Божественная муза

      Надо признать, что Кадзуха практически не изменился за время своего отсутствия: все те же бежевые волосы с красной прядью, тот же хвостик из лишних волос, все тот же красноглазый взгляд. Если в глазах Дилюка вы бы увидели отражение пламени, то в красных глазах Кадзухи будто бы отражалась сама осень. Этот парень даже привычек своих не изменил, и все так же наматывал бинты на правую руку (полагаю, чтобы в бою не скользил меч).       Несколько очень долгих секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга, пока «Ронин» одаривал меня довольно приветливой улыбкой. Затем же, словно ничему не удивляясь, мой бывший товарищ начал делать медленные шаги по тренировочному залу. Теперь его беззаботная улыбка была направлена на все помещение, будто оно было живым, и сейчас Каэдэхара просто приветствовал его после долгой разлуки.       Больше мой шок не мог удерживать нарастающее любопытство, так что я задал тот единственный вопрос, который вертелся у меня на языке.       – Зачем ты здесь? – хоть это и не звучало грубо, но мне все равно было неудобно, что я спросил об этом так резко.       – Госпожа Эи пригласила меня гостем на прошедшие соревнования. Правда, я немного опоздал, так что ей пришлось встречать меня лично…       Меня внезапно осенило. Я вспомнил тот момент, когда Эи задержалась у выхода, явно ожидая чьего-то появления. Тем временем юный Каэдэхара продолжал с улыбкой обходить зал, пока не остановился у стойки с тренировочными бокенами, как раз около меня. У меня возникло такое чувство, что «Ронин» просто ностальгировал, пока находился в зале. Серьезно? Проехать невиданное количество километров, только чтобы вспомнить былые времена в спортивном клубе? Иногда этот парень воистину казался мне странным.       – Я видел поединок Аяки… – хоть это и было очевидно из его прошлых слов, но Кадзуха все равно решил подчеркнуть этот факт.       Я заметил, что хоть его улыбка никуда и не делась, но теперь стала несколько грустной. Осознание этого смогло вывести меня из состояния шока, и вернуло к тому, в чем я увяз за последние сутки: полная угрюмость, смешанная с печалью. Кадзуха взял со стойки один из боккэнов, проводя ладонью по его гладкой поверхности, а вот мне почему-то стало стыдно перед ним, и я опустил свой печальный взгляд к полу.       – Да, к сожалению, бывает и такое, – ровно такие же слова я сказал и Люмин с друзьями, но сейчас, спустя сутки, мне было сложнее сохранять спокойствие, пока я это говорил.       Моя реакция никак не ушла от внимания Кадзухи, ведь он довольно внимательно прошелся по мне взглядом, как только я сказал последнее слово. На секунду мне даже показалось, что ему любопытно мое состояние, но затем этот парень как-то странно улыбнулся. И почему у меня такое чувство, словно сейчас случится то, что мне не понравится?       – Слушай, а почему бы нам не размяться? Без всяких судей, один на один.       Я без понятия, добивался ли этого Кадзуха, но его внезапное предложение смогло отогнать от меня любую печаль. Мягко говоря, это было неожиданно, и сперва я вообще подумал, что он так шутит. Однако шли секунды, и по уверенному взгляду Каэдэхары я понял, что говорит он вполне серьезно. Жаль только, что я не был уверен в правильности этой затеи, о чем говорил и мой сомнительный голос.       – Не уверен, что из этого что-то получится. Я ведь уже давненько не тренировался…       – Точно так же, как и я, – говоря это, он внезапно кинул в меня ту деревянную катану, что мгновение назад была у него в руке.       Мои инстинкты сработали сами собой, и когда бокэн начал подлетать ко мне, то моя ведущая рука автоматически вытянулась вперед, перехватывая деревянное лезвие. Я не успел что-либо сказать или возразить, Кадзуха не дал мне времени на что-то подобное. А теперь мне казалось, что я словно бы дал свое согласие, когда поймал этот меч в руку. Да уж, по всей видимости, сегодня мое мнение в этом зале просто не учитывается.       Кадзуха очень внимательно следил за тем, как я ловлю оружие, и его улыбка ни на мгновение не покинула его, пока он смотрел на это зрелище. Затем «Ронин» взял в руку еще один деревянный меч со стойки, уже для самого себя, и тогда его глаза обратились ко мне. Если честно, я все еще не был уверен в правильности этой затеи, да и мотивы самого Кадзухи были мне непонятны. Чего он хотел добиться этим спаррингом? Впрочем, хоть настроения на поединок у меня и не было, но во мне разгоралось еще одно чувство – это любопытство. Это был мой шанс на то, чтобы самому посмотреть на мастерство Кадзухи. Кажется, это называется «профессиональным интересом».       Борьба этого любопытства с моими сомнениями шла не одну секунду, если не одну минуту, но в итоге я все же покрепче сжал основание катаны. Ну, еще конечно же сыграл роль сам Кадзуха, который своим взглядом так и подбивал меня на эту авантюру.       – Ох… Ладно, хорошо.       Каэдэхара лишь кивнул моим словам, будто и не ждал от меня ничего другого. Я посмотрел на свой собственный внешний вид, который как назло, не мешал сегодня сойтись в тренировочном поединке. Как я уже говорил ранее, сегодня я на занятия не ходил, а потому одел свою повседневную одежду, которая была схожа со спортивной. Что же до Кадзухи, то он снял свою спортивную куртку с капюшоном, а после обвязал ее вокруг себя. Мне показалось, что подобная мелочь будет лишь мешать во время боя, но для «Ронина» это проблемой не было.       Далее, надев на себя лишь несколько защитных пластин на конечности, мы встали друг напротив друга, отмечая дистанцию в пять метров. Поскольку никакого судьи у нас не было, то начало поединка объявлялось молчаливым согласием. Несколько долгих мгновений мы с Кадзухой просто смотрели друг другу в глаза, а затем я сделал короткий кивок, давая «Ронину» знак, что он может начинать первым.       Это был один из тех моментов в моей жизни, когда я сделал для себя важный урок. Что за урок? Я понял, что совершил одну из самых больших ошибок в своей жизни!       С самой первой секунды как Каэдэхара начал двигаться, он заставил меня уйти в глухую оборону. Его движения были не быстрее, чем у Аяки, а в какие-то моменты даже медленнее, но они были… Думаю, тут подошло бы слово «непредсказуемые». Да, из всех противников, с которыми мне доводилось сражаться, Каэдэхара Кадзуха по своему стилю оказался самым непредсказуемым.       Он атаковал и слева и справа, и каждый его удар был словно плавным продолжением предыдущего. С каждым сделанным шагом «Ронин» будто прыгал из стороны в сторону, только очень быстро, и эти хаотичные наскоки превращались в самый настоящий бег. Да и мало того, что я не мог просчитать движения этого парня, так и двигался он еще как-то необычно. Если недавно я сравнивал стиль Аяки с неким танцем, то Кадзуха в этом плане свободно скользил по воздуху как… Как ветер!       Каэдэхара оказывался слева, атаковал, а затем отскакивал мне за спину и атаковал уже справа. Конечно же, я успевал блокировать все его внезапные выпады, но когда он присел, а затем внезапно подпрыгнул и сделал круговую атаку, то я едва не выронил катану из рук. Если честно, то мне стало страшно за свою шею…       «И этот парень не тренировался больше года?! Да он бы легко победил половину нашего основного состава!» – а пока я успевал о чем-то подумать, то мой дорогой оппонент на полном ходу закружился на месте, из-за чего отбивать его атаки стало еще сложнее.       В один из таких моментов вражеский клинок легонько задел мое плечо, давая ощутить неприятную боль. Тогда я окончательно не выдержал, и мой внутренний боец вышел из себя. Быстрее чем я успел сообразить, что делаю, моя рука сделала довольно быстрый диагональный разрез, который должен был ударить Кадзуху по ребрам. Вот только Каэдэхара словно бы этого и ждал, и начал уклоняться ровно в тот момент, когда я начал исполнять удар. В обычных обстоятельствах уклониться от такого было бы практически нереально, но мой оппонент сделал эффектное «колесо» в сторону, из-за чего мое лезвие прошлось лишь рядом с его щекой.       Я не собирался останавливаться на полпути, а потому мне предстояло провести целую серию быстрейших атак. В своем стиле я чередовал рассекающие взмахи с колотыми атаками, что не давало противнику подстроиться под меня, и мешало просчитывать мои движения. Но в случае с Кадзухой явно был нужен иной подход, ведь этот парень был спецом по части уклонений с последующими контратаками. Так что, пускай я и начинал теснить его своими выпадами, но порой мне и самому требовалось уклоняться от ответных ударов.       Чем больше я атаковал, тем больше сокращалось и расстояние между нами, дюйм за дюймом, сантиметр за сантиметром. Уворачиваться в таких условиях становилось все труднее и труднее, поэтому, подгадав нужный момент, я резко сделал шаг вперед, оттягивая клинок назад. Так я хотел отрезать Кадзухе пути к отступлению.       «Попался!» – на эмоциях я чуть не прокричал это вслух, пока мой клинок исполнял быстрый колотый удар.       Что обычно делает опытный фехтовальщик в такой ситуации? Самым обычным ответом будет «блокирует», но Каэдэхара вновь пошел по тому пути, которого я от него не ожидал: этот парень резко начал наклоняться назад, практически на девяносто градусов. Кончик моей катаны прошелся над носом «Ронина», что его совсем не испугало, и в то же время его левая нога начала двигаться вверх, ударяя в локоть мою ведущую руку. Такое точное движение сбило траекторию моего меча, и потому, когда Кадзуха вновь перешел к контратаке, то заблокировать ее мне уже не удалось.       Мои ноги моментально дернулись назад, позволяя уйти из-под удара, но на левой щеке я почувствовал какое-то неприятное ощущение: кончик вражеского клинка все же прошелся вдоль моей щеки.       