goat

– Какой-то ты сегодня нервный, торопишься, ни с кем не говоришь. Ким, что случилось? – беспокоится о друге Хан, который догнал его, когда тот собирался зайти в аудиторию.       Сынмин действительно всех сторонился, по непонятной остальным причине. Не сказать, что в другие дни он отличался сильной общительностью и был заводилой любого разговора или мероприятия, однако сегодня парень совсем притих. В университет ушел, ни с кем не поздороваясь, кто жил в общежитии, даже не поел. Нет, купить что-нибудь по дороге не проблема, но Ким – тот человек, который очень любит позавтракать с Феликсом и Чаном. Минут двадцать не прочь сидеть и разговаривать на различные темы. Сейчас же он медленно разворачивается и, видя перед собой Джисона, осознал, что его странное поведение очень заметно. – О.. Привет! Да я жутко опаздывал, кое как собрался, выбежал. Про еду как-то и забыл.. Всякое бывает, – отвел взгляд в сторону, почесав свой затылок. Говорил Ким очень неуверенно, что выдало его с потрохами. – Да кому ты врёшь? Я видел, как ты выбегал за дверь, лишь бы не попасться кому на глаза. Время кстати было.. Около семи часов утра, раньше всех ускользнул, – Джисон смотрел прямо на Сынмина, ожидая какой-нибудь реакции или ответа. – Давай потом погов… – Может тебе приснилось что-то? Кстати! Я сегодня проснулся от того, что ты кричал ночью. Кошмары? – припомнил момент Хан, который не на шутку потревожил его. Блять       Верно. Сынмину приснилось что-то очень необычное, неправильное.Но как сон может может повлиять на такое отстраненное поведение парня? – Ты слышал? - тут же встретились взглядами, так как Ким наконец поднял свои глаза на собеседника, который, не отвечает на вопрос, продолжает смотреть, – Прости, ты наверное испугался тогда, и, вероятно, я разбудил кого-то еще, – произносит виновато, но нервно. – Что ты там видел? Шугаешься ходишь. Может помощь нужна? – спрашивает Хан, затем наклоняется к своему рюкзаку, открывает его и начинает что-то искать.       Ну уж нет..       Сынмин морщится от яркого света, что направлен на него от лампы, стоящей на столе. Сам сидел на кресле. Никого нет, однако недолго. Негромкие шаги в его сторону. Кто-то уперся сзади руками о плечи парня. Незнакомец убирает руки и наклоняется. Вдруг Сынмин чувствует тяжелое дыхание у своей шеи, затем язык, который медленно прошелся до уха. Тихий смех Хёнджина, совсем близко. Ким на это молчит, боясь пошевелиться.       Хван Хёнджин.       Каким будет следующий шаг? Неизвестность заставляет задержать дыхание. Возбуждение приятно охватывает нижнюю часть живота и пах, которому с каждой секундой становится всё теснее в брюках. Сынмин неровно дышит к этому человеку, судя по реакции на действия, которые с ним вытворяет бесстыжий. Через мгновение Хёнджин зарывается пальцами в чужие волосы и резко тянет на себя, врываясь с грубым и пошлым поцелуем. Они даже столкнулись зубами, после чего последовало два болезненных стона, которые вскоре сменились мычанием в губы друг друга. Сынмин чувствует, что тот отдаляется и обходит кресло, чтобы снять свою футболку и откинуть куда-то в сторону. Хёнджин выглядел потрясающе. Стройное, подкаченное тело. Видно, любитель посетить спорт зал. Чуть влажные волосы прикрывали лицо. Должно быть, недавно после душа. Он подходит ближе к парню, чтоб Ким увидел, что возбуждены оба. Руки так и тянутся расстегнуть ширинку, чтоб увидеть то, на что в обычной жизни взглянуть никогда было бы не суждено. Только во сне.. Как только ладонь касается бугорка впереди стоящего, Хван ахает в удивлении и резко отходит. Сынмин испугался. Он сделал что-то не так? Его переживания уходят на второй план как только с Хёнджином начинают происходить странные вещи. Парень отходит все дальше и дальше. С ужасом смотрит на свои руки, которые через несколько секунд начали светиться и превратились в… Копыта? – Держи! Что бы там у тебя не произошло, голодать нельзя, - Хан протягивает сэндвич товарищу, который достал из рюкзака, пока второй застрял в своих воспоминаниях.       Джисон очень хороший человек. На него всегда можно положиться, доверить секрет, прийти за советом. Хан точно не будет равнодушен.       