Эскалация

      Фэанаро изменился. Извечная неприязнь, которую тот открыто демонстрировал сколько Нолвэ себя помнил, помешала вовремя разглядеть, насколько далеко зашла проблема. Это как взрослеющие у тебя на глазах дети: пока не станешь дедушкой, рискуешь не заметить, что те выросли. Хм. Возможно, именно эта аналогия найдёт путь к разуму правителя Нолдор.       Отец не был слеп или глуп, нет. Но он верил своему окружению и крепко цеплялся за лучшее, что успевал поместить в голове как характеристику того или иного эльда. Отец не становился объектом ненависти и не мог быть до конца беспристрастным. Что же. Нолвэ готов взять на себя труд разрушить некоторые из его иллюзий, а потом смягчить удар – и сделать это в более-менее приватной обстановке.       Публично демонстрировать попавшие к нему записи, на которых сложно не заметить агрессию старшего Финвиона и склонность напрочь игнорировать неизвестные риски, не казалось хорошей идеей. Даже тот приятный факт, что мнение короля Нолдор по большинству вопросов совпадало с позицией самого Нолвэ, практически гарантировал превратить Совет у Финвэ в очередной склочный митинг, обвинение в попытке дискредитации ведущего мастера, гениального изобретателя и главы академии наук (каковыми тот сам себя назначил, но кто же оспорит его право. Ах, послушать Фэанаро, так весь Тирион только этим и занимается!). Нет. Нолофинвэ твёрдо решил, что убедит отца раскрыть свои глаза и прикрыть рот старшему сыну. И подконтрольные тому СМИ. Пусть Нолдор прислушиваются и к нему самому, и к первой леди, но бредовым идеям обиженного на весь Аман скандалиста внимают собственные дети Нолвэ! Отец решил наконец открыто признать проблему и обсудить её? Замечательно.       Второй сын правителя Нолдор поудобнее перехватил тонкий изящный планшет (заодно прикрыл неприятный ему логотип), вошёл в пустой пока зал, выдохнул и коротко подтвердил, что просьба о немедленной личной встрече с отцом не является ни простым жестом привязанности, ни ошибкой в протоколе.

***

      Если бы можно было отвлечься от риска вот прямо сейчас стать вторым умершим в Валиноре эльда, нахождение под прицелом прекрасно лежащего в руке многозарядного оружия вполне универсального калибра можно было бы даже назвать интересным опытом.       Фэанаро то ли насмехался, то ли вот так вот разговаривал, то ли прямо сейчас он совершает государственный переворот, и тогда помоги им всем Валар. Кто бы прямо сейчас мог помочь лично Нолвэ. Скорость, с которой принимают решения властители укрытого от остального мира благословенного, безопасного края... Безопасного?       Эльдар замерли и не двигались – точно так же, как и его собственные мысли парализовал смертельный отблеск лазерного целеуказателя. Специалисты Второго Дома знали об этом устройстве. Собирались в ближайшее время представить наработки. Хорошее ведь подспорье бойцу. Удобное... Мелькор предупреждал.       Нолвэ пытался читать мысли, яростными сполохами бившиеся в глазах старшего брата. Вооружён, взбешён, привычно находится в центре внимания... не знает, что делать? Готов нажать на курок прямо сейчас, на глазах отца? Или это слишком даже для него? В любом случае, перекошенное гневом чужое лицо не годилось на роль последнего зрелища. Нолофинвэ перевёл взгляд на отца. Кто-то рвано вздохнул. Ничего не произошло. Медленно, не делая резких движений, Нолофинвэ повернулся к отцу, плавно склонился в знак уважения, выдохнул и прошёл к дверям прямо мимо застывшего брата. И уже тогда сквозь шум в ушах, нестерпимую какофонию, почувствовал удар: его впечатали в стену. Никаких красивых поз и жестов больше не было. Брат кричал ему в лицо. Хотел бы выстрелить – уже бы сделал это? Не встречаясь глазами, Нолвэ оттолкнул его (под рубашкой тонкая прохладная... броня?) и пошёл прочь на воздух. Личный адвокат громко обещал сменить всю охрану. Какая разница...       Нолофинвэ дышал, пытаясь прийти в себя. Пожалуй, большей глупости, чем сейчас выкинул Фэанаро, в принципе нельзя сделать. Теперь главе Первого Дома при всём желании не навредить сильнее, раз уж всё здесь закончилось. Хотя что это он. Интуиция кричала: теперь-то всё и начинается.       Вечером пришли отчёты о принятых обеспечительных мерах. Заблокированы счета Фэанаро Куруфинвэ, закрыт доступ в его лаборатории. Назначена дата судебного заседания. Формальные извинения от службы безопасности. Приглашение на встречу с отцом – и впервые в жизни Нолвэ не был уверен, что готов немедленно принять его: слишком уж резко изменился... язык Нолдор.