Я почувствовал, как мои зубы слегка прижались друг к другу, на что их подтолкнула моя собственная досада. В голове встал всего один вопрос: с каких это пор я позволяю вражескому мечу так безнаказанно унижать меня? И ответ на подобный вопрос мог быть лишь один – я должен ударить в ответ.       Мое тело сорвалось с места намного резче, чем я делал это в самом начале боя. Каэдэхара попытался прервать мою попытку горизонтальным взмахом, но я ловко пригнулся и изо всех сил провел диагональную контратаку. Удар получился таким сильным, что столкнувшись с блоком противника, по всему залу прошелся громкий звук от столкновения двух мечей. Наверняка «Ронин» намеревался отпрыгнуть назад, но этого я не мог ему позволить, и потому провел еще парочку сокрушительную ударов, рисуя «крест». Эта серия атак окончательно пробила блок Кадзухи.       Когда же это началось? Когда я перестал получать удовольствие от тренировок в клубе? Когда перестал испытывать радость от написания «Геншин импакта»? Раньше я этого попросту не замечал, но сейчас смог ощутить в полной мере. Почему сейчас? Потому что именно в этот самый миг я почувствовал, как мое лицо расползается в самоуверенной улыбке, когда я заставил своего противника уйти в оборону.       Колени мои подогнулись, а меч я оттянул назад. Это движение очень смахивало на то, какое недавно исполнял сам Кадзуха, когда он подпрыгнул и крутанулся прямо в воздухе. Возможно, что именно поэтому Каэдэхара начал готовиться к атаке сверху, но тем самым я смог его обмануть. Мои ноги резко выпрямились, но я не оторвался от земли, как ранее сделал мой противник, а провел молниеносную атаку снизу вверх.       Как и в случае со мной, Кадзуха инстинктивно отскочил назад, но теперь его свободная рука прижималась к краю собственного подбородка: очевидно, что моя последняя атака смогла вскользь задеть его.       Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, сохраняя боевую стойку, но потом я увидел, как Каэдэхара одаривает меня весьма добродушной, и весьма уверенной улыбкой. И знаете что? Я поступил точно так же!       Кровь кипела в жилах, дыхание участилось у нас обоих, но мы все равно отчего-то улыбались. Я внезапно осознал, что мне чем-то нравится этот поединок. Я видел, как мой оппонент пару раз крутанул меч в руке, из-за чего мне даже захотелось за ним повторить, но я ограничился лишь тем, что слегка покрутил плечом.       Не теряя боевой позиции, мы с Кадзухой начали двигаться по кругу, не отводя взглядов друг от друга. Так продолжалось до того момента пока я не осознал, что расстояние между нами составляет уже порядком двенадцать метров. В одно мгновение время словно бы остановилось, как и мы сами, и я отчетливо увидел, как Каэдэхара коротко мне кивнул. Тогда-то наше «развлечение» и продолжилось…       Мы начали двигаться одновременно: я побежал на Кадзуху, а он на меня. Когда до цели оставалось не больше трех шагов, то я внезапно перешел в подкат, планируя рубануть противника по ноге, но этот хитрый черт и тут меня удивил. Дело в том, что «Самурай» сделал нечто такое, чего от школьника никак нельзя ожидать: когда я начал делать подкат, то противник начал подпрыгивать вверх, и прыжок его был больше метра в высоту. Согласитесь, это явно не то, чего ожидаешь увидеть от ребенка нашего возраста.       «Что за парень?! Такого не добиться одной лишь любовью к фехтованию…» – но, хоть я так и думал, но опровержение моим словам было прямо передо мной. Я впервые ощутил разницу между обычным талантом и тем, когда этот талант подкрепляется сильным желанием к любимому делу.       Однако у меня не было времени восхищаться Кадзухой. По окончании своего подката, я тут же начал делать рывок вперед, прямо на Каэдэхару, а вот он по своему приземлению, тут же начал делать разворот. Не знаю, кто больше заслуживал победы в этом поединке, но он должен был разрешиться прямо сейчас: победит тот, чья атака быстрее достигнет тела оппонента.       Уже во второй раз я ощутил, как мною завладела самоуверенная улыбка, причем прямо во время боя. Две деревянных катаны столкнулись друг с другом ровно на середине пути, и на весь зал прозвучал громкий стук, а затем… Улыбки разом пропали с наших лиц, ведь с шоком нам пришлось наблюдать, как щепки от наших мечей разлетаются в разные стороны. Столкновение от удара оказалось таким сильным, что обе катаны просто сломались, оставляя для нас лишь небольшие обрубки. Да уж, а мне-то казалось, что такие вот «ничьи» только в книжках и бывают…       По моим ощущениям мы не могли отойти от шока по меньшей мере час, но на деле прошло лишь несколько секунд. Когда наши удивленные лица и выпученные глаза сменились дружными улыбками и легким смехом, то я вдруг понял, что мне сложно стоять на ногах после такого поединка. Похоже, что отсутствие практики тоже сказывалось на теле, так что я поспешил присесть на ближайшую скамейку, чтобы как следует отдышаться.       – Вот, держи… – голос Кадзухи прозвучал справа от меня, так что я довольно быстро поднял голову.       Не успел я опомниться, как этот «Ронин» присел около меня, и теперь протягивал мне бутылку с водой. Все это напомнило мне тот момент, когда я еще не так давно делал то же самое для Аяки. Не видя причин отказываться, а также все еще испытывая удовольствие от прошедшего спарринга, я принял бутылку из рук бывшего товарища.       – Спасибо… – я сделал несколько больших глотков, после чего вернул бутылку хозяину. – А ты довольно неплох. Теперь я понимаю, почему в команде тебя так нахваливали.       – Возможно, но ведь и ты не хуже Итэр?       На подобную похвалу я мог лишь слегка усмехнуться. В моей памяти всплыли те отрывки, когда я проводил персональные тренировки с Эи. Именно тогда она дала мне понять, что мне нельзя тренироваться за пределами зала. От этого воспоминания один из моих кулаков с силой сжался, ведь я прекрасно знал, что «настоящий я», намного сильнее Каэдэхары, но я никогда не смогу ему этого показать.       Быстро прогнав от себя эти дурные мысли, я откинулся спиной к стене. В этой абсолютной тишине мы просто сидели с довольными видами и смотрели куда-то вперед. Очень быстро до меня дошло осознание, что Каэдэхара из того типа людей, которые предпочитают тишину. Что же до меня, то уже довольно давно физическая нагрузка не приносила мне таких приятных ощущений. Я словно проделал какую-то важную работу, и теперь имел повод, чтобы гордиться самим собой.       – Трудно, наверное, поддерживать форму, когда постоянно в дороге? – этот вопрос от меня был скорее предлогом, чтобы расспросить Кадзуху о его странствиях.       – Я бы не сказал… Никогда не знаешь, кого встретишь в пути, а между тем, тебе частенько попадаются люди, которые не против немного потренироваться с тобой.       – Так значит, ты теперь разъезжаешь по миру с родителями и берешь уроки от разных мастеров?       – Нет…       Хоть он так и сказал, но на его лице все равно присутствовала добрая улыбка. Я задался вопросом, а был ли такой момент, когда Кадзуха не улыбался? Мне уже начинало казаться, что он всю жизнь ходит с таким выражением лица – слишком добродушным.       – По большей части мои родители путешествуют по миру, ну а я просто уговорил их взять меня с собой. Так что официально я просто нахожусь на домашнем обучении.       – И тебя подобное устраивает? Не приходилось скучать по прежней жизни?       – А зачем? В конце концов, я смог увидеть столько всего интересного, и познакомиться с такими разными людьми. Разве природное любопытство – это не базовый инстинкт человека? Теперь я имею возможность постоянно учиться чему-то новому.       Сказал-то он это уверенно, но я точно видел, как перед ответом лицо Каэдэхары отображало какие-то сомнения. Думаю, что в глубине души он все равно скучал по родине, хоть старался этого и не показывать.       – Кстати, а ведь я читал твои книги, пока был в дороге. Особенно мне понравилась история в «Инадзуме», – говоря эти слова, мой бывший товарищ достал из сумки книгу, которую я тут же узнал, и от чего мне стало неловко. – Конечно, написано не без минусов, но история держит в напряжении. Ты молодец, Итэр.       – Прости, наверное, тебе не понравилось, как я тебя там изобразил…       Должно быть, я настолько привык к такому мнению, что моментально подумал подобное и про Кадзуху. Однако, вопреки моим ожиданиям, Каэдэхара отрицательно покачал головой, пока открывал книгу на середине. Если мне не изменяла память, то где-то здесь «книжный Кадзуха» должен был прийти на помощь главному герою вместе с капитаном Бэй Доу, чтобы всем вместе переломить ход битвы. Может быть, мне это лишь показалось, но в момент открытия книги улыбка «Ронина» словно бы стала еще теплее.       – Нет, как раз наоборот. Ты описал меня достаточно точно, хоть мы и не были сильно знакомы.       Я был рад подобной похвале, но по правде говоря, то не было моей заслугой, ведь личность Каэдэхары была довольно простой и тем интересной. Не смотря на то, что Кадзуха был жителем Инадзумы, он сильнее всех других смог проникся духом Барбатоса – духом ветра и свободы. Ведь свобода «не должна даваться человеку по приказу», и в этом «Ронин» преуспел: Кадзуха не был привязан ни к своей семье, ни к своей стране, он не принадлежал никому, и был по-настоящему свободным человеком. Возможно, что по этой причине «Селестия» и наградила его именно стихией ветра – символом свободы.       