Случайность или?

      Она лежала на чем-то мягком и теплом, как будто на облаке. Голова покоилась на чьих-то коленях, и от них исходило тепло, не только телесное, но и какое-то углубленное, почти незаметное. Ее глаза были закрыты, и мир вокруг будто не существовал. Чьи-то руки, легкие и добрые, перебирали ее волосы, касаясь так нежно, словно боялись разбудить. Эти прикосновения напоминали шелест листьев в тихий летний вечер, ритмичные и успокаивающие.       Теплое колено, на котором она лежала, окружало ее, как уютный кокон, защищая от всего внешнего. Она не знала, кому принадлежат эти руки, не видела лица, но ей это было не нужно. В каждом движении чувствовалась забота, в каждом касании — спокойствие. Эти руки не спешили, их движения были как убаюкивающий шёпот песка. Арвинель чувствовала, как все ее тело наполняется легкостью, словно все звуки и шумы уносились вместе с каждым прикосновением. Она лежала, укрывшись в этот момент, как самое теплое одеяло, и не хотела, чтобы он заканчивался.       Резкий скачок. Она проснулась.       Сон окончательно ушёл. Тепло исчезло.       Ещё секунду назад чьи-то пальцы медленно перебирали её волосы, кто-то держал её голову на коленях, и внутри было тихо. Правильно. Как будто она наконец нашла место, где не нужно бороться. Теперь — пусто. На столько что в глубине, где-то у сердца разрасталась всепоглощающая дыра, которая затягивала в себя все окружающее её тепло и краски.       Солома под спиной кололась. Раздражала, на столько что хотелось вскочить с этого места. Воздух пах пылью и сухим деревом. Никаких рук. Никакого тепла. Альвинель не сразу открыла глаза. Она попыталась вернуть это ощущение. Хоть крупицу. Хоть отголосок. Но память упрямо молчала. Кто это был? Лицо ускользало от внимания будто песок сквозь пальцы. Имя и подавно не вспоминалось. Только чувство. Родное. Близкое. Почти болезненно близкое.       Она резко села. — Хватит, — прошептала она сама себе.       Если это было в её голове, значит, оно когда-то было настоящим, близким. Настолько близким что оно наверняка было родным для неё, но сейчас? Сейчас это просто было. А если было — значит, она может это вспомнить. Она устала быть пустой оболочкой, которая просто реагирует на мир. Она хочет знать, кто она. Откуда она. Есть ли у неё свой дом? Семья? Любимые люди? Вопросы о прошлом не покидали её с момента осознания в том переулке. Казалось, что эти ответы где-то рядом, стоит лишь сильнее задуматься.       Её взгляд упал на тихо стоявший сундук у противоположной стены от неё. В этот сундук она до этого утра сложила все свои мало-мальски важные вещи. Походная аптечка, огниво, маленький ножик, который достался от Буриса, ржавый топор и мачете который она обнаружила ранее, исхудавший провиант, который по-хорошему следует уже пополнить, пустая фляга для воды, моток веревки и её старая одежда.       Крылья тянуло ноющей болью даже в покое. Но эта боль уже не была той, что раньше резкой и колющей. Она стала терпимой. Почти привычной. «Если я буду ждать и терпеть, они так и останутся чужими» — мелькнула мысль в её каштановой голове. Она встала и подошла к тому сундуку, присев рядом достала из него аптечку. Приготовившись морально, она приступила к снятию повязок. Сняла с рук и ног, которые прикрывали некогда неглубокие, но уже практически зажившие царапины и гематомы. С головы ушел бинт прикрывающий ушиб. А с туловища широкие повязки, под которыми уже нет тех гематом.       Пришел черед для крыльев.       Лишь взглянув на них, ей уже стало тяжело. Они тяжелым грузом прижимались к её спине. На крыльях по мимо повязок были так же шины, палки средней длинны которые удерживали и не давали неправильно зажить переломам. Она медленно сняла повязку вместе с шиной с правого крыла. Кожа под ней была бледной, местами ещё воспалённой и зудящей. Перья торчали неровно, блекло, некоторые из них были сломаны.       Страх подступил мгновенно.       А вдруг станет хуже?       А вдруг я всё испорчу?       