Очередной её ухажер

— Фто ты хосев? — Промямлила сестра, у которой рот уже был заполнен лапшой быстрого приготовления. Они не умеют готовить, поэтому питаются либо готовыми полуфабрикатами, либо заказывают доставку из ресторанов. — Я конечно понимаю, любовь странная штука, но чтобы у тебя реально был такой плохой вкус в парнях... Я начинаю сомневаться в том, что мы родственники. — Танджиро согнул ногу, разместив ее на краю стула; он довольно умный и приятный человек, но застольный этикет абсолютно отсутствует. Незуко нервно шлепнула его по ноге, чтобы он принял подобающую позу. — Кто бы говорил. У самого то есть таковой "вкус"? — Она ехидно улыбнулась — О-о, я вспомнила, у тебя же за всю жизнь был всего лишь один мальчик, с которым вы целовались в туалете, а на следующий день ты увидел как он целует одноклассницу. — Не-е-ет, на больное давишь. — Эту историю Танджиро рассказал сестре по пьяне год назад, и теперь она постоянно над ним стебëтся. — Я виноват, что он такой мудила оказался? И вообще это была не любовь, а подростковая симпатия, гормоны и вся эта тринадцатилетняя хуйня. И вообще, я говорил о вкусе, а ты снова издеваешься. — Ой, а с девушками то у тебя еще хуже было. Бедная Канао, ты ей всю жизнь испаганил... — Да я виноват, что она, дура, набила мою фамилию? Я даже не знал ее толком. — Он сделал паузу чтобы отхлебнуть бульон и продолжил: — Нет, ну конечно, я понимаю что я обояшка, но я не собираюсь бить имена незнакомых мне людей. Это тупо! А вообще, тату всегда можно свести лазером. — А вообще-то, это больно, чтоб ты знал. И как ей найти парня с такой-же фамилией? Как ей жить жизнь, ты не подумал? — Ну, не знаю. Раз ты так переживаешь, то иди и встречайся с ней сама, у тебя такая-же фамилия как у меня, если ты не забыла. — Было отчётливо видно, что Танджиро на взводе, но Незуко хотелось его вывести окончательно. Такая уж у нее натура: — О-о, нет уж, прости, мой гомосексуальный братик, я всё таки в маму пошла. Не приписывай мне свои проблемки. — Ну всё, хватит! Гомофобная тварь! — Он громко встал из-за стола, поставил в раковину тарелку и громким топотом удалился в свою комнату. День был испорчен, а все из-за того, что Незуко любит язвить.