Божественная муза

      – Нет у тебя никаких врагов. Ни у кого в этом мире – их нет… Потому что нет на этом свете человека, которого можно ранить… – я сейчас что, прочитал это вслух? Услышав мой голос, моя девушка словно решила напомнить о себе, и потому еще плотнее прижалась своей спиной к моей груди.       – Интересная философия, но увы – мало кем оцененная, – говоря это, Фурина и сама переложила страницу той книги, что была у нее в руках.       Оторвав свой взгляд от манги, которую я читал, мои глаза посмотрели чуть ниже, прямо за макушку светлых волос, что упирались мне практически в самые ноздри. Как я и думал, в руках Фурины была именно та книга, которую я видел чаще других – Фонтейн. Об этом говорила преимущественно синяя обложка, на которой была изображена сама «Фурина», ее «Юдекс», и, конечно же «Путешественник».       – Ты ведь уже много раз ее перечитывала? – я пытался сохранить серьезность в голосе, но из-за улыбки это удавалось мне с трудом. – Так нравится читать про саму себя?       – Еще слово – и я буду комментировать все, что ты читаешь с утра до вечера, будь то твои книги или манга с непристойным содержанием, которую ты от меня прячешь…       Кто в нее сегодня вселился?? Нельзя же кидаться настолько страшными угрозами! В общем, Фурина гордо задрала нос, но из-за этого еще сильнее уперлась своей макушкой в мое плечо. В ответ на это я покрепче обнял ее рукой вокруг живота, а затем понял, что улыбаюсь против воли. Что тут поделать, мне слишком сильно нравилось, когда Фурина вела себя подобно ребенку, ведь в такие моменты она выглядела еще милее.       Изначально мы хотели пойти на свидание, но так как сегодня у нас еще есть неотложное дело, то решили просто посидеть у меня дома. Так как не так давно у нас начались летние каникулы, то теперь мы могли свободно ходить хоть в домашней одежде. Наверное, поэтому Фурина сегодня надела свою сетчатую майку и джинсовые шорты. Все это заставляет меня задуматься, а не слишком ли сильно мы обленились? Ведь в последнее время мы стали частенько так делать – нежиться на диване в моей комнате. Причем начиналось все каждый раз по одному и тому же сценарию: мы просто садились около друг друга и занимались своими делами, но в процессе каждый раз один оказывался в объятиях другого. Иногда я ложился на коленки Фурины, а иногда она – ложилась на мои. Однако чаще всего девушка просто садилась между моих ног и откидывалась спиной на мою грудь, а вот мне оставалось лишь обнять ее рукой, прямо как сейчас.       Периодически я начал замечать, что девушка заглядывает в свой телефон и параллельно со своим чтением кому-то отвечает. У меня не было привычки подсматривать в телефон своей девушки (жаль, что она не берет с меня пример), но чаще всего Фурина все равно втягивала в свои переписки и меня, так что это все равно меня касалось. Да, Фурина словно намеренно хотела делиться со мной всем, включая свою телефонную жизнь. Не скажу, что я не был рад такому ее желанию, но порой она перегибала палку, и мне приходилось напоминать ей, что я ей абсолютно доверяю, а иначе отношения между нами не начались бы вообще. Хотя, быть может, Фурине просто хотелось делиться со мной тем, что происходило в ее жизни? Если рассматривать все с такой точки зрения, то мое мнение кардинально меняется.       – Ха! Так и знала! У наших с тобой отношений уже целый фан-клуб развивается!       – Это каким таким образом? – ладно, такая новость даже меня смогла слегка привлечь, так что я оторвал свой взгляд от манги.       – С тех пор как ты пришел в театр и о нас начали расползаться слухи, то некоторые твои и мои фанаты по школе объединились, считая нас красивой парой… Ты посмотри, они даже «фанфики» про нас пишут!!! Неслыханно!       Я изо всех сил старался не рассмеяться. Да, в этом была вся Фурина: прошло уже полгода, как мы встречаемся, а до нее только сейчас доходили подобные очевидности. В этот раз я решил изменить самому себе, и все же немного подсмотрел, с кем это Фурина обсуждала подобную тему. Но, ничего нового для себя я не открыл – это была Шарлотта, соседка Фурины. Через несколько секунд после моего действия, Фурина как-то по-хитрому улыбнулась, пока включала камеру на своем телефоне.       – Ну-ка, Итэр, помоги мне нас заснять… – хоть Фурина и отлично разбиралась в съемке, но вот парное «селфи» делать не умела, и потому частенько просила об этом меня.       – Что ты делаешь? – я спросил об этом, пока девушка по-ребячески улыбалась на камеру и пыталась поймать нас обоих в кадр.       – Разумеется, хочу их подразнить! Пускай все, кто распространяют слухи, тонут в догадках и теориях, чтобы одна противоречила другой!       «Ну, что за детсад?» – хоть я так и подумал, но сам слегка улыбнулся, ведь это означало, что и я могу порой вести себя как ребенок рядом с этой особой.       В общем, как и попросила Фурина, я взял у нее камеру, чтобы сделать парное «селфи», вот только я не предупредил ее, что сделаю это не совсем так, как она от меня просила…       – Фурина…       – Ась?       В самый последний момент перед фото, я легонько взял Фурину за край подбородка, а затем повернул к себе. Одновременно с этим я наклонил свою голову, и тогда наши губы соприкоснулись в легком поцелуе, который очень четко попал на снимок. Фурина, конечно же, не ожидала такого, и пока у меня было несколько секунд от ее шока, то я незамедлительно нажал кнопку «отправить». Уже через секунду для меня настал миг расплаты, потому что красноватая Фурина решила обрушить на меня всю тяжесть своего смущенного гнева.       – Ты… Дурак что ли??!!! Знаешь ведь Шарлотту! Она теперь это во все школьные газеты разошлет! И щадить она меня точно не будет!!!       – О, правда? А я думал, что ты хочешь показать людям всю правдивость наших отношений… – я демонстративно покачал головой и пожал плечами. – Вот неудобно-то вышло, да?       – Итэр! – она раскраснелась еще больше, словно до сих пор не привыкла к моим выходкам. Девушка попыталась повернуться ко мне, но так как я все еще удерживал ее рукой, то развернулась она лишь наполовину, и ей оставалось лишь легонько колотить меня своим маленьким кулаком по груди. – Дурак-дурак-дурак!       Разумеется, она пыталась вырваться, но в ответ на это я лишь сильнее ее обнял, не забывая при этом читать свою мангу. В общем, через минуту или две Фурина успокоилась, и теперь просто сидела в моих крепких объятиях с недовольным лицом. Правда, хоть она и выглядела недовольной, но я чувствовал, как ее ладони крепко цепляются за мою кожу и ткань куртки на груди. Она могла притворяться заносчивой сколько угодно, но я был единственным, кто никогда на нее не обидится за это, ведь я единственный умел чувствовать, что на самом деле ей нравятся все мои действия.       Через некоторое время до Фурины вдруг дошло, что я уже долгое время не меняю страницы в манге, словно зависнув на одной точке. И это было правдой, ибо мои глаза и в самом деле уставились лишь на одну строку с фразой: «Нет у тебя никаких врагов…».       – Итэр, что-то не так? – когда Фурина спросила об этом, то я промолчал, пока мои глаза смотрели уже куда-то в окно.       Когда мы с Фуриной начали встречаться, то уже через несколько дней установили одно правило: если ты не готов или не можешь о чем-то рассказать, то ты просто молчишь. Ты волен промолчать, оттянуть разговор или сказать, что скажешь позже – но ты не должен лгать. Мы с ней понимаем, что именно со лжи начинаются все проблемы. Там где есть ложь – есть недоверие, недоверие приводит к подозрениям, а подозрения – к разладу.       Но я молчал не потому, что мне было тяжело говорить, а скорее потому, что просто не знал, как мне ответить. С того самого момента, как я познакомился с Фуриной, то вокруг меня происходили странные вещи, которым я не мог придать объяснения. Я думал, что со временем ответы найдутся сами собой, но вот прошло уже полгода, а никаких намеков на истину так и не было замечено. Изначально мне казалось, что я все контролирую, но уже к концу я был совершенно точно уверен, что и сам являюсь лишь куклой чьего-то театра. И если это так, то кто все это время дергает за ниточки? Кто играет в эту игру из тени? Изначально я верил, что мой враг – это Скар, но он оказался лишь игрушкой моей сестры, которая решила его проучить. Одновременно с этим я считал, что мои враги сидят в дисциплинарном комитете, но те потеряли ко мне всякий интерес, едва закончилось слушанье. Какое-то время я даже считал, что это Кэт решила мне отомстить, но как оказалось – девушка лишь хотела попрощаться со мной и нашими чувствами, и она всегда была на моей стороне. Сплошные тупики, которые никак не отвечали на мои вопросы. У меня в голове начинала выстраиваться одна теория, но она была настолько невероятной и дикой, что моя психика отказывалась даже подумать о том, что такое возможно…       – Только посмотрите на этих голубков! Я надеюсь, что они еще помнят, насколько важный у нас сегодня день, – голос моей сестры смог вывести нас из раздумий, и мы одновременно повернули к ней свои головы.       Люмин стояла в дверях, с полными пакетами, которые разрывались от продуктов. Если честно, то я не понимал, для чего ей так много, ведь приготовить мы условились всего ничего. Завидев нас, Люмин как всегда хитро улыбнулась, чем заставляла меня смутиться. Вот честно, ей обязательно было так делать? Когда она видела нас с Фуриной, то своим взглядом словно передавала мне слова «А я ведь тебе говорила!».       – Фурина, я купила то, о чем ты меня просила, – одновременно с этим Люмин достала из пакета какую-то баночку. То ли это была шоколадная паста, то ли особый крем, но одним словом – это была добавка для какого-то десерта.       – Замечательно!       И вот, бедный я оказался брошен: моя собственная девушка променяла меня на какую-то банку с кремом, когда в одно мгновение покинула мои объятия и подбежала к моей сестре. По-моему, довольно интересный сюжет получается, да? Может быть, обязательно воспользуюсь им во время написанной «Снежной» – страны любви и холода.       – Эй, вы сейчас о чем? – я решил прояснить ситуацию, пока мое недоумение не породило лишние беды.       – А ты не знаешь? – Люмин демонстративно сделала такой вид, словно я был обязан быть в курсе. – Фурина сегодня будет помогать мне на кухне. Или ты думал, что она только для тебя сюда приходить будет, братец?       Я решил проигнорировать эту насмешливую улыбку, которую демонстрировала Люмин. Тем более что я знал, как прямо сейчас Люмин просто притворяется. Да, она улыбалась, но я-то чувствовал, что внутри нее все еще преобладает боль, которую она пытается заглушить любовью ко всем нам. После произошедшего полгода назад, моя сестра так и не смогла оправиться от нашей всеобщей потери, и даже та самая «расправа над Скарамуччей» не смогла унять ее печали. Но Люмин была крепкой, и теперь всячески проводила время с Фуриной, которая тоже стала частью нашей «школьной семьи».       – Ого, а ты умеешь готовить? – мне и в самом деле был интересен этот вопрос, ведь прямо сейчас Фурина уже надевала фартук, и выглядела она в нем… Естественно? Мило? В общем – шикарно.       – Как неуважительно! – и вновь она задрала нос, но при этом, не забыв самоуверенно улыбнуться. – Знал бы ты, какие десерты я умею делать!       – Вообще-то… Ты ведь только их и умеешь делать, разве нет? Прямо какое-то чудо света: умеет делать все, и в то же время ничего.       – Люмин! – с некой пристыженностью и паникой Фурина резко посмотрела на мою сестру, но та лишь удовлетворенно хихикала. – Вот этого говорить было необязательно! Как же женская солидарность!       Мы с сестрой не смогли удержаться, и потому дружно рассмеялись. Через время вместе с нами засмеялась и смущенная Фурина, пускай и скованно. Я пообещал, что попробую любую еду в исполнении Фурины, чем, кажется, смутил ее еще больше, но от того и возмущения ее прекратились. Короче говоря, худо или бедно, но эти две девчонки смогли приступить к готовке, а вот мне – оставалось лишь гладить Паймон, которая запрыгнула в мои колени и теперь там спала.       Так как Фурина была мастером в приготовлении пирожных, то сегодня на кухне командовала она, а Люмин лишь ей помогала. Я старался лишь смотреть, не придавая значения тому о чем они говорили, но периодически я замечал, как две девушки улыбаются друг другу, и от того мне становилось спокойнее. Вся эта картина пробуждала во мне целую ленту воспоминаний, которая произошла с нами за последние полгода.       С того момента, как мы с Фуриной начали встречаться, мою жизнь начали настигать перемены, причем в лучшую сторону. Одна из первых таких перемен случилась уже через пару недель после нашего спектакля: одним зимним утром, когда мы собрались в классе, Чжун Ли внезапно объявил, что к нам переводиться ученица из параллельного класса. Вы даже не представляете тот шок, который настиг ребят, когда через несколько секунд к нам зашла Фурина. Она не говорила мне о своих намерениях, объясняя это тем, что хочет сделать мне сюрприз и, в каком-то смысле, это ей удалось. Тогда я думал, что она волнуется, но Фурина вела себя важно и очень уверенно, впрочем, как и всегда. И вот, мы с ней пришли к тому, что теперь учимся в одном классе. Разумеется, Невиллет постоянно интересуется у меня, как хороши дела у его «дочурки», но мне скрывать было нечего.       Если говорить об этом подробнее, то и жизнь Фурины начала налаживаться. После признания ребят и отказа от своей «маски», сама девушка начала меняться. Изначально у нее были мысли бросить театр, но она осознала, что даже без воли своей умершей матери хочет играть в этом драмкружке. Теперь у нее не было ее сковывающих цепей, и Фурина всегда пыталась говорить то, что хотела сказать людям, ну а я… Разве мне оставалось что-то другое, кроме как служить ей поддержкой? С тех пор у моей «Гидро-королевы» началось что-то вроде социализации: она начала больше сближаться с людьми и искренне старалась с ними подружиться. Даже Шарлотта, которая хоть и была соседкой Фурины, но не могла установить с ней нормальный контакт – теперь стала для моей девушки близкой подругой. Конечно, я был за них рад, но почему Шарлотта вдруг решила, что должна благодарить за это именно меня? Нет, я люблю похвалу от людей, но когда Шарлотта в качестве благодарности начала упоминать меня в школьных газетах – то мне стало как-то некомфортно (газеты я, кстати, после этого перестал читать).       Что до меня самого, то после старта моих новых отношений уже ничего не мешало мне вернуться к написанию моей книги, а если быть точнее – к ее финалу. Я слегка отредактировал «Фонтейн», и добавил туда участие некоторые персонажей, которых изначально там не было – например Шарлотту. Также я увеличил сюжетный вклад еще нескольких персонажей, давая им больше времени в кадре, что тоже пошло на пользу повествованию. Так персонажи вроде Лини и Невиллета получили больше сюжетных ходов, а Невиллет так вообще стал моим ключом к кульминации всего сюжета. Спросите, как это случилось? История о том, как мама Фурины передала нашему профессору права на драмкружок, смогла натолкнуть меня на одну мысль. Именно эта самая мысль смогла привести меня к решению моей проблемы, и я смог вывести Фонтейн на счастливый финал, как и его главную героиню – Фурину.       В общем, после написания финала и доработки некоторых персонажей, я все же отдал свою готовую работу Яэ Мико. На все это понадобилось еще около двух месяцев, но результат того стоил: уже после личного прочтения Мико с энтузиазмом заявила по телефону, что это именно то, что она и хотела от меня получить. Тогда я еще не понимал, о чем она говорит, но уже через несколько недель книга с Фонтейном вызвала эффект разорвавшейся бомбы. О ней говорили везде, где любили или знали книги по «Геншин импакту», а сама «Фурина» – стала одним из самых популярных персонажей всей франшизы.       Как я и предполагал, среди фанатов начались активные споры на разные сюжетные моменты как, к примеру, «можно ли считать Фурину архонтом». Разумеется, я мог бы и ответить на этот вопрос самолично, Мико даже специально пыталась узнать мое личное мнение на этот счет, но я так ничего ей и не ответил. Почему? Потому что нет ничего приятнее, чем давать своим фанатам темы для обсуждений или пищу для размышлений. По этой причине я промолчал, чтобы каждый из читателей мог сам ответить себе на этот вопрос и иметь свое мнение. Ведь как однажды сказал мой друг: «Свобода, которая дается тебе по приказу, уже не может назваться свободой».       Было еще много моментов, но в основном они касаются моих отношений с Фуриной и реакции окружения на эти самые отношения. Но вот главная «перемена» заключалась для меня совсем в другом. Это то, что случилось с нами сразу после рождественских каникул, несколько месяцев назад…       «Госпожа Эи смотрела на меня со своей обычной задумчивостью, но что именно она обдумывала? Эффективность моего предложения, или мой рост как личности? В этом смысле мне никогда не удавалось раскусить нашу учительницу по кендо. Она еще около минуты потирала губы указательным пальцем, пока ее красивые фиолетовые глаза смотрели прямо в мои.       – Я не против, но ты уверен, что хочешь этого, Итэр? В конце концов, ты не обязан…       Но я отрицательно покачал головой еще до того, как Эи закончила свое предложение. Все это напоминало мне нашу прошлую беседу в этом помещении: мы с ней вновь стояли посреди тренировочного зала, пока вся остальная группа не успела явиться на тренировку. Но в этот раз все было иначе, и у меня не было сомнений в том, что я делаю и для чего.       – Нет, не обязан, но я уверен, что хочу сделать именно так. Не думаю, что смогу спокойно сидеть на месте и стоять в стороне, особенно если учесть мои способности, – Эи оценила меня взглядом, и тогда я заметил на ней слабую улыбку, которая выражала одобрение.       – Что же, тогда понятно. Если так, то…       – Ох, и еще, у меня есть небольшая просьба… – мне пришлось ее прервать, так как я кое о чем вспомнил, и для этого мне пришлось достать из кармана кое-какое письмо. – Думаю, что из этого письма вы куда лучше все поймете.       В этот раз фиолетовые глаза «Райден» слегка расширились, выражая мне свое удивление, но оно сошло на нет, как только Эи начала читать письмо. Тогда ею завладела еще большая улыбка, и мне даже стало неудобно от того, что моя учительница могла себе придумать про меня и одну особу.       – Ясно… Небось, это ты постарался ее уговорить?       – Как раз наоборот… – я нервно улыбнулся, ведь чтобы объяснить такое, мне придется потрудиться. – Она сама проявила инициативу.       – Вот как? – и вновь удивление, будто бы лицо Эи сегодня испытывало какие-то эмоциональные качели. – А зачем ей это? Она ведь уже является актрисой в драмкружке.       – Я думаю, что она не собирается становиться полноценным членом команды, а просто хочет здесь присутствовать и «разбавлять» свой досуг чем-то еще. Понимаю, что это безответственно, но не могли бы вы удовлетворить нашу просьбу?       И вновь Эи пришлось подумать над моими словами, а я не осмеливался ее в этом торопить. По сути, я просил ее принять в группу по кендо человека, который будет лишь изредка появляться на тренировках, и при этом не будет принимать участия на соревнованиях. Согласитесь, не каждый решиться взять на себя подобный «балласт». Но, по итогу, после изнурительного вздоха, Эи просто пожала плечами.       И сделала она этот как раз вовремя, потому что ровно в этот же момент двери в тренировочный зал раскрылись, запуская вовнутрь целую толпу юных спортсменов. Для меня, человека, который не любил излишнее внимание, такое было самым настоящим испытанием. А уж если учесть, при каких условиях мы с этими ребятами расстались в прошлый раз, то меня буквально съедала совесть под их взглядами.       Когда ребята начали замечать рядом с Эи мое присутствие, то большинство их разговоров на различные темы просто затихли. От подобной атмосферы мне становилось еще неудобнее, и очень уж хотелось просто отвести взгляд в сторону, но я крепко держался. Мое внезапное появление смогло породить гробовую тишину в этом тренировочном зале, и она нависала над нами до тех самых пор, пока меня не заметила одна пара женских серо-голубых глаз. Эти самые глаза с первой же секунды начали демонстрировать радость, едва заметив мое присутствие, и за это я был им благодарен.       – Итэр! – заметив меня, Камисато Аяка тут же побежала ко мне, начисто игнорируя всех тех ребят, которые все еще смотрели на меня с шоком. Да, лишь одна Аяка не смотрела на меня здесь как на чужого. – Почему не говорил, что придешь посмотреть? Я бы тогда…       Но, заметив за моей спиной тренировочный бокен, а так же мою спортивную униформу, Аяка смогла сделать соответствующие выводы, и эти самые выводы заставили ее взгляд переполниться удивлением, вперемешку с радостью. Камисато начала осознавать, что именно привело меня сегодня на тренировку, и она просто не могла поверить в такую радость.       – Так ты все-таки… – но, осознавая все риски, Аяка замялась в неудобстве, будто боясь плохих последствий. – А как же драмкружок? Фурина ведь расстроиться…       Но, прежде чем Аяка успела закончить свою мысль, я выставил ладонь вперед, останавливая ее. На моем лице присутствовала дружелюбная улыбка, ведь я вновь проводил время со своей лучшей подругой, но нельзя было позволить ее мыслям впасть в заблуждение.       – Не торопи события, все не совсем так, как ты подумала.       – Тогда... Зачем же ты тогда пришел? – если Аяка и расстроилась, то решила этого не показывать. Но вот ответ на свой вопрос она так и не получила, потому что Эи прервала нас своим голосом.       – Раз все в сборе, то постройтесь! У меня для всех есть парочка важных объявлений…       Эти слова смогли прервать всю ту череду взглядов, которая продолжала на мне висеть. Я сделал жест Аяке, который можно было понять как «Скоро увидишь», и тогда мы начали строиться. Раньше мы с Камисато стояли рядом друг с другом, но сегодня я встал на самом краю нашего построения. Такое могло ввести ее в недоумение, но так было нужно. И вот, меньше чем через минуту, Эи начала говорить, а мне лишь оставалось сдерживать свою улыбку.       – Итак, для начала должна донести до вас, что к нам в группу записалась еще одна ученица. Она пожелала не становиться полноценной частью команды, а лишь иногда присутствовать на тренировках, но это не значит, что мы должны принимать ее без уважения. Это всем ясно? – волна одобрительных кивков с короткой паузой, и тогда Эи продолжила говорить, обращаясь при этом ко мне. – Итэр, не мог бы ты ее позвать?       Я кивнул, но сам при этом не сдвинулся с места. Так как я уже знал, что этим все закончиться, то мой телефон был наготове, и я тут же им воспользовался. Когда я написал нужному человеку несколько слов, то нам пришлось подождать еще около минуты, прежде чем этот человек сюда явился. И стоило дверям отвориться во второй раз, как по всей группе прошелся самый настоящий словесный шок.       – ДА ЛАДНО???!!! – подобные слова подхватили больше десятка человек, пока раскрывали свои рты от удивления.       Фурина, преисполненная самой уверенной улыбкой, какая только была возможна, медленно прошла в самый центр зала, вставая рядом с госпожой Эи. Она нисколько не волновалась, а ее морские глаза так и блистали железной непоколебимостью. С таким взглядом она прошлась по каждому из ребят, но вот на мне ее морские очи словно бы задержались чуточку дольше.       – Так это что, не шутка???       – Это же сама «госпожа Фурина»!       – Я и не думала, что ей может нравится кендо…       Но, хоть Фурина и слышала все эти шепоты, ее лицо так и оставалось самоуверенным. Она по очереди подмигнула мне и Аяке, после чего сделала небольшой поклон в сторону всех ребят.       – Меня зовут Фурина, – ага, будто здесь кто-то этого не знал. – Я буду рада провести с вами свое время.       Театральное мастерство, в котором ей не было равных. Фурина не показывала ни капли страха, и именно с такой улыбкой заняла свое место рядом с Аякой. Здесь многие считали, что прошлые наши соревнования мы проиграли отчасти из-за Фурины, ведь именно из-за нее мне пришлось покинуть кендо, но девушку это нисколько не пугало, и она не стеснялась показывать этого перед людьми.       Когда шокированные голоса ребят сошли на нет, то Эи решила продолжить свое объявление, чем заставила меня улыбнуться с новой силой и новой самоуверенностью.       – А теперь второе объявление, и самое важное. Как вы знаете, мы проиграли наши прошлые соревнования, и после такого, руководство школы ясно намекнуло мне, что я должна что-то изменить… – кто-то на этом моменте опустил взгляд к полу, а кто-то с ненавистью посмотрел на меня. – И по этой причине я решила, что мне необходим помощник, который будет помогать проводить тренировки с вами. Этот человек должен обладать отличными навыками, а так же способностью передавать свои знания другим. Итэр, ты не мог бы выйти вперед?       Я без лишних колебаний начал делать шаги в сторону Эи, нарочно игнорируя всю ту новую волну удивления, которая меня постигла. Даже Аяка не могла поверить, что все сложиться так, как оно складывалось, но это приносило моей подруге лишь радость. И стоило мне окончательно встать рядом с «Богиней Вечности», как она положила руку мне на плечо.       – С этого дня Итэр будет периодически появляться в зале, чтобы давать некоторым из вас персональные тренировки, а также помогать мне в вашем обучении. Так как Итэр является и членом нашего драмкружка, то он не сможет постоянно здесь находиться, но этого хватит, чтобы лучше подготовить всех вас к следующим соревнованиям. Скар, ты тоже выйди…       Казалось, что Скар делал все, чтобы его не замечали, но теперь Эи смотрела на него во все глаза, и при этом не стеснялась на улыбку. Этой своей милой улыбкой Эи словно молча говорила ему «я про тебя вовсе не забыла». И если описывать самого Скара, то он изо всех сил старался оставаться равнодушным, но я видел по его глазам, как внутри него зарождается радость, которой он сам же и противиться.       – Ты – все еще капитан команды. Я не смогу принять такое решение не согласовав его с тобой.       Сразила наповал – вот, как бы я это описал. Глаза Скара дрогнули, и я видел, как его руки начинают дрожать. Он метал свои глаза с меня на Эи, а потом и на ребят. В нем словно бы сражались два желания, которые питались от гордости и внутреннего зова сердца. Но, в итоге, сжав свои кулаки и сделав недовольную гримасу – этот парень вышел вперед, чтобы пожать мне руку. Так закончилось мое частичное возвращение в команду по кендо»       Нет, если вы подумали, что Фурина с тех пор стала какой-то гениальной мечницей, то поумерьте свою фантазию. Актриса не была наделена сильным талантом, но и пришла она в команду просто потому, что хотела попробовать себя в чем-то новом. Изначально она вообще попросила меня тренировать ее лично, но мы пришли к выводу, что куда легче будет ей иногда посещать занятия по кендо вместе с Аякой.       Но давайте уже отойдем от моих воспоминаний и вернемся в настоящее, ведь и в нем меня ждало множество приключений. Все то время, пока я предавался нашим совместным воспоминаниям, мои глаза не отрываясь следили за Фуриной, что расхаживала в фартуке по нашему кухонному уголку и отдавала указания Люмин. Даже не сомневаюсь, что моя сестра и сама задавалась вопросом, а как такое вообще получилось? Вроде бы, изначально все планировалось так, что это Фурина будет помогать ей, но по итогу эта королева театра попросту захватила кухню, что вызывало у Люмин недоумение, а вот у меня – долю смеха.       С каждой секундой, пока я смотрел на свою девушку в фартуке, то взгляд мой становился все умилительнее, и наблюдал за Фуриной с каким-то восхищением. В ней чувствовалось какая-то необъяснимая обворожительность, когда она готовила, и на меня это сейчас действовало подобно магниту.       В один из таких моментов Фурина вдруг заметила, как внимательно я за ней смотрю. Мне казалось, что она либо смутится, либо взбунтуется от того, что я ее смущаю, но я ее вновь недооценил. Девушка ответила мне тем, что просто самодовольно улыбнулась, будто ничего другого от меня (или себя) не ожидала.

***

      Прошло еще не менее часа, прежде чем мы вышли из дома и спустились вниз. Настало время выдвигаться к месту, так что нужно было поторапливаться, ведь все наши друзья уже ждали нас у фонтана.       Когда мы приближались к остальной нашей троице – Сяо, Альбедо, и Аяке – то первой заметила нас именно девушка, после чего активно нам замахала. Фурина, которая все это время шла рядом со мной, увидев Аяку тут же оживилась и побежала к ней, чтобы взять подругу за руки.       – Аяка! – было видно, что Фурина искренне радуется, но вот Аяку подобное поведение явно смущало. Иногда мне даже хотелось спасти лучшую подругу, но общение этих двух девиц выглядело таким милым, что я просто не мог себя заставить.       – Что-то вы задержались, – спокойно высказался Альбедо, на что мне оставалось лишь пожать плечами.       – Нам ведь еще нужно было приготовить для них пирожные, так что пришлось потратить долю времени. Но, хоть у Фурины появился шанс блеснуть «талантами»…       – Эй! – от ее возмущения мне захотелось посмеяться. – Какой парень станет так издеваться над своей девушкой?! Я ведь старалась!       Я тут же погладил ее по голове, что заставило ее засмущаться, и от этого возмутиться еще больше. Все это породило долю дружелюбных смешков, которые в основном исходили от меня, Альбедо и Аяки, но Фурина все равно нисколько не обижалась. Лишь Люмин выглядела взволнованной.       – Надеюсь, мы не опоздаем? – но прежде, чем ее волнение могло перерасти в страх, Сяо поспешил ее успокоить.       – Не волнуйся, до отбытия автобусов еще не меньше часа. Мы еще стоять там устанем.       – Что же, тогда выдвигаемся к школьным воротам?       Ответом на мой вопрос послужил единогласный кивок сразу от пяти человек. Взяв несколько пакетов с нашими прощальными подарками, мы с ребятами выдвинулись в путь – прямиком через всю школьную территорию, которая заканчивалась прямо у оградительных ворот.       А пока мы шли, то у меня выдался шанс насладиться чистым летним воздухом. Словно с высшего одобрения, сегодня над нашими головами стояло ясное небо и хорошая погода, которая не мучила нас духотой, но и не портила настроение излишним ветром. Проходя вдоль аллеи из деревьев, которые уже успели нарядиться в свои зеленые шубы, я вдохнул полной грудью, а на выходе начал осматривать каждого из своих друзей.       Не знаю, печально это или нет, но прямо сейчас я в каком-то смысле оказался один, потому что ребята разошлись на мелкие группы: Люмин шла вместе с Сяо рука об руку и о чем-то с ним шепталась, а Фурина не стеснялась о чем-то говорить с Аякой и Альбедо, демонстрируя им всю свою «важность», которая вызывала у ребят скорее улыбки. Они уже успели понять, что для Фурины подобное поведение – это просто способ общаться с людьми, и так она старается скрыть свое волнение во время разговора.       – Да уж, Фурина, ты и в самом деле одаренная актриса, – мне даже показалось, что Аяка сказала это с долей зависти, но Фурина гордо подняла голову, и легко парировала эту очевидную похвалу.       – Это все результат моего усердия. На самом деле у тебя получилось бы не хуже, Аяка, – а вот такая похвала заставила смутиться уже Аяку, которая внезапно почувствовала себя беззащитной.       – Что ты! Какая я же из меня актриса…       – Разве? А вот мне кажется, что ты очень талантлива! Столько всего успеваешь, да еще и спортсменка! Я бы даже назвала тебя «неограненным алмазом», – как по мне, Фурина слишком перестаралась, и от того окончательно добила Аяку.       – Д-думаешь?       – Конечно! Разве такая опытная актриса как я станет тебе лгать?       – С-спасибо… – Аяка окончательно замялась, но в ее смущении прослеживалась легкая улыбка.       Глядя за их непринужденным общением, я никак не мог понять две удивительные вещи. Во-первых, как я вообще смог заслужить такое везение, чтобы умудриться сохранить как свою девушку, так и лучшую подругу? Самому мне всегда казалось подобное невозможным. А вот во-вторых, как эти две особы вообще умудрились так сильно подружиться?       