Яблоки на снегу

Месяц спустя.

На рабочем месте день тянулся лениво и долго. И хотя Карина любила свою подработку в местной библиотеке, сама попросила Булата Ибрагимовича взять её на полставки, лишь бы быть при деле вне школьного времени, сейчас она тосковала по возможности пойти вместе с девочками на квартирник их общего знакомого. Они ещё, как назло, зашли сказать, что тайком стащили у родителей настойки. И вообще им некогда, они уже опаздывают. «Зачем вообще заходили тогда?» — Карина была умной девочкой, поэтому всё она поняла. И было обидно, что те, кого она называет подругами, так подло и беззастенчиво пытаются поддеть её за невозможность провести с ними время. А стрелки будто совсем прилипли к циферблату, время тащилось, а не бежало или хотя бы шло. Глупо было надеяться, что сейчас, в субботнюю вечернюю метель кто-то решит зайти в библиотеку за книгой или почитать. Разве что местные мальчишки забегут посмотреть что-то в компьютере. Точно прочитав её мысли, из дальней комнаты для сотрудников библиотеки вышел Булат Ибрагимович. — Кариша, пойдём чай попьём, чего тут сидеть. — Мужчина мягко махнул рукой, подзывая девушку. Булат Ибрагимович был так учтив и ласков, что она порой переживала, как он выживает в этом жестоком мире, который топчет таких светлых людей, точно толпа пацанов, играющих в футбол, топчет букашек в летней траве. Тёплый чай с чабрецом стал их верной традицией с тех пор, как Карина устроилась в библиотеку. Ей это напоминало какие-то домашние встречи с дедушкой. Своих родных дедушек она не видела никогда, у неё не было возможности почувствовать тепло их сердца и нежные поглаживания по голове шершавыми старческими руками, но такими родными. В грёзах девушки это происходило именно так: лучистые глаза сидящего напротив пожилого человека; она рассказывает, что у неё на душе, а дедушка даёт свои важные советы, которым он научился через многолетний личный опыт. Этого личного опыта ещё не хватает совсем юным молодым людям, которые только начинают познавать ошибки и цену собственных выборов. Ещё птенцы, которые запутаны в своих чувствах и желаниях, делают неаккуратные шаги в эту жизнь, выстраивая свою судьбу. Между обрывками фраз из главного зала раздается «Извините, а есть тут кто-нибудь?» Тоненький голос явно принадлежит мальчику, и Карина отставляет чашку, выходя в основную часть библиотеки. — Да, здравствуй, чем могу помочь? — Она садится за стол с учётными записями для библиотекаря и с опаской смотрит на мужчину, стоящего позади мальчика. Прямо у выхода из библиотеки. — Мне нужно взять книгу, — запинаясь, мальчик оборачивается и неуверенно смотрит на мужчину, который авторитетно кивает ему в подбадривающем жесте. — «Тимур и его команда». У вас же есть такая? — Конечно есть, я принесу сейчас. — Девушка улыбается, хотя внутри не спокойно. Мужчина у входа в библиотеку заставляет её нервничать, воспринимать его, как опасность. И она решает невзначай уточнить. — Скажи, а кто же тебе помог дойти по такой метели? Я думала, сейчас все по домам сидят. Мальчик оборачивается к мужчине, гордо улыбаясь. Видимо, довольный тем, что незнакомый человек задал вопрос, на который он может развернуто ответить. И пусть малыш не догадался о реальной причине вопроса девушки, сопровождающий его человек всё понял по напряжению в теле библиотекаря и её настороженному взгляду. — Папа! — Мальчик радостно сообщил это. Радостно стало и на душе у Карины. Она спокойно выдохнула, ведь ей не придётся субботним вечером отвоёвывать мальчика у маньяка, который зачем-то привёл его в библиотеку перед тем, как украсть. — Мы идём с занятий. Я на танцы хожу, народные. Мы концерт сейчас готовим. Прервав его на несколько мгновений, чтобы уточнить все данные для учётной книги, Карина позволила Мише продолжить. — Если хотите, приходите через субботу в дом культуры. В пять вечера там начнётся концерт нашего кружка. — Мальчик Миша так искренне взглянул на неё, что Карина точно решила, что сходит на этот концерт. — Спасибо за приглашение, я приду! Миша с книгой и чувством гордости за свою смелость отошёл к широкому подоконнику, чтобы уложить книгу в портфель. А тем временем к Карине подошёл его отец. — Спасибо за бдительность. Сейчас всё чаще встречаются равнодушные люди. — Он не оставил без внимания волнение девушки по поводу сопровождения ребёнка. — Да ничего, просто редко родители стоят у двери, если заходят сюда с детьми. Обычно я разговариваю с ними. — Воспитываю в нём самостоятельность, чтобы сам за себя спросить мог. Боится с незнакомыми говорить, так в магазин пошлёшь, и без хлеба вернётся. Он доброжелательно смеётся, рассказывая это. — Понимаю, не все дети с самого начала смелые. — Сейчас без смелости никуда. До свидания! — До свидания! — Она обращается уже к Мише. — До свидания, Миша! До встречи. Они вышли из библиотеки, и Карина услышала последнюю сказанную в дверях фразу — «Вот видишь, страшного ничего». Через время пришёл черёд уходить из библиотеки и Карине с Булатом Ибрагимовичем. Девушка шла домой с каким-то приятным, необъяснимым ощущением от последнего гостя библиотеки. Мальчик будет ждать её на концерте через две