Но сильнее страха было другое чувство — злость. На беспомощность в данной ситуации. На зависимость от других, в том числе на помощь Буриса. На то, что она ждёт, когда кто-то поможет.       Она аккуратно освободила второе крыло, которое было менее травмированным. Попробовала подвигать ими. Боль прострелила спину в области лопаток и хребта. Она стиснула свои зубы. — Я справлюсь. — прошипела она в тишину себе.       В последствии сняв все старые бинты и повязки она попыталась самостоятельно раскрыть крыло руками. Раскрыв и осмотрев их, она заметила, что гематом практически не осталось, а все немногочисленные порезы уже зажили. Обмазала самые болящие места, до которых могла дотянутся сама, целебной мазью. К концу осмотра собственного состояния она удовлетворительно хмыкнула. «Ещё совсем немного и они заживут» думалось ей.       Попыталась снова закрепить шины. Одной рукой держать крыло, а другой — затянуть повязку было практически невозможно. Больное крыло выворачивалось, перья цеплялись и мешали. Она тихо выругалась и отпустила его. Повязки упали на пол. Шины ударились о землю.       Тишина.       Она смотрела на свои открытые крылья. Такие уязвимые и неприкрытые. Настоящие и сломленные. Осмысление нагрянуло резким молотом по мыслям.       Как же ей это осточертело, она хотела вспомнить прошлое, ощутить какого это — помнить. Знать свое собственное я. От бессилия у неё опускались крылья и руки. Она чувствовала их, свои воспоминания. Но не могла за них как-то ухватится.       Чувствовала крылья. Они как вторая пара рук, были продолжением её тела, но из-за травм они были заблокированы. Как в игре, когда хочешь открыть новую зону, но тебе не хватает для этого энергии. Если она хочет вспомнить, она должна перестать прятаться. Должна идти вперёд. Оставив крылья в таком состоянии, висящими вдоль её тела, она начала сборы.       Взяла ржавое мачете, с трудом сменила одежду с найденного платья на ту в которой была тут в первый день. Разве что плащ не одевала. Привязала пустую флягу к поясу, при помощи мотка верёвки. Собрала волосы в низкий хвост. Она вышла из амбара, остановилась у врат. На неё с еле заметным прищуром смотрела статуя. Она смотрела в ответ. Шоколад столкнулся с аметистом. — Присмотри тут за всем в моё отсутствие… Пожалуйста…- Сказав это, она прикрыла врата и отправилась в путь.

***

      Она шла по уже известной дороге, в сторону того ключа. Побираясь сквозь ветви деревьев и кустов, её сопровождала трель экзотических птиц. Гибкие ветки так и норовили попасть в её лицо и ударить. Но самым не приятным было то, как они били по тем же крыльям. Перья на них цеплялись за все возможные выступы, в них оставались листья.       Наконец услышав по близости журчание воды, она ускорилась и выпрыгнув из кустов, с громким наполненным чистого облегчение возгласом, остановилась на против чистой воды. —Да… уф ахха… я тут, наконец-то! — уперевшись руками о колени она склонила голову и отдышалась.       Подняв голову и посмотрев в сторону воды, она сначала не поняла, что не так. Вроде вода и ландшафт все такое же. Подойдя ближе к воде, она отвязала флягу и опустила ей под воду, руку в тот час же покрыло холодом. Пока фляга наполнялась она решила осмотреться ещё раз. Но ничего так и не зацепило её взгляда. —Хм… наверное показалось, ну не мог же сам бог Фараон прийти ко мне? Хах— нервно проговорила она шепотом и посмотрела обратно в воду.       И тут её резко осенило! Шум! Точнее его отсутствие!       Лес с момента её прихода к этому ключу остановился. Кругом тихо. Нет привычной трели птиц, шелеста от проходящих мимо мелких животных. Шума от насекомых. Лес встретил её тишиной. Слишком густой тишиной. Шум исходил лишь он неё самой и воды. Сердце ускорилось. Страх нарастал. Закончив набирать воду, она встала и привязала флягу к поясу.       Осмотрев ещё раз полянку, она сделала шаг в сторону. Ещё шаг…шаг. Дальше и дальше от этого места, по-прежнему смотря на ту поляну.       