Если вспомнить прошлое, то дружба началась у них с того самого дня, как Фурина поступила в наш класс. Все мои одноклассники, как и я сам, были уверенны, что Фурина захочет сидеть со мной за одной партой. Сама Аяка тоже так думала, и потому была готова уступить актрисе свое место, но все вышло совсем наоборот: Фурина гордо и вальяжно отказалась, заявляя, что она доверяет своему парню и совсем не против нашей дружбы. Как выяснилось позже, Фурина узнала о том, как Аяка сыграла свою не последнюю роль в моем «осознании чувств», и это помогло начаться нашим с актрисой отношениям. «Гидро-архонт» была искренне благодарна за это девушке из клана Камисато, и потому была решительно настроена на то, чтобы сильнее с ней сдружиться. Что же до самой Фурины, то девушка, как она сама сказала, уже договорилась обо всем с Ху Тао, и заняла свободное место с ней. Хотя, как по мне, со стороны все это выглядело так, словно мисс Ху захватила Фурину насильно…       Когда я вновь задержал свой взгляд на Люмин, то заметил, что она все еще волнуется, но при этом все равно хоть и слабо, но улыбается. Наверное, так на нее влиял Сяо, которого она успела обнять вокруг руки, а он в ответ на это легонько поцеловал ее в щеку. Как я уже сказал, в такие моменты я радовался за свою сестру, ведь она делала все, чтобы справиться с той тяжестью, которая поселилась в ее сердце.       Прошло уже почти полгода с тех пор, как наша подруга Кэ Цин оставила нас. Для Люмин, которая всегда дорожила нашей дружной компанией, ее потеря стала тяжелым ударом. Возможно, что именно это спровоцировало Люмин к тому, чтобы уничтожить Скара своей «многоходовкой». Однако, как я уже говорил ранее, даже расправа над Скарамуччей не принесла Люмин покоя, и после уезда Кэт моя сестра еще долгое время ходила с опечаленным видом. Но жизнь продолжается, и со временем Люмин поняла, что порой надо ценить то, что мы приобрели взамен тому, что мы потеряли. По этой причине моя сестра лично извинилась перед Фуриной за то, что использовала ее как приманку во время своего «плана», и с того дня их отношения улучшились. Фурина не стала заменой Кэ Цин, но и не была чем-то хуже нее, ведь и с ней Люмин очень быстро сдружилась, что пошло на пользу им обеим.       Но, что же насчет меня? Что я испытывал от всего этого? Я думаю, что мои чувства были схожи с Люмин: глядя на всех нас я улыбался, но улыбка эта была перемешала с печалью, которая каждый раз заставляла меня посмотреть в небо. Интересно, а где сейчас была Кэ Цин? Чем она занималась? Часто ли… Часто ли она вспоминала обо мне, или я остался лишь шрамом в ее памяти? Я понимаю, что по природе своей никогда не забуду свою первую любовь, но с другой стороны – Фурину я тоже никогда уже не забуду. Так работали правила этой игры, и по итогу Кэ Цин оказалась во всем права: мы не должны всю жизнь зацикливаться на том, что сами оставили позади.       И стоило мне об этом подумать, как я ощутил, что чья-то мягкая ладонь накрыла собой мою собственную. Я так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как Фурина закончила болтать с Аякой, чтобы взять меня за руку. Она не стала задавать мне никаких вопросов, потому что научилась чувствовать все мои тревоги и прекрасно знала, как меня утешить. В ответ на ее улыбку и прикосновение руки, я ответил ей соответствующе: точно так же улыбнулся, а после переплел наши пальцы в «замок».       В то же время моя свободная рука потянулась к пряди Фурины, словно пробуя ее на ощупь. За последние шесть месяцев актриса так привыкла к моим прикосновениям, что попросту перестала им как-то сопротивляться. Максимум, чего от нее можно было ожидать – это милого красного румянца на щеке.       – Уже ходила к парикмахеру, да?       – Ага. Пока что мне удается держать их на таком уровне… – с этими словами она и сама взяла одну из своих прядей в руку, а потом мило улыбнулась, словно вспоминая что-то приятное.       С того самого дня, как Фурина обрезала себе волосы, я неоднократно спрашивал ее, не хочет ли она их отрастить, чтобы быть похожей на свою маму. Мне казалось, что именно этого и хотела Фурина, но оказалось, что девушка несколько изменила свои желания. Теперь она заявляла, что больше не хочет гнаться за призраком своей матери, а просто хочет быть самой собой. По этой причине она и изменила прическу, чтобы отбросить от себя соблазн быть похожей на умершую маму. Как оказалось, даже такая мелочь пошла ей на пользу.       В такой позе, держась за руки «замком», мы с Фуриной шли до самых школьных ворот, где уже стояли новейшие громадные автобусы, которые школа специально выделила для своих учеников. Завидев эти машины, мы с ребятами прекратили все наши разговоры, потому что в душе каждого из нас теперь нарастало волнение.       Сегодня перед школьными воротами собралась едва ли не половина школы, причем вместе с ними и большая часть наших учителей. И это было абсолютно нормально, ведь у всех нас был на то очень серьезный повод – сегодня мы прощались с выпускниками этого года. Да, именно так, сегодня мне и моим друзьям предстояло проститься с людьми, которые стали для нас не только друзьями, но и хорошими товарищами, а по совместительству – наставниками. Кажется, в стране Аяки таких называли «сэмпаями», да? И среди таких людей оказались также мои особенные товарищи – это Дилюк со своей компанией.       – Вот они! – крикнула Люмин, когда заметила Дилюка, который прощался со своим классным руководителем. О чем они говорили я не слышал, но мужчина был готов пролить скупую слезу, а также явно гордился красноволосым юношей.       – Эй! Мастер-Дилюк! – на голос моей сестры Дилюк отреагировал мгновенно, хотя мне показалось, что его слегка передернуло, перед тем как он развернулся к нам. – Ты же не собирался уехать не попрощавшись?       – Ох… – устало вздохнув, Дилюк словно всем своим видом пытался показать, что эта встреча сулит ему неприятности. – А я-то надеялся, что хотя бы перед уездом мелкая детвора прекратит мне досаждать.       – И не надейся! Уж мы-то тебя даже из-под земли достанем!       Кажется, что моя сестра поставила себе цель, чтобы как можно сильнее смутить Дилюка, но внезапный голос прервал ее в этих намерениях. Впрочем, для самого Дилюка так было еще хуже…       – Ха-ха! Ты сказал это так, словно воспитатель в детсаду, а ведь по факту мы всего на пару лет старше их. Или ты так сильно ассоциируешь себя со старым дедушкой? – словно из ниоткуда рядом с нами появился еще один парень того же возраста, что и сам Дилюк, только темнее и более необычной внешности.       – Кэйа… – я спокойно поприветствовал юного Альбериха, на что получил такой же спокойный ответ.       – Привет Итэр, – он тут же пожал мне руку, после чего переключился на своего «брата». – Смотрю, вы решили попрощаться с моим братом? Жаль мне вас, ведь даже к терновому кусту подход найти проще.       – Ты чего еще не в автобусе? – Дилюк спросил это так резко, что просто оборвал речь Кэйи, но тем лишь сильнее его раззадорил.       – Ну, не мог же я оставить своего брата одного в окружении стольких учителей? Нет-нет, я сяду только вместе с тобой.       – Катись…       На его бурчание Кэйа лишь рассмеялся, и я даже успел подумать, что сейчас начнется их словесная перепалка, но от нее нас спас еще один голос, и в этот раз – женский.       – Ха-ха! Не слушайте его, на самом деле он очень рад вас видеть, – из-за спины Кэйи показалась женская фигура со светлыми волосами и стройной талией. Едва приметив в ней знакомое лицо, моя сестра с радостью сорвалась с места и подбежала к этой девушке.       – Джинн!       – Привет, Люмин. Очень рада видеть тебя! – и Джинн в самом деле была рада, о чем говорила ее теплая улыбка. Она по очереди осмотрела каждого из нас, пока обнимала Люмин, но вот на мне и Альбедо ее глаза задержались дольше. – Итэр, Альбедо, вы не забыли о том, о чем я вас попросила?       – Да-да, присматривать за Кли и Барбарой… Ох… – мы сказали это одновременно, но от того не менее вяло. Впрочем, услышав от нас подтверждение, Джинн все равно улыбнулась еще сильнее, а значит, наш ответ ее устроил.       Далее мы все просто разговаривали. Вспоминали о совместных часах в этой школе, о том, кто и при каких обстоятельствах с кем познакомился. Мне пришлось вновь пересказать историю о том, как я помог Дилюку в его любовных делах с Джинн, и тем самым, стал для него крепким товарищем. Но время шло, и мало помалу водители автобусов начали напоминать о том, чтобы уезжающие выпускники забирались в машины, чтобы навсегда покинуть эту школу.       Грусть подступала ко всем нам незаметно, и еще недавно мы даже не думали, что будем ее ощущать, когда этот момент придет. Казалось, что у всех нас еще полно времени, ведь словно вчера выпускники только-только сдавали экзамены, а затем Джинн от лица всех выпускников читала свою прощальную речь. Я видел, как моей сестре неохота расставаться со своими «сэмпаями», и она с тяжестью на сердце вручает изготовленные пирожные Дилюку. Тогда-то он и решил, что как «старший», должен дать ей последний совет перед уездом.       – Не грусти, Люмин, ведь слезы тебе еще понадобятся в будущем.       – Я понимаю…       – Нет, в том-то и дело, что ты не понимаешь, – Дилюк отрицательно покачал головой, чем привлек внимание всех нас. Я никак не мог понять, дает он напутствие всем нам, или обращается конкретно к моей сестре. – Рано или поздно наступит время, когда тебе придется попрощаться со всем тем, что тебе по-настоящему дорого. А вот школа – это, хоть и важный, но лишь первый этап в твоей жизни. Не горюй по тем, с кем рассталась в школе, и сосредоточься на тех, кто еще очень долго будет шагать вместе с тобой по жизни.       Над нами нависло молчание, в котором каждый из нас уставился на Дилюка, который взглядом оценивал нас всех. Вроде бы Люмин хотела спросить его об этом подробнее, но в тот же момент…       – Отправляемся через пять минут! Всем занять свои места в автобусе! – голос водителя, который не сказал ничего страшного, почему-то вызвал у нас чувство тревоги и некого страха.       – Ох, значит… Значит все, да? – первой об этом решила сказать Аяка, на что ей ответила жизнерадостная Джинн.       – Да. Удачи вам всем, ребята.       – Обязательно нам пишите! Даже из колледжа! – на такое, не совсем адекватное требование моей сестры, Джинн и Кэйа все равно почему-то с улыбками кивнули, после чего окончательно забрались в автобус.       Оставался лишь Дилюк, который все это время просто молча смотрел мне в глаза, и я делал ровно то же самое. Когда мы с ним пришли к молчаливому пониманию, то я понял, что излишнее прощание будет не в стиле этого парня. Без лишних слов он просто протянул мне руку для рукопожатия, но стоило мне на него ответить – как я тут же оказался в дружеском объятии этого рыжего парня.       – Удачи, Итэр. И спасибо…       – За что это?       – За то, что принес самую настоящую «сказку» в эту скучную школу. Надеюсь, что ты разобрался со всеми своими проблемами, относительно Фурины?       Последний свой вопрос он задал так, чтобы услышать его мог лишь я один. Когда я смог выбраться из крепких объятий своего товарища, то краем глаза посмотрел на свою девушку, которая до сих пор ждала меня в десяти метрах от нас. Мне оставалось лишь решительно улыбнуться, чтобы мой кивок выглядел убедительно и смог успокоить Дилюка.       