Антагонист

Мичиру страшно опаздывала. Будильник, последним временем возымевший дурную привычку подводить ее, на этот раз оказался не виноват — она попросту забыла поставить его перед тем, как провалиться в сон. Настоящим же виновником своего утреннего хаоса Мичиру безапелляционно назначила павлина сверху, который сейчас вел себя подозрительно тихо. Она злорадно предположила, что ему, должно быть, теперь просто больно ходить, вот он и не дергается лишний раз. Он-то сейчас, может, и не дергался, зато Мичиру пришлось метаться по всей квартире, сонно налетая на мебель в попытке собраться в рекордные сроки. Это ведь именно из-за него она вчера ночью снова сдалась на милость алкоголю — хвала богам, на сей раз без похмелья, — и перед сном думала о чем угодно, только не о злосчастном будильнике. А подумать Мичиру успела о многом — и ни одной из этих передуманных ею мыслей не гордилась. Пока она ворочалась в кровати, призывая куда-то запропастившийся сон, пальцы ее то и дело возвращались к губам, все еще слегка саднящим от его мерзкого, унизительного, отвратительного, будоражащего поцелуя, заставившего гаденько трепетать что-то внутри. Дурацкий поцелуй, о котором она теперь никак не могла забыть. Черт бы побрал этого Изану и его замашки прожженного бабника! Возмущение и злость причудливым образом сплетались с другими чувствами, которым Мичиру запретила себе давать название и вообще задерживаться на них мыслями даже на секунду. Поэтому, чтобы заглушить в себе противоречивые эмоции, она мстительно думала о том, что в ближайший день-два этот козел уж точно побоится расчехлять свое пострадавшее достоинство. Значит, хотя бы лайв-шоу его любовных похождений она может на какое-то время вычеркнуть из списка связанных с ним бедствий. Он все это заслужил. Этот гад повел себя с ней совершенно по-скотски, но какой-то нездоровый, неуместный азарт, пробужденный его выходкой, бесцеремонно проталкивался сквозь вполне закономерные возмущение и гнев внутри Мичиру. Чувство, настолько же наглое, как и человек, его спровоцировавший. Ни у кого из ее знакомых даже язык не повернулся бы назвать Мичиру азартной, но почему-то мысли о том, как еще она могла бы насолить ему в отместку, наполняли ее извращенной, взбудораженной радостью. Проворочавшись всю ночь в вязком омуте горячечных снов, ни один из которых она утром не вспомнила, Мичиру проснулась непривычно отдохнувшей и выспавшейся, но эйфория эта длилась недолго и быстро сменилась предынфарктным состоянием, стоило ей увидеть, который час. Пока Мичиру суматошно собиралась, проклиная все на свете — соседа сверху в особенности, — ее неожиданно настиг еще один коварный удар судьбы: она забыла на балконе с вечера развешенное там нижнее белье, и дождь, не утихавший всю ночь, не дал ему и шанса высохнуть. Поскуливая от расстройства, Мичиру смогла откопать в своем комоде старые, но — хвала богам! — чистые трусы, а вот от бюстгальтера на сегодня пришлось отказаться. Поэтому она металась по квартире, совершая варварские набеги на шкаф, комод и открытую вешалку для одежды в поисках кофты, в которой отсутствие лифчика не будет сильно заметно. Повезло хоть, что у нее грудь довольно скромная: будь она размера эдак пятого — проблем бы прибавилось. Этому козлу, должно быть, как раз такие огромные сиськи и нравятся, Мичиру почему-то ни капли в этом не сомневалась и даже фыркнула презрительно, натягивая на ноги разномастные носки — одинаковую пару она впопыхах не нашла. И какого хрена она снова о нем думает, спрашивается? Мичиру раздраженно цокнула языком, досадуя на саму себя. Откровенно говоря, вчера вечером, когда адреналин после «схватки» уже слегка повыветрился, она стала побаиваться, как бы очухавшийся от покушения на самое сокровенное Изана не нагрянул к ней, полыхая жаждой мести. Но он так и не объявился у нее на пороге, не вынес дверь с ноги и не потребовал с пеной у рта компенсации за физический ущерб. Да и вообще до самого утра