недели. Как же забавно и мило! Метель почти поутихла, оставив после себя мягкие сугробы для зимних забав. Зайдя во двор, Карина взглянула в окно своей квартиры — света ещё нет. Ни родителей, ни Артёма. — Сдрисни, Каринка! — Кто-то неловко толкнул её в бок с дорожки на такой скорости, что девушка чуть не повалилась в свежий сугроб. В спине гонщика она узнала брата, за ним пронеслось ещё две фигуры, которые после ловко нырнули в её подъезд. Она не была удивлена, что универсамовские опять бегут от каких-то проблем. И судя по сопутствующим обстоятельствам, от проблем с законом. Сзади теперь торопливо приближалась ещё пара человек, один из которых тоже не преминул задеть девушку. — В какую сторону побежали? — Бегло спросил милиционер, уверенный в том, что Карина не могла не видеть бежавших тут хулиганов. Он не намеревался останавливаться надолго и терять время, которое он планировал потратить на поимку очередных группировщиков, нарушивших общественный порядок. — В сторону спортивной школы. — Спокойно соврала Карина, пустив двух милиционеров по ложному следу. За тот месяц, который её брат провёл среди пацанов, она привыкла врать. Врать беззастенчиво и совершенно невозмутимо. Врать, прикрывая его от родителей, от милиции, от школьных учителей. Словом, от всех, кого могло волновать его социальное положение. Поднимаясь по лестнице, она уже понимала, что ждёт её дома, но не была расстроена. Это чувство тоже можно было назвать привычкой. Два сопутствующих фактора для Карины последний месяц: привычка врать, и привычка помогать брату и его знакомым. В прихожей помимо их семейной, стоят ещё две пары обуви, а на вешалке висят знакомые фуфайки. Из комнаты брата слышится юношеский смех. Карина заглядывает, не опасаясь. Они всё ещё растягиваются в улыбках, искренних. Таких, что Карина и сама невольно улыбнулась. — Привет. — Девушка привыкла видеть побитые лица, но сегодня они помятые даже больше, чем обычно. Вскакивают со своих мест в знак приветствия и немного извинения за неожиданный визит. Делают так каждый раз, хотя всё равно ничего не меняется. Привычка. — Идите на кухню, я чай вам налью. Ребята идут за ней на кухню, а она вместо чая выставляет на стол аптечку. — Сами же не забыли ещё, как обрабатывать? — А ты помоги. — Шутит как всегда Артём. — Пацаны к шрамам привыкают. — И тут же получает подзатыльник от Зимы за неуместную шутку. Сейчас сухая забота его сестры была кстати. Раны неприятные, где-то глубокие, и их стоило как минимум обработать на начальном этапе. — Что, даже Турбо не подсобишь? — Не унимается брат. Смотрит весело на друзей, но они не оценивают таких приколов. Зима цыкает, что-то бормоча про себя, а Турбо толкает ногу под столом так, что её почти начинает сводить. — Что? — Она теряется на секунду, смотрит на ровесника, встречается с ним взглядом. Не понимает, к чему была эта реплика, и почему о нём она должна заботиться больше остальных? Он же выглядит более уверенным в этот момент, хотя и нервно перебирает пальцами по столу. Не найдясь с ответом, она выдает, что и всегда, — а он тем более сам справится. — Улыбается ему, почти непринужденно, делая вид, что шутит, но внутри готова провалится сквозь землю. Брат опять её подставил со своими тупыми шутками. К этому она в определённой степени тоже привыкла, хотя и ненавидит, когда он делает так перед чужими, ставя её в неловкое положение. Тем более с его пацанами. Она до сих пор не разобралась, какое общение допустимо между ними. Может ли она вести себя более свободно или лучше сохранять приветственно-дружественный тон и лишний раз не лезть к ним. — Ну ты и балабол. — Говорит Зима, убеждаясь, что Карина точно пошла переодеваться и не слышит их за закрытой дверью. — В следующий раз ногу тебе сломаю. — От Турбо эта угроза звучит вполне реально. Супёр заигрался в шутника. — Да ладно, всё равно не поняла. По возвращении на кухню Карина всё же ставит чайник и разворачивается к обсуждающим свои дела пацанам. — Я не знаю, когда родители придут из гостей, но, если что, объясняться будешь сам. — Она тыкает пальцем в брата, обращая внимание на их гостей, которые стали уже привычными в их доме в моменты отсутствия родителей. — Как и всегда. Я помню, Карин. — Ты всегда так переживаешь за то, что нас заметят родители. — Вступает в разговор Валера. Она присаживается на деревянную табуретку рядом и тягостно вздыхает. — Потому что это я́ нормально восприняла, что Тёма пришился. Была к этому готова. Знала, что это может произойти. На неё смотрят внимательно, ведь спросили не для того, чтобы спросить, а потому что любопытно. — А мама… она вообще это всё терпеть не может. Пусть она лучше думает, что его избивают в школе, как чушпана. Чем то, что он сам кого-то избивает. И пусть у пацанов был другой взгляд на вещи. Такую логику — Каринину — они не поддерживали. Однако перечить они не стали. Это внутри семьи, и лучше в такое не лезть. Хочет мамка видеть сына чушпаном — пожалуйста. Потом друзья Артёма собрались уходить. Оставили после себя невыразительный запах табачного дыма и подкупающую вежливость при разговоре с Кариной. И всё-таки хорошо, что она не попала на тот квартирник.