И вот, после этого, самый лучший из наших наставников также забрался в автобус, давая водителю сигнал о том, что можно отправляться. Мы с ребятами не видели лиц своих уезжающих товарищей, но все равно махали им вдогонку, пока автобус окончательно не скрылся из виду. Я видел, как на лицах моих друзей теперь преобладает некая грусть, и в этом я их отлично понимал: было какое-то чувство пустоты, когда наши старшие друзья нас покинули. А ведь и нас самих это ждет уже через каких-то два года.       – Ну что, пойдем по домам? – первой это молчание прервала Аяка, на что я тут же ей ответил.       – Вы идите, а мы с Фуриной еще погуляем, пока мы…       – ОСТОРОЖНЕЕ! – чей-то незнакомый для меня голос ворвался в мою жизнь как гром среди ясного неба, а после… Я даже не понял, как именно оказался на земле, но теперь это был уже факт – я и в самом деле оказался на твердой земле.       А все дело в том, что какая-то неизвестная мне девчонка влетела в меня как снаряд, пока пыталась пробиться через толпу людей. Фурина и Люмин тут же начали предпринимать попытки к тому, чтобы помочь мне встать, а вот моя «обидчица»…       – Извините… Эй, Мэй! Поторопись, а иначе они уедут! – и все, после этих слов она просто умчалась в толпу, словно ее тут и не было. Я, конечно, не директор школы, но нормальные люди и извиняются в таких случаях нормально!       Я всегда подмечаю внешность тех или иных людей, ведь на то я и был писателем, но этот случай стал для меня буквально особенным. Девчонка, которая в меня врезалась, имела белые как снег волосы, что разделялись на две увесистые косички. У нее было спортивное телосложение и голубые глаза, которые отчего-то сильно подходили к ее волосам, словно белому тигру. Я бы не обратил на нее никакого внимания, но все дело в том, что ее лицо мне кое-кого напомнило… В общем, когда эта «бестия» исчезла из виду, то на ее месте оказалась ее темноволосая подруга, что, к моему счастью, имела привычку ходить в толпе спокойнее.       – Иду-иду… Ох, извините ее, ладно?... Киана! Да подожди ты! – а уже через секунду в толпе растворилась и она. И что это вообще сейчас было?       – Итэр, ты в порядке? – надеюсь, что у меня не было шрама из-за падения, потому что в голосе Фурины я почувствовал тревогу.       – Да, а кто… Кто это вообще был?       – Ась? – актриса бросила свой взгляд вдогонку этим двум девчонкам, которые пропали так же резко, как и появились. – Это же Киана. Вы с ней что, незнакомы?       – А почему это я должен быть с ней знаком?! – кажется, что я и в самом деле ударился головой при падении, потому что затылок мой теперь неприятно ныл. Фурину мой вопрос почему-то удивил.       – Стоп, ты что, ее и правда не знаешь? Даже забавно, ведь она имеет ту же мечту, что и ты.       – То есть?       – Киана учиться на одном году с нами, и ее величайшая мечта – однажды стать писательницей. Она даже завоевала несколько наград в самых престижных литературных конкурсах не так давно. Если честно, то я всегда думала, что вы с ней соперники.       А вот если с честностью скажу я, то мне было вообще все равно на то, о чем там мечтала эта Киана. Меня в ней привлекло несколько другое, и я даже начал задумываться, уж не показалось ли мне, но посмотрев на озадаченное лицо моей сестры – я понял, что она подумала о том же. Киана своим лицом очень уж напоминала нашу с Люмин мать.       – Киана, значит…       Ох, я точно не доживу до старости, если буду так неосторожно себя вести. И если бы вы видели, с каким подозрительным взглядом Фурина на меня посмотрела – то вы бы меня обязательно поняли.

***

      Ну что же, когда мы разошлись со всеми нашими друзьями, то у нас с Фуриной осталось еще не меньше половины дня, и тогда мы поняли, что хотим провести его вместе. Никаких идей ни у кого из нас не было, так что мы приняли решение, что просто присядем в парке на лавочке, да попытаемся насладиться обществом друг друга. Правда, все это очень быстро переросло в нашу обычную позу: я откинул голову назад, устремляя взгляд в небо, а Фурина просто обняла меня за плечо, и уперлась головой в мою грудь.       Не знаю точно, сколько мы так просидели, но через некоторое время вокруг нас начали собираться птицы, настолько неподвижными мы казались. Обычным прохожим могло даже показаться, что Фурина и вовсе уснула у меня на плече, но я отлично знал, что это не так. Просто девушка слишком умиротворенно себя чувствовала, и об этом говорила ее довольная улыбка.       – Как приятно… – тихо сказала она, и после этого я начал поглаживать ее вдоль спины, пока мое лицо боролось с неудержимой улыбкой.       – Весь секрет в хорошей погоде.       – Ошибаешься, Итэр. Вся причина в тебе: ты распространяешь умиротворенную ауру вокруг себя… – она сделала паузу, но, так как я не стал ничего ей отвечать, то девушка продолжила говорить, пускай и с некой тревогой в голосе. – Слушай, а нас ведь ожидает то же самое, да?       – Ты о чем?       – Я про Дилюка и его слова. Когда школа закончится, то что будет… Что будет с нами и нашими отношениями?       Я знал, что рано или поздно она поднимет этот вопрос. Вообще-то, она уже пыталась периодически его поднять за эти полгода, но мне удавалось каждый раз отшучиваться и успокаивать ее. В этом случае я мог ее понять, ведь подобный вопрос Фурина задала мне еще в тот день, когда мы с ней сидели у фонтана: что будет делать «Путешественник», когда его путешествие закончиться?       Я не стану врать, раньше я и сам волновался об этом. Когда мы сидели в караоке, и Фурина пела свою песню, то я боялся, что у наших отношений не может быть будущего, ведь наши жизненные пути рано или поздно разойдутся. Об этом и спрашивал меня Дилюк сегодня, когда мы с ним прощались. Раньше я бы не знал, как мне ответить, но полгода назад я понял одну истину: как Фурина решила больше не гнаться за своей погибшей матерью, так и я больше не хотел гнаться за путешественником. Пускай другой «Итэр» продолжает свое путешествие, но вот я сам могу вполне остаться там, где сам захочу, и быть с той с кем Я захочу. Неважно, придется нам разъехаться, начать учиться в разных местах, или просто поступить на разную работу – я все равно ни за что не брошу Фурину. Я просто продолжу раз за разом искать решение, какая бы проблема между нами не вставала. Именно с такими мыслями я улыбнулся, а затем покрепче обнял Фурину.       – Тебе нет нужды волноваться, я просто поеду за тобой, или сделаю так, чтобы ты могла отправиться со мной.       Я моментально почувствовал, как тело Фурины расслабилось в моих руках от накатившего облегчения, и тогда «Примадонна» решила продемонстрировать мне свою детскую улыбку. И скажу я вам, сделала она это зря, потому что увидев такую счастливую Фурину, я просто не смог удержаться…       Для начала я ответил на ее счастливую улыбку своей собственной, а параллельно с этим, мои руки легли на талию девушки, мягко подтягивая ее ближе ко мне. Едва расстояние между нашими лицами начало сокращаться, как Фурина тут же поняла, что я собираюсь сделать. Я был точно уверен в том, что девушка не станет сопротивляться, и когда обе ее руки легли на мои плечи, то я в очередной раз убедился в том, что я прав.       В тот момент, когда мы слились в очередном поцелуе, то глаза Фурины с выдохом закрылись, и наши разумы одновременно провалились в яму неописуемого блаженства. Поцелуй был глубоким, но в то же время медленным: наши языки всячески переплетались и исследовали рты друг друга, лишь иногда меняя позу. Пока мои руки гладили женскую талию, то сама девушка одной рукой обняла меня вокруг шеи, а вот вторую приложила к моей щеке. Затем, Фуриной словно что-то овладело, и она пошла еще дальше, когда резко потянулась вперед. У меня возникло чувство, что девушка хочет присесть мне на колени и… Ладно, к счастью или худу, но к этому моменту у нас начал заканчиваться кислород, и нам пришлось медленно оторваться друг с от друга. Пока между нами оставалась небольшая ниточка из слюны, то я видел какое-то невероятное желание в глазах Фурины, но в то же время и тревогу. Да, если у кого-то возникли вопросы, то я вам на них отвечу: мы с Фуриной еще не достигли «последнего этапа» в наших отношениях, но это лишь потому, что не хотели никуда торопиться.       Но что-то было здесь не так, я почувствовал это в тот момент, когда Фурина опустила свою голову, не выпуская при этом меня из объятий. Что-то сильно тревожило ее в последнее время, и я был обязан с этим разобраться.       – Фурина?       – Слушай, Итэр, так ведь нельзя верно?       – Ты о чем? – даже не представляете, какой страх сковал мое сердце из-за ее слов.       – Я о твоем отце… – но не того я боялся, а между тем, Фурина крепче обняла меня, словно боясь, что я сбегу от разговора. – Ты ведь так и не поговорил с ним, правда?       Мое гробовое молчание ответило за меня лучше, чем я сам. Моя книга с «Фонтейном» стала такой успешной, что в несколько раз переплюнула «Мондштадт», и позволила мне вновь занять внушительное место в топах писателей. Это означало мою безоговорочную победу в споре с отцом, но, хоть я и победил – мы с ним так и не поговорили. Сам я не шел с ним на контакт, но и никакой весточки от него не наблюдалось. Мне удалось выяснить лишь то, что он периодически посещает нашу школу, и останавливается при этом в ближайшей гостинице, но сам он со мной на контакт не выходит. Этому человеку было словно и вовсе наплевать на наш с ним спор!       – Нет, не было такой необходимости, – холодно отрезал я, но это не остановило Фурину.       – Но ты должен с ним поговорить! Ты ведь и сам это знаешь!       – Зачем?       – Затем, что нам понадобиться его поддержка, если мы хотим сохранить наши отношения в будущем! – аргумент, с которым даже мне было трудно поспорить. Если бы отец начал мне помогать, то мне было бы куда легче последовать за Фуриной в будущем, или устроить все так, чтобы она последовала за мной. Вот только, какая-то внутренняя психологическая преграда мешала мне так поступить, и имя ей – гордость.       – Я смогу что-то придумать и без него.       – Как ты это делал с Люмин? Перестань уже! Ты ведь уже и сам давно понял, что ошибался, действуя так… – мне снова не нашлось, что ей сказать, но и согласиться с ее словами я никак не мог. Тогда Фурина решила мне помочь, и просто прижалась своим лбом к моему. – Я узнала от мистера Ли, что твой отец взял летний отпуск, чтобы решить свои дела в нашей школе, и поэтому он снова остановился в той гостинице. Прошу, поговори с ним сегодня, пока не стало слишком поздно.       – Почему ты так уверена, что он меня выслушает?       – Женская интуиция! – решительно крикнула она, и от ее слов мне захотелось рассмеяться во все горло.       Да, женская интуиция… Не обладала бы эта самая интуиция еще такой дурной славой, и тогда доверия бы к ней у меня было больше. Но, так как Фурина была настроена вполне серьезно, то мне оставалось сделать лишь две вещи: изнурительно вздохнуть, а затем согласиться со своей девушкой. Так мы с ней отправились на прогулку, которую я вообще сегодня не планировал – мы решили навестить моего отца в отеле, чтобы я закончил с ним тот разговор, который мы с ним начали полгода назад.

