизу справа листочка и подпись "Твой котёночный" вовсе топят сердце.

🐾🐾🐾

      Отужинав, Джисон идёт в спальню, собираясь натянуть на себя пижаму и лечь спать, поскольку завтра не менее тяжкий день в университете его ждёт. Однако не удерживается, мельком бросая взгляд на такого крошечного и красивого гибрида, чьи ушки мелко подрагивают во сне, и аккуратно, отодвигая хвост, чтобы не придавить, ложится рядом, нежно обнимая поперёк талии.       Джисон мягко касается губами его макушки, словно все свои чувства запечатывая в поцелуе и передавая Минхо. Он вдыхает сладкий запах свежесваренного кофе с корицей, что исходит от омеги, и прикладывается губами к метке на шее в виде кошачьей лапки.       Джисон так сильно его любит.       Он бы жизнь посвятил тому, чтобы тепло обнимать и ласково выцеловывать каждый миллиметр кожи своего омеги. Минхо всегда так трогательно реагирует, смущённо улыбаясь и пряча голову в плечах. Он весь такой робкий, стеснительный, невинный. Его хочется окунуть в нежность, закутать в мягкий плед и напоить горячим зелёным чаем, который так любит.       Джисон проделывал это периодически, но зима кончилась, и Минхо отказывается в жаркие майские дни сидеть укутанным, хотя никогда не отказывается от чая и поцелуев. Его вообще хлебом не корми, дай поцеловаться. Такой он лелейный и любвеобильный, что Джисону иногда кажется — всех его чувств просто недостаточно, чтобы залюбить Минхо полностью.       Джисон обнимает его аккуратно, хотя желание сдавить хрупкое тело через край льёт, и слушает совсем тихое мурчание, которое осторожными вибрациями от тела к телу передаётся.       Он гладит омегу по рукам, перебирая пальцы, по груди, едва задевая твердеющие сосочки, по подтянутому животу и лезет под футболку, чтобы ощутить жар холеного тела. Джисон оставляет крошки-поцелуи на подрагивающих плечах и насытиться не может своим сахарным и всевозможно любимым котёнком.       Джисону даже кажется, что он ощущает сладость во рту, хотя не мудрено, ведь от Минхо так вкусно пахнет, что во рту слюна копится, стекая по уголкам губ. Альфа чувствует, что если сейчас не отлипнет от гибрида, чей хвост ёрзает по его обнажённому телу, щекоча чувствительную кожу, то или уснёт прям так с мокрым полотенцем на себе, или разбудит гибрида, а тогда ни на какой сон можно не рассчитывать.       Джисон приподнимается на локте и собирается встать, чтобы добраться до шкафа, но не удерживается и с коварной улыбкой наклоняется, чтобы оставить несколько поцелуев на молочной коже бёдер омеги и тазовых косточках. Он всё-таки отрывается, посягаясь на то, чтобы одеться, но чужая ладонь ложится на макушку, заставляя замереть. Альфа сначала думает, что Минхо во сне крутится, но...       — Сони, — шепчет он, поглаживая Джисона по волосам.       Джисон мягко хватает его за запястье, чтобы отстранить руку и приложиться губами к костяшкам.       — Прости, котёночный, не хотел тебя будить, — бархатным голосом полушепчет он, целуя тыльную сторону небольшой аккуратной ладони.       Минхо касается его шеи и тянет к себе, следом зарываясь в шелковистые волосы пальцами. Джисон не удерживается от того, чтобы поцеловать его в кончик носа, чуть подавшись вперёд.       — Я ещё минутку пошумлю, хорошо? Мне пижаму нужно надеть. И дам тебе тишину, — обещает Хан.       — Но мне так нравится, — выдыхает Минхо, даже не разлепляя глаз.       — М? — Джисон трётся о его нос своим, не особо понимая.       Что нравится? Когда спать мешают? Или Джисон без пижамы нравится?       — Нравится, когда пристаёшь ко мне во сне, — хрипит Минхо, вешая на уста ласковую улыбку, но глаз до сих пор не открывает. — Так приятно, — выдыхает он.       И Джисон почти мурчит от его слов. Хотя по-настоящему мурчит тут только один.       — Ты так фетишистом станешь, — подтрунивает альфа.       — Хочу быть фетишистом, если это ты, — мурлычет гибрид и тянет губы, чтобы получить соприкосновение с чужими.       Джисон умиляется. С Минхо невозможно не умиляться. Такой непосредственный и особенный. И только его. Только Джисона.       Джисон чмокает его в губы, а следом оставляет влажную полосу на шее. Язык мокро проходится по ключицам и поцелуи осыпают плечи. Через футболку или под — неважно. Минхо всё равно чувствует. Он всё чувствует. Он очень чувствительный.       И Джисон всё-таки стягивает с него футболку, но омега до сих пор не открывает глаз. Мурлыкает тихо, прерываясь на полустоны, и голову назад откидывает, стоит губам сомкнуться на алых сосках.       