Тогда почему ты ему не расскажешь?       Это слишком стыдно. Я чуть не потрахался во сне с Хёнджином, а потом он…       Он скрывает ото всех. Явно не только Хан слышал крики. Утром было бы много вопросов. А нормально скрывать свое состояние Сынмин не мог. Все мысли погрязли в нём. Во снё. И, чтоб тебя, в Хване! Киму нравиться Хёнджин достаточно давно, но с коммуникацией никогда не было проблем. Никакой неловкости, всем достаточно комфортно. Однако сновидений подобного рода не виделось. Как теперь смотреть ему в глаза? Как не представлять его в самых тайных фантазиях? Как забыть…? – Спасибо, не стоило, я бы и сам мог купить, – говорит это, но всё же принимает еду. – Зови если что. Если надумаешь поделиться переживаниями, обращайся, – Хан улыбается, перед тем как похлопать друга по плечу и уйти в другую сторону. ***       Возможно, если все-таки никого не избегать, а общаться, как обычно, все станет нормально? Тревожащие воспоминания и мысли уйдут. Ну кричал во сне и ладно. Кто слышал, не вспомнит уже. Мокрые сны у всех бывают. Кошмары тоже…        Парень отходит все дальше и дальше. С ужасом смотрит на свои руки, которые через несколько секунд начали светиться и превратились в… Копыта? Затем у Хвана подкашиваются ноги, от чего в последствии падает на пол. Они также начинают светиться. И буквально через мгновение вместо ног можно было видеть еще одни копыта, только задние. Он морщится, хватается за голову, из которой болезненно начинают расти рога. Ким сидит с открытым ртом, в шоке наблюдая за происходящим. Затем светом покрывается оставшаяся часть тела и превращается в шерсть.       Что за…?       Теперь перед Сынмином стоит не Хёнджин, а самая настоящая коза. – Какого хрена?       Реакция животного на вопрос была не положительной. Коза осмотрелась по сторонам и в один момент резко побежала на парня, набрасываясь, от чего он кричит и просыпается.       В детстве Ким боялся этих зверей. Возможно, рожки выглядели для ребенка очень устрашающе. Но факт остается фактом. Сон вызвал кучу странных и непонятных эмоций. От Возбуждения до Ужаса. Как только Сынмину стоит подумать о Хване, в голове всплывает сначала неприличная сцена с поцелуем и возможным продолжением, а потом сразу превращение его в козу и то, как рванул и набросился. ***       Дома все было действительно спокойно. Никто не упомянул его необычное поведение утром. Всего то стоило не обращать на это внимания. Все давным давно забыли про ту ночь. Скоро мысли уйдут самостоятельно, нужно отвлечься и, в целом, получается очень неплохо.       Чонин, Хан, Феликс и Сынмин играют в монополию. Джисон проиграл первый из-за Ёнбока уже в третий раз, с чего Ян Чонин смеется очень долго. – Пха-ха-ха! Ну как ты вообще так умудряешься? - Подхватывает смех Чонина Сынмин, - А ты, Феликс, кажется мне, играешь нечестно! Признавайся, брал втихую деньги из казны? – он тянется к противнику ближе, пытаясь понять что-либо по выражению лица. – Да нет же! Играть умею просто, – не без улыбки отвечает Ли. – Ладно, уже три часа сидим тут за этой монополией, предлагаю заняться чем-нибудь другим, – обращается Хан и встает из-за стола, собирая кубики, фишки в коробку. Не сказать, что парень сильно расстроен своим трёхкратным поражением. – За свои проигрыши ты три дня убираешь за всеми на кухне, – усмехается Феликс. – Чего? – Джисон поднял брови в удивлении. – Может фильм посмотрим? – Ян встревает, понимая, что Хан сейчас начнет возмущаться.       Сынмину хорошо. Он отдыхает с друзьями. Приятно даже просто сидеть и наблюдать за происходящем. Жаль, что это не надолго. В гостиную заходит еще один сожитель, услышав, как все весело проводят время. – Хёнджин, мы собираемся фильм смотреть, ты не занят? Можешь с нами, – на предложение Феликса Хван мягко улыбается и кивает, а потом переводит взгляд на него.       А у Кима глаза в пять копеек. Только не это. Все же было нормально, так не вовремя. С этим парнем невозможно общаться обычно, как раньше. Теперь точно нельзя.В голове ярко воспроизводится все, что происходило во сне. Сынмин резко встаёт и как можно скорее удаляется в свою комнату.       Какой кошмар! Я видеть его не могу.       