И увидела следы. Глубокие, тяжёлые отпечатки в мягкой земле. Свежие. — Блеск — выдохнула она.       Хруст ветки позади. Она обернулась слишком поздно.       Из тени деревьев выскользнуло тело — гибкое, тяжёлое, почти бесшумное. Зверь остановился на мгновение, жёлтые глаза смотрели прямо в неё.       Альвенель не закричала. Она побежала.       Ветки били по лицу, листья залетали в рот и мешали дыханию, земля уходила из-под ног. Крылья мешали, цеплялись за кусты и ветви. Паника ударила в голову. Сердце бешено стучало в ушах. Во рту вкус метала. Холодный пот стекал по лицу и спине. Она слышала за спиной тяжёлое дыхание и рывки когтей по земле. «Быстрее. Быстрее.! Не падай. Не смей!».       Боль вспыхнула в левой руке — когти полоснули по коже. Горячая кровь потекла вниз по запястью. Она вскрикнула от неожиданности, и чуть не врезалась в куст. Свернув в бок, она оглянулась назад. Вовремя посмотрела, зверь прыгнул на неё. Нель увернувшись в право, врезалась плечом о дерево, шикнула от боли и не оглядываясь побежала дальше. Она, не замедляя бега, осматривалась.       Куда ей бежать? В какую сторону? Ей нельзя останавливаться, силы уже кончались, в какую сторону бежать что бы оторваться от зверя? Через мгновение сквозь деревья она увидела просвет. Лишь увидев его она помчалась в ту сторону. Выскочив на свет, она от шока чуть сбавила в темпе.       Тупик.       Впереди её ждал обрыв. Мать его обрыв! И не было иного выхода из этой ситуации. Она остановилась у края, и повернулась передом к зверю. Перед ней предстала пантера, черная и прекрасна, но чертовски смертоносная. Она медленно приближалась к ней и рычала. Мироходка медленно отступала назад. —ЧЁРТ! Чёрт! чёрт! чёрт! я не могу так умереть! Не сейчас! — в её голосе проскакивало отчаяние. — Сзади, тупик — смерть, спереди зверь тоже — смерть! — Оглянувшись, пробормотала она.       В голове резко вспыхнуло воспоминание: кошмар, тьма, монстры, преследование, и тогда… она взлетела. —В том кошмаре я взлетела, и смогла оторваться!       В кошмаре у неё бели её крылья, она вознесли её к верху. Сейчас они тоже есть. Просто они сломаны. «Нет! Я не смогу». Паника!        сделал шаг ближе и зарычал — Рррррыырр! «Смогу». — Пока-Пока! Киса- пробормотала она с паникой в голосе и разбежалась.       Прыжок. Прыжок веры!       Пустота. Секундная невесомость.       Воздух ударил в лицо. Земля стремительно отдалялась. Она пыталась раскрыть крылья. Они не раскрывались. Паника накрыла её холодной волной. — Давай! Ну же! — сорвался с губ её отчаянный крик. Что-то внутри оборвалось. Или, наоборот, включилось. Крылья раскрылись. Падение замедлилось. У неё получилась планировать на открытых крыльях. Она почти засмеялась от облегчения. — Получилось…— её почти захлестнула лёгкая эйфория.       Резкая боль пронзила правое крыло. Что-то щёлкнуло, хрустнуло. Крыло дёрнулось, вывернувшись под неправильным углом. Боль волнами запульсировала по крылу. Воздух снова исчез из легких. Она закричала. —АААААААА!!!!!!!! —Паника застилала глаза, от стремительности и сухости из глаз потекли слезы которые так же быстро срывались с лица и уходили в свободный полет.       Она летела вниз, единственное крыло не было способно её удержать. Скорость падения нарастала. Ветер бил в уши. Горло саднило от крика.       Внизу блеснула синева. Спасительная вода!       Последняя мысль перед ударом, была простой и отчаянной: «Только бы я попала в эту воду».       Хлесткий удар. Все тело покрыло сетью огромной боли от удара с водой. Она стремительно поглощала её, казалось, что вокруг была лишь холодная синева. Холод разорвал лёгкие, стремительно заполняя их.       Вода сомкнулась над головой. В ушах гул. Крылья моментально отяжелели, казалось, перья впитали в себя всю возможную воду. Тело потянуло вниз. Она пыталась грести, но руки дрожали. Усталость брала своё. Воздуха не осталось. Темнота поднималась снизу, медленно и уверенно. Последнее, что она почувствовала — это странное, почти знакомое тепло где-то в глубине воды. Потом стало тихо.