вел себя тише воды, ниже травы: крайне нехарактерное поведение для такого индюка. Это напрягало Мичиру. Тишина в квартире сверху после того, что она устроила ему вчера вечером, была нервирующей и подозрительной. Стоило ли надеяться, что Изана решил повести себя, как взрослый человек, и признал свою неправоту? — Ага, держи карман шире, — скептически фыркнула вслух Мичиру, затягивая волосы в хвост и параллельно пытаясь без помощи рук влезть в свои любимые кеды. Обувшись, она подхватила сумку и торопливо выскочила за дверь. А дальше случилось что-то необъяснимое, потому что, едва ступив на паркет общего коридора, Мичиру не смогла сделать и шагу. Ее ноги намертво приклеились к полу и, прежде чем мозг успел сгенерировать хоть какое-то объяснение происходящему, Мичиру, неуклюже раскинув руки в стороны, с удивленным писком полетела на неприветливо встретивший ее паркет. Ушибленное пару дней назад колено пронзило новой болью, впридачу она стесала себе ладони, а телефон во время падения вывалился из раскрытого шоппера и печально бухнулся на пол вслед за хозяйкой. Трещины зазмеились по защитному стеклу морозными узорами, и Мичиру тупо уставилась на них, пытаясь сообразить, что произошло. Она, конечно, бывала неуклюжей, но не настолько же. Кряхтя и охая от боли, Мичиру развернулась и уставилась неверящим взглядом на свои кеды. Вернее, на то, что осталось от ее кед, потому что тряпичный верх по-прежнему телепался на ступнях, а вот подошвы так и остались приклеены к полу отдельно от всего остального. — Что за хрень? — буркнула Мичиру, перекатываясь на колени и морщась от новой боли, на сей раз в щиколотке: похоже, она еще и ногу неудачно подвернула при падении. Пол возле ее двери блестел и был влажным. Мичиру ткнула в него пальцем — кожа сразу же прилипла к паркету, и ей пришлось приложить усилие, чтобы отодрать свою руку от пола. Тяжело пыхтя и в негодовании кусая губы, она поднялась. Паркет холодил ступни через тонкие носки, а оставшийся на ногах верх кед выглядел смешно и жалко. Мичиру попыталась отковырять от пола насильно ампутированные подошвы — оторвать получилось только маленький кусочек резины от одной из них, потому что все остальное будто срослось с паркетной плиткой. — Ах ты сволочь! — взбешенно процедила Мичиру сквозь до скрипа стиснутые зубы, чувствуя, как злость и возмущение внутри нее с диким ревом начинают закручиваться в устрашающий смерч. — Козлина! Это были ее любимые кеды! Вот и нашлось объяснение его подозрительно тихому поведению — просто он уже успел подготовить для нее гнусную и коварную ловушку. Да где он только клей такой умудрился раздобыть? Мичиру не могла перестать представлять себе его отвратительную смазливую рожу, расплывшуюся в гадливой ухмылочке, пока он сидел в своем притоне наверху и злорадно хихикал, смакуя подлое возмездие. Эта картина перед глазами воспламенила в Мичиру новый слой гнева, вспыхнувший дырявой канистрой бензина, к которой поднесли зажженную спичку. До одури хотелось сию же минуту подняться к нему и выпустить все содержимое газового баллончика в его бесящие, ехидные фиолетовые зыркалки. Но сейчас Мичиру не могла этого сделать, потому что и так уже безбожно опаздывала на практику, а именно сегодня должно было решиться, сможет ли она закрыть один из экзаменационных зачетов автоматом. Поэтому, сприпя зубами от бессильной ярости, Мичиру быстро переобулась в свои кроссовки для бега и поспешила на улицу. Из-за потрескавшегося защитного стекла в телефоне теперь ни черта нельзя было разобрать, а неудачно подвернутая во время падения нога тоскливо ныла в районе щиколотки. Матеря проклятого соседа всеми бранными словами, какие могла вспомнить, взбешенная Мичиру шуровала к автобусной остановке, распугивая встречных прохожих зверским выражением перекошенного лица. Просто так спускать ему с рук эту подлянку она не собиралась. В голове Мичиру уверенно зрел план ответного удара — оставалось лишь дождаться вечера.