Все это очень сильно напоминало о настоящем Кадзухе, который никогда не гнался за успехом или личными амбициями, а всегда стремился выйти из всех ограничивающих его рамок. В свое время Эи поняла это, и потому отпустила его, но к сожалению, далеко не все смогли осознать, что скрывалось за действиями Эи…       В очередной раз я вспомнил про Скарамуччу, вспомнил то, с каким видом он убивался, когда проиграл соревнования. Такие эмоции просто невозможно подделать, и тогда я впервые увидел, насколько же важны для Скара эти соревнования. Может быть, такое сравнение будет неуместным, но наряду с этим парнем я вспомнил и про Аяку, которая до самого конца была готова стоять на ногах, отстаивая свои желания и убеждения.       Довольно необычно, вы не находите? Одна отказывалась сдаться, а другой отказывался верить в проигрыш, и их обоих вело лишь невероятно сильное желание к своей цели. Поневоле я задумался, а в чем причина такого ярого упорства? Почему Аяка так сильно желала показать свою решимость? Почему Скар так упорно гонится за победой в этих соревнованиях? Теперь этот вопрос не даст мне покоя, пока я не узнаю ответа.       – Скажи, Кадзуха, почему люди такие, какие они есть? – не знаю, что побудило меня спросить об этом, и вовсе неудивительно, что собеседник не сразу понял моего вопроса.       – Это как?       – Почему люди так сильно стараются ради своих желаний? Почему ради своих стремлений они готовы терпеть даже самую невыносимую боль? Даже если это означает умереть за свои идеалы…       Наверное, я задавал слишком банальные вопросы, но мне хотелось узнать про эту ситуацию в корне, хотелось знать, что именно движет людьми и как устроена их психология. К счастью, Каэдэхара отлично понял, с каким смыслом я задаю этот вопрос, а потому, и отвечать сразу не стал. Впервые за нашу беседу взгляд этого парня стал каким-то грустным, пока он просто смотрел вперед. Уже во второй раз он потянулся к своей сумке, но теперь достал оттуда не книгу, а красный кленовый лист родом из Японии – символ клана Каэдэхара.       – Что же… Когда на свет рождается человек, то в мире появляются и причины, из-за которых он будет хотеть жить. И будь это дорогое ему дело, или кто-то ему любимый – человек будет дорожить этими причинами, ведь для него они – якоря, которые удерживают его в этом мире. Так уж сложилось, что мы не можем существовать, если на то у нас нет причин, ведь мы сильны, но сильны лишь до того момента, пока у нас есть ради чего оставаться сильными.       – Получается, дело лишь в собственном эгоизме? Мы дорожим чем-то или кем-то только ради того, чтобы нам самим приятнее жилось?       – Не обязательно, ведь как ты сам сказал, порой мы готовы рискнуть жизнью, лишь бы не потерять что-то очень важное для нас…Иногда иметь мотивацию жить для человека намного важнее, чем просто жить. Может быть, для кого-то это прозвучит эгоистично, но лично я считаю, что это и есть высшая форма любви, подвластная лишь человеку.       Я не знал, что мне дальше ответить на такое, а Кадзуха не стал ничего дополнять. Вновь наступила тишина, во власти которой, мы просто смотрели вперед. Наверняка, так же как и я, Каэдэхара сейчас вспоминал былые времена, когда он тренировался здесь вместе с остальными ребятами.       – Кадзуха, почему ты приехал на самом деле? Очень сильно сомневаюсь, что кто-то станет перелетать целые континенты только ради того, чтобы посмотреть на соревнования учеников.       И вновь тишина. Наверное, Каэдэхаре нужно было обдумать мой вопрос, чтобы дать правильный ответ. Его взгляд вновь опустился на кленовый лист, который он продолжал аккуратно держать в руке. Хоть и с примесью горечи, но на лицо юного «самурая» все же вернулась легкая улыбка.       – Это не было ложью, меня и в самом деле попросила приехать Госпожа Эи. Если честно, я не особо хотел, да и родителей пришлось долго уговаривать…       – Могу себе это представить.       – …Но Эи попросила меня помочь команде. Она сказала, что Скару надо с кем-то поговорить, а иначе он со временем уничтожит сам себя. Поэтому я решил, что сам должен увидеть происходящее, чтобы принять решение.       – И ты решил, что поможешь Скару прийти в себя?       – Ну, по правде говоря, я и сейчас не уверен, что хоть чем-то смогу ему помочь. Эи слишком много ставит на меня, если думает, что я смогу хоть что-то исправить…       Все это время я внимательно следил за лицом Каэдэхары, который продолжал выражать сожаление. Эи уже предупреждала меня, что Скарамучча и Кадзуха были лучшими друзьями, но я никак не мог понять, как настолько разные люди могли найти общий язык. Неужели, Скар и в самом деле так сильно изменился, когда его в очередной раз «бросили»?       – Не понимаю я тебя… – слова вырвались сами собой, чем привлекли внимание «Ронина».       – Что?       – Извини, просто я слегка удивлен. Никак не возьму в толк, как можно подружиться с настолько расчетливым типом… – я боялся, что мои слова прозвучат слишком резко, и во мне громко играла обида от недавних угроз со стороны Скарамуччи, но Каэдэхара и тогда лишь легонько усмехнулся. Наверное, он и сам понимал, что оспаривать мои слова тяжело. – Почему этот парень так одержим соревнованиями? Порой у меня чувство, что он готов пойти на убийство, лишь бы что-то кому-то доказать.       Вообще-то, я не планировал всерьез получать ответ на поставленный вопрос, но Кадзуха явно над чем-то задумался, едва я договорил последнее слово. Не знаю, что было на уме у этого парня, но от него исходила аура, которая говорила о нескрываемом чувстве стыда.       – Что-то кому-то доказать, да? Думаю, что это и можно назвать ответом на твой вопрос.       – Вы что, все любите говорить загадками, да? В последнее время это начинает раздражать, – нет, меня и в самом деле начинало бесить, когда люди чего-то недоговаривали в своих объяснениях.       – Прости, Итэр, просто тебе сложно будет это понять, ведь ты не знаком со Скаром так долго, как я… Скажи, ты знал, что при рождении у Скара выявили дефект здоровья?       Я попытался скрыть свое удивление, но у меня это слабо получилось, и я все равно бросил на Кадзуху несколько шокированный взгляд. Наверное, именно на это Каэдэхара и рассчитывал, но не успел я задать хоть какой-то вопрос, как он продолжил свое объяснение.       – Когда он родился, то у него были проблемы с сердцем, из-за чего за ним требовался отдельный уход и серьезное лечение. В этом не был кто-то виноват, и уж тем более Скар никому ничего не делал, чтобы заслужить подобное, но для его семьи этого хватило…       – Хватило для чего? – сам того не замечая, я начал проявлять интерес к этой истории, но к тому моменту лицо Кадзухи окончательно помрачнело от рассказа.       – Для того чтобы записать своего собственного ребенка в ряды «неполноценных детей». И вот вышло так, что невинный мальчик оказался под угрозой отправиться в детский дом, просто за то, что он родился не таким как все.       Мало-помалу я понимал, к чему клонил Кадзуха. Не скажу, что я ужаснулся в стиле «да как они могли», ведь мне было известно, что в некоторых важных семьях Японии и в самом деле практиковалось подобное. Тем более что это произошло более десятка лет назад, когда еще не обращали внимания на такую острую ситуацию с падающей демографией. Но пока я обдумывал, насколько вообще возможна такая ситуация, Каэдэхара уже продолжил свой рассказ.       – Так Скар и оказался в ситуации, когда от него отказалась собственная семья. Наша Госпожа Эи – его близкая родственница, хоть и приняла его под свое крыло, но в реале никогда не дарила ему того, чего на самом деле желал Скар. Догадываешься, о какой вещи я говорю?       Почему-то мне стало стыдно, ведь я вспомнил, как однажды упрекнул Скарамуччу в этом факте. В памяти также пролетел отрывок, когда я стоял один на один со своим отцом, и тогда ответ для Кадзухи нарисовался сам по себе.       – Материнскую любовь и… Признание родителей, да? – после уверенного кивка, Кадзуха снова продолжил.       – Гоняясь за этими соревнованиями, тем самым видом спорта, которым руководит наша Эи, Скар просто пытается так доказать, что он нужен кому-то. В том числе доказать это и перед самим собой. Для него победить – означает найти признание в глазах Эи и бросивших его родителей. Разве можно его за это осуждать?       Вопрос явно был риторическим и никакого ответа за собой не требовал, но меня он все равно заставил кое о чем задуматься. Нет, я не был готов сию секунду подружиться или хотя бы помириться со Скарамуччей, но теперь я начал понимать его немного лучше. Как бы иронично это не звучало, но мы с ним были похожи – мы оба были недовольны отношением своих родителей, и оба мы чувствовали, что нас просто напросто бросили. И в этом нас со Скаром можно было назвать родными душами.       Я хотел знать правду, но теперь, когда я ее узнал, то не могу сказать, что мне стало хоть немного легче. Вся эта история в очередной раз заставила меня испытать чувство вины за то, что я бросил свою собственную команду в час нужды. Опять все сводилось к тому, что лишь я подвел людей…       – Знаешь, Итэр, а ведь Эи попросила меня помочь и тебе.       – Мне? – еще одно удивление, которое заставило меня перекинуть на собеседника свой взгляд. – И в чем же ты можешь мне помочь?       – А вот это ты мне скажи. Я наблюдал за тобой с трибун, и когда сегодня зашел в тренировочный зал – ты выглядишь как человек, которого явно что-то гложет. Что стало с тем писателем, который был полон жизни и уверенности в себе?       А вот сейчас я даже не понял, это был риторический вопрос или мне и в самом деле нужно было дать ответ? Каэдэхара все так же продолжал излучать добродушие, и потому мне казалось, что у него и в мыслях не возникнет меня упрекать, но сам я не мог себя так вести. К сожалению не мог…       – Знаешь, завидую я этой твоей «свободе». Ты волен говорить и поступать так, как думаешь…       – А что же мешает тебе делать так же?       – Не думаю, что смогу нормально это объяснить.       – Почему? Как по мне, так ситуация сейчас самая удобная. Мы сейчас одни, и я точно не тот человек, который что-то кому-то разболтает. Почему бы тебе не попытаться обдумать свои тяготы? Подумай, что именно так душит тебя.       Этот вопрос уж точно не был риторическим. Я вспомнил обо всем том, что мешало мне сосредоточиться в последнее время. Вспомнил о слезах Аяки, о словах Эи, даже о злости Скарамуччи. Я вспомнил о том, как осознал свои чувства к Фурине, но боялся их проявить из-за воспоминаний о Кэт. Что именно из этого так сильно «душило» меня? Да пожалуй, все и сразу.       – Чувство вины… – наверное, я слишком поздно заметил, что начал рассуждать вслух, но теперь остановиться было уже нельзя. – …Вины перед своей подругой, перед своими наставниками, которых я подвожу, и перед… Перед своей бывшей девушкой, которой я причинил боль.       – Вины, говоришь?       Еще один раз Кадзуха посмотрел на тот кленовый лист, что держал в руке. Он что, черпал из него свою философскую мудрость? Так или иначе, Каэдэхаре нужно было как следует задуматься, прежде чем продолжить говорить со мной.       – Вина и стыд появляются внутри нас по зову совести, но она дается нам для того, чтобы мы чему-то учились, а не гонялись за попытками наказать себя. Просто прими реальность Итэр, ведь прошлое было в прошлом, лишь будущее имеет значение.       – Но если… – ему говорить было легко, а вот я никак не мог выкинуть из головы образ лучшей подруги, на которую возложил непосильное бремя. – Если винить себя, это напрасная трата времени, то что прикажешь мне делать дальше? Как жить с мыслью о том, что подвел дорогих для себя людей, и еще можешь подвести их в будущем?       Кажется, я вновь начинал срываться. Вся та внутренняя боль, что копилась во мне с приближением соревнований, теперь желала выйти наружу. Очень быстро я осознал, как сильно мне хотелось сделать для Аяки что-то еще, лишь бы ей не пришлось пройти через недавнее поражение. Кулаки так сильно сжались, что костяшки на них побелели, но прежде чем я успел ощутить что-то теплое в районе своих глаз, до меня вновь донесся голос Кадзухи.       – Что за глупый вопрос? – я внезапно осознал, что теперь Кадзуха улыбается мне еще дружелюбнее чем прежде. – Разумеется, быть свободным как ветер. Понимаю, что порой это не так просто, но мне кажется, что сейчас самым важным для тебя будет – это остаться свободным.       Сначала я не мог понять, всерьез ли он это говорит, но Кадзуха продолжал улыбаться, так что я все осознал и без слов. Быть свободным? И все? Как-то звучало уж слишком просто.       – И ты думаешь, что это мне поможет?       – Думаю, что да. Оставь в прошлом все свои невзгоды, чтобы с уверенностью смотреть в будущее. Так ты сможешь с чистой головой жить дальше и не повторять тех ошибок, которые уже однажды совершил. Ты ведь и сам понимаешь, да? Понимаешь то, что Аяке нужна ваша с ней дружба, и эта дружба для нее куда важнее личных чувств или победы на соревнованиях. Разве вы не начали заниматься кендо, чтобы просто проводить время вместе?       В очередной раз мне не нашлось, что ответить на слова Кадзухи. Я вспомнил о том, что испытал сегодня, пока мы с ним сражались – чувство удовольствия от проходящего поединка. Просто жить и радоваться жизни? Это и в самом деле было так просто?       – Что же до Кэ Цин… – даже не хочу знать, откуда он узнал о нас. – То сейчас уже бессмысленно думать о том, правильно ты поступил или нет. Любовь – слишком приятное и слишком дорогое чувство, чтобы отказываться от него лишь из-за одной неудачной попытки.       С этими словами, словно не собираясь ничего больше говорить, Кадзуха поднялся со своего места. Со спокойной походкой наш «Ронин» прошел обратно к своей сумке, чтобы набросить ее на плечо и покинуть это место. Не понимаю, он и в самом деле пролетел такое большое расстояние, просто чтобы поговорить и посмотреть на поединок? Как минимум, это казалось мне странным, но с другой стороны, такое поведение тоже можно было назвать неким проявлением «свободы».       Проходя мимо меня, Каэдэхара протянул мне руку, которую я без задней мысли пожал, но я не мог так просто его отпустить. Дело в том, что была еще одна вещь, которая не укладывалась у меня в голове. Что-то такое, из-за чего не складывалась общая картина.       – А Скар? Как быть с ним в таком случае? Сомневаюсь, что он так просто оставит свою «погоню за признанием».       В полной задумчивости Кадзуха остался стоять на месте. Только сейчас я понял, что он и не собирался идти к выходу. Это означало то, что «Ронин» с самого начала собирался сделать что-то еще, прежде чем уйти. Обдумав мои слова еще немного, юный Каэдэхара потянулся рукой к внутреннему карману куртки, где уже лежал небольшой сверток бумаги. Как оказалось, это был незапечатанный конверт, и предназначался он для меня, если учесть, что Кадзуха протянул его мне уже через секунду.       – Что это? – хоть я и принял этот сверток бумаги, но заглядывать во внутрь не спешил.       – Письмо. Передашь его Скару, когда представиться случай нормально с ним поговорить. Думаю, что теперь он в состоянии все понять.       – А почему ты сам этого не сделаешь? Он ведь твой лучший друг… – но не успел я договорить, как Каэдэхара с улыбкой качнул головой из стороны в сторону.       – Если это сделаю я, то никакого эффекта от письма не будет. Чтобы и самому освободиться, «Скарамучча» должен перестать гнаться за тем, что ему не нужно…       Я не понимал, к чему клонит Кадзуха, но он и не торопился мне этого объяснять, так что я просто принял письмо в руки, пообещав себе, что передам его, чего бы мне это ни стоило. Ну а затем, не сказав больше ни слова, Каэдэхара Кадзуха начал со спокойной походкой шагать к выходу из зала. Наконец я понял, что еще подталкивало Кадзуху приехать в свою старую школу – это чувство ностальгии. Наверное, какая-то часть этого парня скучала по былым временам и людям, но он вновь решил не останавливаться и двигаться дальше.       Я уже успел прикрыть глаза и отвернуться, чтобы мысленно попрощаться с «другом» и заняться делом. В конце концов, мы с ним оставили здесь кое-какой беспорядок, с которым нужно было разобраться. Однако случилась кое-какая вещь, которая не входила в мои планы…       – Ой! Простите… – внезапный женский голос, который был мне отлично знаком, раздался за моей спиной, что заставило меня обернуться.       Прямо у выхода я застал интересную картину: Фурина, которая потирает лоб и стоит напротив Кадзухи, что сильно удивлен ее внезапному появлению. Должно быть, когда «Ронин» выходил из тренировочного зала, то поневоле врезался в нашу актрису.       – Извините, а вы Итэра не видели? – похоже, что Фурина слишком сосредоточила свой взгляд на Каэдэхаре, из-за чего не заметила меня.       Что до Кадзухи, то он несколько раз перекинул свой взгляд с Фурины на меня, пока его лицом завладевала какая-то хитрая улыбка. Что-то я не пойму, у нас с Фуриной и в самом деле все на лбу написано, или окружающие внезапно научились читать мои мысли?       – Он весь ваш, – сказав это, Кадзуха указал рукой на меня, а сам покинул тренировочный зал, оставляя нас с Фуриной наедине.       Все как и всегда. Все те же красивые глаза разного цвета, эта миниатюрная фигура, эти волнистые волосы, которые мне так и хотелось потеребить… Фурина одним своим видом смогла вдохнуть в меня радость, но теперь, после слов Кадзухи, я почему-то перестал видеть для себя причины, чтобы этой самой радости противиться.       – Меня искала? Небось, пришлось потрудиться, да? – с долей хитрой ухмылки я произнес эти слова, чем заставил Фурину слегка покраснеть.       – Кхм-кхм! Просто дошли слухи, что тебя сегодня в школе не было, вот и заволновалась!       – А что дальше?       – То есть? – я явно смог ввести ее в недоумение своим вопросом, и она даже забыла о своем образе «заносчивой актрисы».       – Ну, ты ведь нашла меня? Что дальше?       – А?! Н-ну… – Фурина старалась не краснеть, но у нее это плохо получалось, так что от нервов она начала теребить одну из своих прядей. Я в очередной раз про себя отметил, насколько же она красивая. – Просто хотела предложить тебе погулять вместе, если у тебя нет настроения. Ты не против?       Был ли я против? Даже не представляю себе ситуацию, в которой я мог бы отказаться! Ну, разве что если мне не приставят меч к горлу, вот тогда я бы мог еще задуматься об отказе. Стоило только мне представить такую ситуацию, как меня заразил легкий смешок, перемешанный с радостью. Разумеется, Фурина поняла мою реакцию по-своему.       – Т-ты чего это смеешься?!       – Да так, просто подумал, что ты довольно красивая, когда вот так смущаешься.       Я в очередной раз играл с огнем, ведь от подобных слов Фурина была готова взорваться на месте. Ее щеки надулись в приступе возмущения, а лицо покраснело еще сильнее. Даже стало интересно, это от смущения, или от злости?       – Ну, знаешь!! Пошли уже!       – А не боишься, что нас твои «подружки» заметят?       – Ой, да про нас итак каких только слухов не гуляет! Не вижу смысла сохранять это наигранное приличие, когда от него ничего не измениться.       Тут и не поспоришь. Жаль только, что Фурина не догадывалась о главном: для меня все эти слухи вовсе не были слухами. Не желая больше нагружать себя тяжелыми мыслями, я покинул тренировочный зал, чтобы отправиться вместе с Фуриной на очередное «свидание».       Вновь я почувствовал, словно где-то позади меня стоит «другой Итэр» вместе с Паймон, и прямо сейчас они с гордостью и радостью смотрят в мою уходящую спину…