***

      Чтобы добраться до места назначения нам потребовалось не больше тридцати минут, потому что двигались мы пешком. Мы бы пришли туда еще быстрее, ведь данная гостиница была совсем недалеко от территории школы, но вот мои ноги из-за нарастающего волнения передвигались с такой тяжестью, что я был рад, что вообще смог сюда дойти.       – Ох… И как все до такого дошло? – ответом мне стало то, что Фурина крепче взяла меня за руку. Теперь мы с ней стояли прямо перед роскошным зданием, из которого периодически выходили самые разные люди.       – Может быть, мне пойти с тобой? – предложение было заманчивым, но я с решительным отказом покачал головой.       – Нет, ты плохо знаешь моего отца. Поверь мне: будет лучше, если мы поговорим с глазу на глаз. Да и потом…       – Что?       – Это наше личное дело. Как и все, что происходит в нашей ненормальной семье…       Не могу сказать, что я смог успокоить Фурину, но после ее уверенного кивка, я медленно высвободил свою руку, чтобы дальше отправиться одному. Но, хоть Актриса и старалась оставаться спокойной, я все равно видел, как она за меня волнуется. Мне удалось слегка подправить это, когда легонько чмокнул ее в лоб, но дальше этого мне предстояло уже идти одному…       Узнать нужный номер не составило никакого труда, нужно было лишь подойти на стойку регистрации и спросить нужную фамилию. Как я и думал, отец не стал скромничать, и взял номер чуть ли не на самом верхнем этаже всего здания. Мне это было лишь в минус, ибо я хотел подняться пешком, чтобы оттянуть момент нашей встречи, а теперь мне все равно придется использовать лифт.       Оказалось, что просто стоять в лифте было еще хуже, чем идти медленным шагом. Из-за волнения мне было тяжело дышать, и меня так и подмывало пробиться через двери этого лифта и кинуться в шахту, лишь бы не доезжать до нужного этажа. Но даже самое растянутое время рано или поздно заканчивается, и вот я уже и сам не замечаю, как приближаюсь к нужной мне комнате. Внизу меня уже предупредили, что хозяин номера был на месте, так как ждал какого-то человека, так что никаких надежд на то, что мы с отцом не встретимся – у меня не осталось.       Теперь предстояло лишь постучаться в эту деревянную дверь, но почему-то рука у меня просто не двигалась. Я даже подумал о том, не стоит ли мне сбежать отсюда, а Фурине сказать, что разговор не удался. Но я тут же вспомнил о нашем с Фуриной правиле: не лгать. Поэтому, я не мог так с ней поступить, и в итоге, вспоминая счастливое лицо своей девушки – я три раза постучался в дверь.       – Входите! – тут же раздался твердый мужской голос. Черт, и почему он не принимает сейчас душ?!       Войдя вовнутрь, я застал своего отца за тем, чего до этого мне не приходилось видеть: он перебирал вещи. Тут и там были раскинуты разные шмотки, бумаги, различные мелочи, а на постели при этом лежала открытая сумка. Одним словом – мой отец как раз собирался в дорогу.       Так как я молчал, то отец мой обернулся ко мне сам, но стоило ему это сделать, как… Как ничего! Ни одной эмоции не прошлось на его лице, словно он увидел у себя обычного гостя, какие посещали его здесь каждый день. Ох как же мне хотелось просто наброситься на него за подобное отношение, но я пока что не хотел садиться в тюрьму.       – Ах, Итэр… – и кто вообще обращается так к своему сыну?! – Да-да, проходи…       Не знаю, как именно это объяснить, но у меня возникло ощущение, что он знал, что я могу к нему приехать. У него что, какие-то жучки на меня нацеплены?? Или его таинственный «шпион» следит за мной круглыми сутками?! В любом случае, правду я вряд ли узнаю…       Номер, кстати говоря, смог меня удивить. Он был слишком простым для такого человека, как мой отец: одна небольшая комната со скучного цвета обоями, наполненная лишь тумбочкой, мягкой кроватью и рабочим столом. Даже телевизора по какой-то причине здесь не было, хотя он совершенно точно должен был быть. Неужели мой отец сам попросил его вынести? Если это так, то я совершенно не понимал ход его мыслей, а ведь все говорили мне, что мы с ним похожи. Впрочем, так ли это сейчас важно?       – Чем обязан такому визиту? – говоря это, он продолжал собирать вещи в сумку. Я заметил, что на нем уже была надета деловая рубашка с брюками, словно он и в самом деле ждал кого-то важного. Во всяком случае, кого-то важнее, чем собственный сын.       – То есть, у тебя даже не было мысли, чтобы встретиться со своим сыном?       – Я появляюсь, когда дела твои плохи. Разве тебе самому нужен такой повод? Если меня нет, то ты можешь быть собой доволен.       «Ах ты чертов…» – но продолжения не было даже в моих мыслях, потому что такого слова еще просто не придумали.       – И все же, ты скажешь мне, в чем причина твоего визита?       Я ответил далеко не сразу, ибо для этого мне потребовались решимость и отвага которые, почему-то, меня покинули. Несколько глубоких вдохов и выдохов понадобилось мне для того, чтобы заговорить с этим человеком, но мой отец упорно ждал, и его голубые глаза не прекращали смотреть в мои собственные, а значит, отступать было уже поздно.       – Я пришел для того, чтобы заявить о своей победе.       – Победе? – он словно бы и в самом деле забыл про наш спор.       – Победе в нашем с тобой споре. Ты обещал, что позволишь мне самому распоряжаться своей судьбой, если моя следующая книга сыщет небывалый успех. «Фонтейн» – стал лучшей главой в цикле «Геншин импакта», я могу подтвердить это, показав его кассовые сборы. Так что да, я пришел заявить о своей победе.       И вот, над отцом и сыном, то есть над нами, вновь нависла тишина. Отец смотрел на меня твердым, но неизменным взглядом, а вот я всеми силами старался уловить в нем хоть что-то, хоть какие-то надежды на изменения. Но, когда дело касалось наших родителей, то любые надежды были тщетны, и мой отец был явным тому примером.       – Хорошо. Что-то еще? – он сказал это так просто, так равнодушно, что к моему горлу подступило какое-то непонятное чувство. Изо всех сил я сжал свой правый кулак, но при этом смог сохранить такое же равнодушное лицо, какое было у моего отца. Я не дам этому человеку увидеть свои слезы.       – Нет… Абсолютно ничего. Я пришел только для этого, так что ты можешь уезжать, как и хотел…       Я был уверен, что он что-нибудь мне ответит, но даже сейчас мой отец ограничился лишь коротким кивком. После этого я развернулся, чтобы просто покинуть эту чужую для меня комнату. В голове была куча мыслей, но все они сводились к одной единственной: а чего я вообще от него ждал? Мне хотелось лишь уйти отсюда как можно дальше, закрыться в своей комнате и никогда не вспоминать лица тех людей, которые назывались моими родителями. Ради достижения этого желания моя рука уже успела коснуться ручки двери, но… Я вдруг осознал, что просто неспособен ее повернуть.       Чувствовалось во всем этом что-то неправильное, из-за чего я не мог сейчас уйти. Разве для этого я сюда пришел? Разве об этом говорила мне Фурина? Нет! У меня была совсем иная цель, и я не собирался останавливаться, пока не достигну ее. Тогда-то я и понял, что мой отец до сих пор смотрит мне в спину, словно специально ждет, пока я что-то ему скажу…       – Нет… – мой слабый голосок с каждым мгновением набирался сил, и тогда я решительно развернулся на месте, чтобы посмотреть в глаза тому человеку, который меня породил. – Нет! Я пришел вовсе не для этого! Я здесь для того, чтобы хоть раз выговориться тебе, и сказать все, что я о тебе думаю!       – В самом деле? – его вообще не пугал мой тон, настолько спокойным голосом он со мной разговаривал, но теперь ему этого не хватит, чтобы меня остановить. – Что же, раз ты хочешь говорить, то я тебя…       – Хватит! – я оборвал его раньше, чем он успел закончить, чем впервые в жизни смог вызвать небольшое удивление в его глазах. Одно только это стоило того, чтобы прийти сюда сегодня. – Хватит говорить со мной так, как ты разговариваешь со своими бизнес-партнерами! Я твой сын, а не какой-то участник твоей очередной сделки! И я хочу, нет, я требую!! Я требую, чтобы ты относился ко мне как к своему сыну!       Я даже не заметил, как моя рука отпустила ручку двери, а сам я сделал несколько шагов в сторону своего отца, держа кулаки сжатыми. Теперь я стоял посреди комнаты, и я был готов простоять здесь хоть до завтрашнего дня, лишь бы получить от этого человека то, чего я от него хотел. Отец очень долго смотрел в мои глаза, будто проверяя меня на твердость, но затем – он уверенно мне кивнул. Это было сигналом к тому, что он готов меня слушать.       Из-за того, что я сильно волновался и как громко говорил, мне понадобилось еще раз глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться. Нельзя было позволить эмоциям мной завладеть, ведь я не должен был выглядеть слабым перед своим отцом. Когда я был спокоен настолько, что был способен разжать кулаки, то решил продолжить.       – Сколько себя помню, я всегда желал лишь одного – твоего уважения, как своего отца. Я хотел, чтобы ты меня признавал, считался со мной, но ты этого никогда не делал… – мне потребовалось прикрыть глаза, ведь то, что я собирался сказать дальше, говорило скорее о моих собственных ошибках, чем об ошибках отца. – Я думал, что пишу книги, чтобы спасти Люмин, но после знакомства с Фуриной я осознал – что все это я делал из своего собственного эгоизма. Все, что я делал, я делал лишь для того, чтобы ты обратил на меня свое внимание. Я всегда действовал против твоей воли, и оправдывался своей любовью к сестре, но лишь для того, чтобы ты на меня посмотрел…       Как бы иронично это ни звучало, но цели своей я добился: прямо сейчас мой отец смотрел на меня, причем таким внимательным взглядом, какого я у него не видел никогда. Не знаю, каким образом, но это придало мне уверенности, чтобы я продолжал говорить дальше. Вот только теперь эмоции и в самом деле начинали вырываться из меня, из-за чего я с трудом себя контролировал.       – Но ведь я человек! Я живой человек! Со мной нельзя так поступать!!! – может быть, это был крик отчаяния, но, не услышав от отца никаких слов, я вновь зажмурился, чтобы не проронить при нем своих слез. – Неужели я так многого просил? Что плохого в том, чтобы просить любви у своих собственных родителей…       Я вдруг понял, что мне теперь тяжело стоять, и уж тем более – говорить. Потребовалось еще раз отдышаться, и пока я это делал, то мой отец словно бы решил подтолкнуть меня к словам.       – Если это так, то чего же ты хочешь сейчас, Итэр?       – Чего я… – я едва на него не сорвался, но когда я поднял взгляд, то увидел, что теперь этот человек смотрит на меня с каким-то интересом. Это помогло мне вспомнить, что я на самом деле собирался ему сказать. – После случая со Скаром я понял, что больше не хочу так жить. Я больше не хочу гнаться за твоим признанием, потому что пока я за ним гоняюсь – то забываю сам признавать свой же труд. С этого момента я буду становиться писателем не ради Люмин, не ради тебя или кого-либо еще, а лишь ради собственной мечты, чтобы в глубокой старости посмотреть в зеркало с достоинством, и сказать самому себе, что я был горд прожить такую жизнь.       И вновь эта тишина, которую я так не любил в своей жизни. Почему все они так любят молчать, когда я изливаю им свою душу? Мне даже хотелось напомнить своему отцу, что он сейчас тратит время не только мое, но и свое собственное. Вот только, когда я уже собирался это сделать – мой отец заговорил.       – Понятно. Вот оно как, значит… – а вот сейчас я был шокирован настолько, что захотелось даже протереть себе глаза, потому что я увидел у своего отца то, чего совсем не ожидаешь от него увидеть – это добрую улыбку.       – «Понятно»?! И что тебе, черт возьми… – но мое возмущение прервал внезапный звук, который можно было описать ничем иным, как стук в дверь. Этот самый стук заставил моего отца улыбнуться еще шире, так что теперь я уже не мог спихнуть все на банальное «показалось».       – Войдите! – он крикнул это уже во второй раз, и с этого момента началось то, что начисто разделило мою жизнь на «до и после»…       – Извините, что так задержался, просто… Ох, привет, Итэр.       Голос, который звучал сзади меня, был до невозможности мне знаком, потому что я слышал его буквально каждый день. Осознание этого посеяло во мне такую панику, что я был готов потерять сознание. Моя психика была просто неспособна поверить в то, что сзади меня стоял именно тот человек, который там находился.       – Не может этого быть… – однако, как выяснилось, очень даже может.       Высокий рост, деловой костюм, спокойный голос – все это лишь детали внешности того человека, который стоял за моей спиной. Когда я начал медленно оборачиваться, то первым, что бросилось мне в глаза – это его длинный волосяной хвост, что шел до самой поясницы, а так же до невозможности желтые глаза. В моей жизни был лишь один человек с такими данными…       – Чжун Ли???!!! – я был так ошарашен, что даже забыл добавить приставку «мистер», как к своему учителю, но за меня это сделал мой отец.       – Простите, мистер Ли, кажется, я не успел поговорить со своим сыном. Но все равно спасибо, что предупредили меня о его приходе… – либо я спал, либо мой отец и в самом деле смотрел на моего учителя с улыбкой, полной извинений.       Я был готов поверить во все что угодно: начиная от того, что я сплю и, заканчивая тем, что попал в какую-то параллельную реальность. Любой из этих вариантов казался мне правдоподобнее чем то, что творилось со мной наяву прямо сейчас. Но, хоть я и был шокирован, моя голова все еще могла соображать, и все кусочки невидимой мозаики начали, наконец, складываться в моей голове. Наконец-то я начал получать ответы на вопросы, которые мучили меня уже больше полугода.       – Так это были ВЫ!!! Вы следили за мной все это время! Вы докладывали моему отцу о каждом моем шаге! Вы рассказывали ему обо всех моих проблемах и изменениях в жизни… – у меня было такое чувство, будто меня предали самые преданные, но именно это объясняло все то, что со мной происходило. Как мой учитель, Чжун Ли знал обо всем, что происходило со мной в драмкружке, в кендо, в моих успехах и неудачах в школе, даже частично о моих отношениях с Фуриной, насколько ему позволяли слухи.       – Совершенно верно, Итэр, но не спеши с ложными выводами. Все, что мы с твоим отцом делали – было ради твоего же блага.       – Блага??!! – вот это было уже совсем смешно, ведь как я считал, мой отец только и искал возможности, чтобы вставить мне палки в колеса. Жаль только, что в этот момент я забыл одну очень интересную деталь – он этого так и не сделал. – Что за чушь вы несете?? Как вы могли работать на этого человека, когда прекрасно знали, что он только и ищет возможности, чтобы зарубить мою писательскую карьеру!!! Я ведь доверял вам больше, чем кому-либо еще в этой проклятой школе!       Теперь я окончательно сорвался и дал волю эмоциям, желая сверлить Чжун Ли взглядом до тех пор, пока он не даст толковых объяснений. Ну, или хотя бы извиниться передо мной. Дышать при этом было тяжело, и потому я даже не заметил, как это самое дыхание стало уж больно частым. Вот только сам Чжун Ли всего этого словно и не замечал, почему-то ему было куда интереснее перебрасывать свои глаза с меня на моего отца.       – Мистер Ли, прошу, покажите моему сыну то, о чем мы с вами говорили. Я думаю, что без этого он нам просто не поверит, – я еще никогда не слышал, чтобы голос моего отца звучал мягче, чем это было сейчас.       – Вы уверены? Вы ведь сами говорили мне, что лучше ему об этом не знать.       – Да, но после сегодняшней встречи я передумал. Думаю, что теперь он способен все осознать.       Хоть в глазах моего учителя и продолжали играть нотки сомнений, но он все равно послушался моего отца, и достал из кармана своей куртки какой-то запечатанный бланк. Что это такое я не знал, но едва Чжун Ли протянул мне это, как я чуть ли не с жадностью выхватил у него листок. Я чувствовал, что если срочно не получу ответы хоть на какие-то вопросы, то мне станет плохо.       Однако то, что было внутри, вовсе не избавило меня от вопросов, а скорее увеличило их количество. Внутри этого большого конверта было не письмо и даже не фотография, как я изначально думал, но вместо этого там был внушительный документ. И чем больше я вчитывался в этот документ, тем сильнее шок завладевал моим лицом. И в этот раз шок был таким сильным, что у меня словно онемела каждая мышца на моей физиономии. А все дело в том, что я уже видел этот документ однажды: около полугода назад, когда готовился к тому, чтобы спасти драмкружок на «суде».       – Это же… – пришлось для начала проглотить слюну, чтобы продолжить говорить. – Это документ о том, что фонд драмкружка переходит во владение одной начинающей компании… Исходный документ, копию которого кто-то прислал мне в интернете…       – «Кто-то»? – мой отец усмехнулся, но как-то по-доброму, из-за чего мне стало плохо. – Вообще-то это был я. И я рад, что ты выполнил мою просьбу: ты довел дело до конца, Итэр, ты молодец.       – Ты??? – казалось, что последнего его предложения я словно бы и не услышал.       – А ты что, всерьез думал, что я способен оставить своего сына в какой-то школе, и при этом – без всякого присмотра? Я с самого первого дня попросил мистера Ли, чтобы он за тобой присматривал.       Я не был уверен, что моя челюсть все еще при мне. Но, словно этого было мало, мой отец решил окончательно меня «добить»…       – Когда вы с друзьями поехали на соревнования твоей подруги Аяки, то по приезду вас всех должны были наказать, но кто, по-твоему, уговорил учителей не делать этого? Кто, по-твоему, сказал мистеру Ли, чтобы он подсказал тебе сменить издательство? Кто устроил все так, чтобы связать тебя с Яэ Мико? Кто помог тебе спасти драмкружок, и надавил на школу, чтобы они перестали вас донимать? И, в конце концов, кто защитил тебя от исключения, после той ночной драки с хулиганами? Неужели ты не задавался всеми этими вопросами, Итэр?       Чем больше мой отец говорил, тем хуже становилось мое самочувствие. Все это было похоже на какой-то невероятный сон, в который я просто отказывался верить. Я понимал лишь то, что ничего не понимаю, а вот Чжун Ли явно решил ухудшить эту ситуацию своими следующими словами.       – Твой отец – всегда помогал тебе, Итэр. Разве Фурина не учила тебя, что не всегда стоит доверять своим глазам, ведь все, что ты ими видишь – может оказаться лишь чьим-то театром?       – Не понимаю… Я ничего не понимаю!!! Что все это значит?! Почему никто и никогда ничего мне не говорил???       Я был готов крушить все, что находилось вокруг меня. Сердце стучало как бешенное, и чтобы не упасть, я прошел к небольшому креслу, которое стояло в самом углу, и которого я изначально там не заметил. Мне было так плохо, что я просто и сам не знал, что должен чувствовать. Как я вообще должен на все это реагировать? Ведь все, во что я верил всю свою жизнь – сейчас разрушалось прямо на глазах. В страхе за то, что у меня случится нервный срыв, я прижал эту бумажку в моей руке к лицу, а затем и вовсе зарылся головой в ладони.       – Мистер Ли, вы не могли бы нас оставить? Я хочу поговорить со своим сыном наедине… – все еще мягким голосом, мой отец обратился к Чжун Ли. Хоть я этого и не видел, но был уверен, что спустя несколько секунд мой классный руководитель кивнул. Прошло лишь несколько мгновений, как я услышал звук закрывающейся двери, а это означало лишь то, что мы с отцом остались в этой комнате одни.       – Зачем? – была куча вопросов, но задал я самый банальный. Впрочем, даже на него мой отец ответил лишь спустя небольшую паузу, во время которой вновь улыбнулся.       – Знаешь, ты ведь никогда не спрашивал меня о том, как мы с твоей мамой познакомились, да?       – Хех, познакомились? Не помню, чтобы был повод задать такой вопрос… – даже не знаю, от чего мне хотелось смеяться, но скорее от внутренней истерики.       – А зря. Потому что случилось это – в театре, – очередная немая волна шока заставила меня поднять голову, чтобы посмотреть в глаза моему отцу. Однако в нем сейчас не чувствовалось ничего, кроме сердечной доброты, и именно она отображалась в его теплой улыбке. Он совсем не был похож на того человека, которого я считал своим отцом, теперь уже нет.       – Ты ведь шутишь, да?       – Отнюдь. Мы с ней заняли соседние места в каком-то драматическом спектакле, и в тот самый момент – твоя мама очаровала меня с первого взгляда. Представляешь мое лицо, когда я приехал в школу и услышал, что ты начал посещать школьный драмкружок, да еще и проводишь там много времени с какой-то актрисой? От иронии я рассмеялся прямо перед мистером Ли, а он ответил мне «Яблочко от яблони...», можешь себе представить?       