Джисон лижет твёрдые горошины, целует впалый живот, кусает бока. Минхо ворочается и скулит, выгибая спину, уже давно соприкасаясь лопатками с матрасом. Хан убирает мешающее одеяло, что так и остаётся зажатым между бёдер Минхо, и целует в колени, вызывая дрожь.       Минхо действительно чувствительный. Особенно, если речь о прикосновениях к коленям или запястьям. Он всегда старается избежать сладкой пытки, и сначала Хан думал, что ему неприятно. Но нет. И теперь, когда омега пытается сдвинуть колени или развести, избежав влажного языка на них, Джисон крепко держит, доводя до трясучки.       Альфа выцеловывает внутреннюю сторону его дрожащих бёдер и касается губами твёрдого члена через ткань шорт. Обводит его по контуру и давит на выпирающие венки, заставляя гнуть спину лишь сильнее.       А у Минхо до сих пор глаза закрыты. Но не то чтобы Джисон старается заставить его разомкнуть веки.       Джисон ласкает головку члена, вынуждая ткань под губами становиться мокрой, и чувствует, как сердце трепещет.       Он так сильно любит Минхо.       Любит его заливистый смех, любит его стоны, любит ласковый шёпот. Джисон его всего любит очень сильно, но, кажется, имеет склонности к акустикофилии.       Альфа заставляет Минхо перевернуться, мягко давя на плечи, и стягивает с него шорты вместе с бельём. Гибрид даже не шевелится — только кончик хвоста подрагивает. Лежит ровно, будто по струнке смирно, и тяжело дышит через рот, подкладывая руки под голову.       Джисон гладит его по пояснице, чувствуя мурашки под ладонями, и ведёт ими ниже, раздвигая ягодицы. Минхо напрягается в эту секунду, и Хан думает, что это смущает его. А кто бы не был смущён, если бы оказался таким открытым для кого-то?       Джисону странно, ведь он видел омегу всего. В разных позах и локациях. Минхо даже сидел на его лице. Не раз. Иногда кажется, что это его любимое место. И чего смущаться?       Тем не менее всё равно сердечко трепещет от того, как он мило прячет себя за хвостом, опуская его вниз, чтобы тот оказался между половинками. Джисон улыбается, хватаясь за кончик и отодвигая его в сторону. Омега вернуть его на место не спешит, к слову.       Джисон умещается между чужими бёдрами, раздвигая их шире, и наклоняется, чтобы нежно коснуться губами правой ягодицы, а затем — и левой. Он проводит пальцами по ложбинке, собирая капельки сочащейся смазки, и упивается тем, насколько Минхо мокрый.       Джисон играет с его дырочкой пальцами, то толкая их внутрь, то сгибая пополам, то вынимая, то разводя в стороны, и сам почти скулит, наслаждаясь откровенными стонами Минхо. Он наклоняется, чтобы провести языком по контуру колечка мышц, и довольствуется сладким привкусом, отдающим корицей.       Минхо мечется по кровати, не находя себе пристанища, пока юркий язык тщательно вылизывает его дырочку, и тихо мяукает на грани всхлипов. Он жмёт ушки к голове крепко-крепко и прикрывает рот ладошкой, потому что слишком громкий. Однажды даже соседи пришли на его вопль, думая, что кого-то насилуют.       Только в этой квартире никого не насилуют. Тут любят. И любят до слёз. Нет, правда, у Минхо точно щиплет глаза от того, насколько хорошо.       Джисон вылизывает его, как коробочку от йогурта, и с удовольствием глотает всю смазку, что остаётся на языке. Или размазывает её по дырочке, но только для того, чтобы слизать в итоге. Он толкает язык внутрь узкого отверстия и мажет по стенкам языком, чтобы собрать все капельки.       Минхо трясёт. И Джисон чувствует. Толкает в него пальцы, просовывает язык между и лижет, трахая сладкую дырочку, доводя до исступления.       Джисон так много всего испытывает в эту секунду. Минхо слишком невероятный. Но больше он лишь гордится собой, когда омега кончает лишь от его языка и пальцев, даже не касаясь себя, ведь член плотно зажат между ним и матрасом.       А ещё Джисону немного стыдно, что сам кончает абсолютно нетронутым, просто от блаженного ощущения, пока вылизывает Минхо. Однако ему так хорошо, что плевать.       Джисон вытирает обоих полотенцем, которое красовалось на бёдрах, и откидывает его в сторону с мыслью, что душ, стирка и чистые простыни подождут до утра. Он обнимает Минхо поперёк талии со спины и выцеловывает его шею, слегка прикусывая метку в виде лапки, но не обновляя. Он ластится ближе, хотя ближе уже невозможно, и засыпает, сладким сном окутанный.       Минхо только тихонько мурлычет, убаюкивая.