Ходит из одного угла в другой, держась за голову. А что будет если Хёнджин узнает? Нет! Он лег на кровать и уставился в потолок.       Стук в дверь. – Я войду? – не дожидаясь ответа Хван оказался в комнате, – Что с тобой не так? Думаю, чего такой отстраненный утром был, убежал. И сейчас, только с остальными проводишь время как прежде, а я тебе чего сделал? Сразу понятно что ты из-за меня свалил из гостинной, – его игнорируют, – Произошло что-нибудь? Ты еще ночью так крич… – НЕТ! Уходи давай, я потом присоединюсь, все отлично, правда, – на это Хван скривил лицо, давая понять, что понимает, что это неправда.       Ким очень нервничает. Кусает губы и пытается вытолкнуть парня за порог. А еще начинает завязываться узел внизу живота. Не порядок. Срочно следует выгнать Хёнджина, пока у Кима совсем не встал. Он походу влюбился еще сильнее. Эти крепкие руки, которые сопротивляются тем, что его толкают. Густые темные брови, карие глаза. А эти пухлые губы. Хочется коснуться, облизать.       Так.       А по выражению взгляду все понятно. То, как жадно и сексуально Сынмин его разглядывает. Зря. Это сыграло злую шутку. Он на момент теряется и Хван смело перехватывает чужие руки и толкает друга к стене. – Кажется, я понял, – улыбается, а Ким сглатывает, – Ты хочешь меня. – Что? Не правда, – закатывает глаза, врёт. – Правда. Почему ты тогда не сопротивляешься прикосновениям? Мы неприлично близко, – лицо оказывается еще ближе в два раза.       Так и есть. Сынмина держит за руки Хван, который глубоко дышит почти в губы. А ему приятно. Волнение, внизу уже начинает ныть от перевозбуждения. Интересно, Хёнджин заметил стояк? – Еще ты так трёшься об меня своим членом, – Чёрт! Ким резко опускает голову вниз и замечает, как их пахи прижаты вплотную. Не верится что это действительно происходит. – Если хочешь, я могу уйти. Ребята всё равно меня ждут фильм смотреть, – после этой фразы Хван опускает одну руку, сжимает чужой член через штаны. Сынмин не выдерживает, отклоняет голову назад и откровенно стонет, – Или же, могу остаться здесь, с тобой. Что выбираешь? – Господи, – рука сильнее сжала пах. – Я жду ответа. – Не знаю…, – Ким уже хочет плакать от того, как же все ноет в тесноте. хочется все снять и почувствовать разрядку. Но сказать о том, чего желает на самом деле не осмеливается. Хотя уже дураку понятно, как сильно они хотят друг друга. – Я бы тебе отсосал, – как отрезал. Затем ловко засовывает руку Киму в трусы и хватает основание члена. – Блять! – Стонет очень громко, сдается, – Останься, пожалуйста!       Хван моментально реагирует. Стягивает штаны с боксёрами вниз. Перед глазами покачивается вставший красный член, из головки капает предэякулят, который Хёнджин сразу слизывает. Касается головки и берёт её в рот. Языком вырисовывает непонятные узоры, играясь. Берет еще глубже и придерживает основание рукой. Начинает двигаться медленно, параллельно смотря наверх, на реакцию. Младшему остаётся только ахать на такое зрелище. Об этом он и не мечтал. Чтоб сам Хван Хёнджин сосал ему у него же в комнате. Он этой мысли он звонко простонал и взялся рукой за чужую голову, помогая ускорятся. Звуки того, как Сынмин проникает парню в глотку возбуждают невероятно. Младший видит как Хван пытается одной рукой стянут и свой низ. У него это выходит. Член ударяется о живот, вторая рука хватается за основание и дрочит. Сынмину от этого сносит крышу. Этот день запомнится надолго. – Хёнджин, я…, – услышав, он сразу берет еще глубже, от чего парень изливается тому в горло. – Теперь ты, – старший встает и ожидает следующих действий. Ким не церемонится и сразу берет глубоко, помогая еще двумя руками по длине, – Ты…! Твою мать! – ему понадобилось намного меньше времени чтобы кончить.       Хёнджин отходит и натягивает на себя бельё со штанами, тоже самоё делает второй. Затем Хван медленно разворачивается и произносит. – Я всё знаю. – Всмысле?       Хван приближался медленно, растягивая этот момент как можно дольше, лишь бы видеть это недоуменное выражение лица Сынмина вечность. Как только расстояние достигло нескольких сантиметров, Хёнджин, дёрнув уголком рта, приблизился к уху Кима, замер, а затем прошептал… – Привет, я коза.