Он словно ждал от меня ответа, но понимая, что я не способен сейчас ему дать что-то подобное, решил просто продолжить. К нему частично вернулась та твердость, с которой он обычно обращался ко мне, но только теперь я почему-то начал воспринимать ее иначе.       – Но мистер Ли рассказал мне о всех тех проблемах, с которыми ты столкнулся из-за знакомства с… Как же ее там? Фурина, да? – вопрос был либо риторическим, либо отец не собирался ждать моего ответа. – Тогда я понял, что должен вмешаться, и решил навестить вас с Люмин, а заодно навел справки обо всем том, что творилось с тобой в этом драмкружке. Ты заставил меня поволноваться, Итэр.       – Ты хотел, чтобы я сошелся с Фуриной? Поэтому ты расспрашивал Невиллета о том, что она за человек? – отец снова начал растягивать момент, словно не знал, как ему лучше подобрать слова, но уже через несколько секунд он дал мне ответ.       – Не то что бы «хотел»… Скажем так, у меня появилась мысль о том, что эта особа может стать ключом к твоему самосовершенствованию, раз уж ты так противишься нашей с мамой опеке. Нет ведь лучшей мотивации для человека, чем кто-то очень ему дорогой, не так ли?       – А наш спор? Зачем это вообще было нужно?! Ты почти прямым текстом сказал мне, что не хочешь слышать о моей деятельности в драмкружке! Да еще и пригрозил, что навсегда запретишь мне его посещать, если я проиграю! Это тоже было «ради моего блага»?!       Я вновь начал выходить из себя, на что моему отцу оставалось лишь с усталостью вздохнуть. Я впервые посмотрел на своего отца, как на обычного человека, которому тоже свойственна усталость и перенапряжение. Поневоле мне стало интересно, как же сильно он уставал, пока помогал решать мне мои проблемы полгода назад? И прямо сейчас этот человек начал делать медленные шаги, уставив руки в бока. Может быть, ему было стыдно? Или он просто не знал, как ему объяснить все так, чтобы я понял?       – Я должен был придать тебе больше мотивации, чтобы ты себя показал. Мне хотелось посмотреть, хватит ли у тебя сил перепрыгнуть через самого себя, и выйти победителем из сложной ситуации. Поэтому я поставил тебе такие условия, при которых ты должен был выложиться на все двести процентов. Но, ты превзошел все мои ожидания, Итэр. Ты не только написал качественную книгу, но еще и сохранил свою «Божественную музу»…       Я просто не мог поверить в то, что передо мной происходило. Человек, которого я всю жизнь считал своим врагом – всегда делал все лишь для того, чтобы мне помочь. А самое ироничное во всем этом было то, что он всегда мне об этом говорил, но я его попросту не слушал. Из-за своей неприязни я никогда не интересовался тем, что за человек мой отец, но именно это и стало моей самой главной ошибкой…       Видя мое абсолютное молчание, отец решил, что должен взять дело в свои руки, а иначе я так и не смогу принять действительность. Он с уверенным видом развернулся ко мне, а затем начал делать медленные шаги в мою сторону.       – Я знаю, что я не самый хороший отец, совсем не тот о каком ты мечтал. И я точно знаю, что ты никогда не сможешь понять всего того, что мы с мамой для вас делаем, но… – когда он оказался прямо передо мной, то встал на колено, из-за чего наши лица теперь были на одном уровне. – Ты мой сын, Итэр. Конечно, я бы очень хотел, чтобы ты пошел по той дороге, которую я для тебя уготовил. Но это вовсе не значит, что я не способен тобой гордиться.       Наши глаза смотрели друг в друга, и я вдруг осознал, что боюсь того, что может произойти дальше. Точнее говоря, я боялся того, чего произойти не может, ведь в глубине души я мечтал об этом всю свою жизнь. Отец уверенно взял меня за плечи, словно маленького ребенка, хотя я и не сомневаюсь, что в этот момент я таковым и выглядел.       – И глядя на твои успехи, я скажу тебе вот что: не было на свете отца, который мог бы гордиться своим сыном больше, чем я горжусь тобой. И я тебе благодарен за это, и… – похоже, что его переполняли эмоции, что случалось с ним редко, так что он начал путаться в свои собственных словах. В итоге, он просто по-доброму усмехнулся, а затем сделал то, о чем я не мечтал даже во сне – он заключил меня в свои крепкие объятия. – Итэр, как твой отец, я буду любить тебя даже несмотря на наши расхождения во взглядах. Никогда не забывай, что мы – семья.       Я вдруг понял, что рот мой уже давно раскрыт от удивления, а пальцы сильно дрожат. Точнее говоря, они дрожали раньше, но теперь они меня словно не слушались: без моего приказа, руки сами собой потянулись вперед, чтобы обнять отцовскую спину. Я чувствовал, как рот мой тоже дрожит, а глаза очень сильно щиплет от чего-то теплого. И в тот самый момент, когда руки окончательно ответили на объятия отца, то я с силой зажмурился, давая волю слезам. Я чувствовал, как они обильно текли по щекам, опускаясь на отцовское плечо, куда я уткнулся носом.       – П… Папа…

***

      Не знаю, сколько времени мне понадобилось, но когда я спустился от отца, Фурина все еще ждала меня на улице. Едва увидев меня, актриса тут же с волнением подбежала ко мне, будто ее вообще не волновал вечерний холод.       – Ну? Как прошло??? – но, когда она увидела мое выражение лица, а так же слезы, которые до сих пор не прекратились, то Фуриной завладел настоящий страх. – Итэр?! Что… Что там у вас произошло???       Но, чтобы ее успокоить, я просто счастливо улыбнулся, как не улыбался еще никогда. Слова были излишни, а еще – слишком малозначимы, чтобы передать мои эмоции. Именно с моего знакомства с этой девушкой началось мое приключение. Именно ей я был благодарен за то, к чему смог в итоге прийти и за то, каким человеком я стал. Именно эта «Богиня справедливости» оказалась правой с самого начала. И поэтому я не мог ответить ей никак иначе, кроме как изо всех сил ее обнять.       – Итэр!!! Да что с тобой вообще… – она явно ничего не понимала, но я и не требовал от нее чего-то подобного. Мне хотелось просто стоять вот так с Фуриной, и пускай хоть до самой вечности.       – Фурина… Ты даже не представляешь, как сильно я тебе благодарен, и как сильно люблю тебя за это… – Что-то я… Да блин, я ничего не понимаю!       Но я лишь весело рассмеялся на ее слова, и только через пять минут отпустил. Так как время было позднее, то мы решили, что надо возвращаться в школу.       А пока мы шли, то я рассказал Фурине обо всем, что произошло со мной, пока я пребывал у отца. Внимательно слушая мой рассказ, Фурина вдруг вспомнила, что видела Чжун Ли как раз недалеко от нас, когда мы с ней сидели на лавочке. В общем-то, это было уже неважно, но теперь и эта загадка была решена. Теперь мы шли домой молча, с воистину детскими улыбками и рука об руку. Я чувствовал, что сегодня я – самый счастливый человек на земле.       – Слушай, Итэр, а мы можем еще кое-куда заглянуть, прежде чем разойдемся по комнатам?       – А это не опасно? Время ведь уже позднее…       – Мы ненадолго! Тем более что это в учебном корпусе, – теперь уже мною завладело недоумение, которое Фурина поспешила развеять. – Я хочу посетить школьную крышу. Ту самую, где ты любишь проводить время.       Мои глаза слегка расширились, но не более того. Она никогда не просила меня о подобном, но почему же решилась на это сейчас? Ответ не заставил себя долго ждать.       – Ты ведь ходил туда вместе с Кэт, да? Я тоже хочу ощутить это, чтобы немного приблизиться к «Путешественнику»…       Если бы вы видели ее лицо в реальности – то ни за что не смогли бы ей отказать. Фурина смотрела на меня какими-то щенячьими глазами, перед которыми я не смог не улыбнуться в ответ. Если честно, то я и сам подумывал о том, чтобы однажды посетить крышу вместе с Фуриной, но постоянно забывал это сделать.       Так как маршрут я знал, как свои пять пальцев, то нам удалось добраться до крыши, и при этом не попасться на глаза учителям. Время уже шло к закату, из-за чего горизонт был поистине завораживающим зрелищем. Наверное, именно по этой причине Фурина раскрыла рот от изумления, стоило ей оказаться в этом месте.       – Изумительно! Просто поразительно!! – говоря эти слова, девушка подбежала к самому краю, откуда можно было легко сорваться вниз. Не понимал я эту девчонку порой, ведь она боялась высоты. Ей что, и в самом деле так хотелось отправиться на тот свет?!       – Фурина! Осторожнее!       – Отсюда ведь всю школу как на ладони видно! И в этом месте ты прячешься от людей?       – Фурина! – крикнул я еще громче, чем заставил девушку медленно обернуться, но на ней почему-то присутствовала самодовольная улыбка. – Я вовсе не прячусь, но будь осторожна! Я ведь сума сойду, если ты сорвешься!       – А если сорвусь? То ты бы прыгнул за мной? – что за ненормальные вопросы?       И тут наступила гармоничная тишина, в которой «леди Фурина» медленно протянула мне руку. Я не боялся стоять на краю, но если рядом с краем будет стоять и Фурина, то мне точно будет не по себе.       – Свобода – это тяга человека к краю горизонту, да? А что тогда «Справедливость», Итэр?       – Справедливость это… – почему-то я и в самом деле задумался над ее словами. Я даже забыл о том, как сильно за нее волнуюсь. – Это нужда в правильности. В чести, морали, удовлетворения нашему чувству совести. Это наш целеуказатель, который ведет нас всех по жизни.       Мне казалось, что я сказал полнейшую чушь, но такой ответ, почему-то удовлетворил Фурину. Ее улыбка стала еще более яркой, а глаза разного цвета взглянули на меня совсем по-новому, с особым «блеском». Девушка слегка дернула рукой, будто намекая лишний раз, для кого именно она ее вытянула.       – Возьми меня за руку, Путешественник, и я обещаю, что укажу тебе твой путь в жизни. Я принесу смысл, в твою бессмысленную жизнь.       Подул ветер, и мне не оставалось ничего иного, как наблюдать за «божественной Фуриной», стоящей на фоне заката и звезд. Очень медленно я протянул ей свою руку, после чего они соединились в самый прочный замок из всех возможных.       Как-то раз, мой лучший друг Венти сказал мне такие слова: птица без желания, даже имея в распоряжении оба крыла – никогда не полетит, а вот птица, которая имеет это самое желание – взлетит даже с одним крылом. Тогда я подумал, что это какая-то глупость, ведь как птица полетит, будучи с одним крылом? И на это Венти ответил мне, что имея одно лишь желание, такая птица найдет кого-нибудь еще, подобного себе, и тогда вместе они смогут подняться в небо.       Кто бы мог подумать, что для меня этой самой «птицей» станет моя «Божественная муза»?