***

Забитый делами в больнице день немного остудил гнев Мичиру, припорошив его слоем ставшей уже привычной усталости после наполненной событиями смены. Кируко все еще болела, поэтому Мамору, учуявший брешь в щите, который создавала для Мичиру постоянно околачивающаяся рядом с ней подруга, пользовался каждой свободной минутой, чтобы угостить ее кофе или развлечь легким разговором. Он так откровенно старался понравиться ей, что Мичиру даже огорчилась из-за своей неспособности ответить ему взаимностью — как бы ни пыталась, все равно не могла раздуть в себе искру интереса к Мамору и его застенчивым улыбкам. Ничто не трепетало в душе при виде отзывчивого и милого одногруппника, буквально олицетворявшего собой тот тип парней, о которых говорят «зеленый флаг». Зато наглый ублюдок, хаотично мигавший всеми оттенками угрожающего красного, заставлял что-то неконтролируемое очень нехорошо трепыхаться в ее животе — и нет, это были вовсе не сентиментальные бабочки. Чаша эмоциональных весов внутри Мичиру все же не совсем еще вышла из строя и здраво перевешивала в сторону неприязни к этому негодяю. Так что никаких трепещущих бабочек в животе он не вызывал — вместо них там металась стая кровожадных птеродактилей, пытавшихся отгрызть головы друг другу и, заодно, самообладанию Мичиру. Ей жизненно необходимо было обсудить этот сводящий ее с ума пиздец с подругой, поэтому во время очередного перекура на крыше Мичиру позвонила Кируко и напросилась к ней в общагу на ночь, уверенно заявив, что никакие простудные бациллы ей не страшны. Перспектива ночевки в их старой комнате в общежитии и разговора по душам с лучшей подругой немного приободрила Мичиру, поэтому из больницы она возвращалась хоть и уставшая, но в приподнятом настроении. Дома она небрежно запихнула в рюкзак смену одежды, пижаму и зубную щетку — больше ничего ей не требовалось, кроме, разве что, бутылки вина, которую можно будет купить по дороге. К черту обещание никогда больше не пить — ситуация, как-никак, была чрезвычайной. Но перед тем, как отправляться к подруге, Мичиру нужно было завершить одно очень важное и ответственное дело. Разодранные подошвы ее любимых кед, павших смертью храбрых, все еще были приклеены к полу возле двери печальным надгробием постигшей их трагедии. Они немо взывали к отмщению, которое Мичиру собиралась обрушить на оборзевшего соседа. Вновь вооружившись газовым баллончиком — ошибки прошлого вечера она больше не повторит и с ним не расстанется, — и водостойким маркером, который был гвоздем программы ее возмездия, Мичиру поднялась на верхний этаж и на носочках прокралась к двери нужной квартиры. Пальцы подрагивали от волнения, в горле пересохло, а сердце, похоже, вознамерилось спастись бегством из ее тела, настойчиво пытаясь выпрыгнуть наружу через рот. Если Изана застукает ее — Мичиру несдобровать. Но отступать она не собиралась. Весь день она думала о том, как отомстить ему за испорченную обувь и непредвиденные синяки. Оформившаяся в голове идея к вечеру расцвела злорадным предвкушением. Изана без зазрения совести попытался унизить ее своим похабным отношением и утренней подлостью. Мичиру собиралась отплатить ему той же монетой. Весь лучащийся запредельным самомнением, этот гад уж точно изойдет желчью, если она сможет основательно уколоть его раздутое эго. А чем мог бы особенно гордиться напыщенный индюк, вроде него, так явно кичившийся своими постельными подвигами и на всю катушку врубавший третьесортное порно, только чтобы позлить ее? С мстительной ухмылкой Мичиру сняла колпачок с черного маркера и, присев рядом с его дверью, очень осторожно принялась выводить на ней букву за буквой: И       М             П                   О                         Т                               Е За дверью что-то грюкнуло, и Мичиру дернулась от неожиданности, смазывая следующую букву. Затаившись мышкой и задержав дыхание от испуга, она настороженно прислушалась. Проклятье, значит, он все-таки дома. Какова вероятность того, что Изана может услышать ее? Мичиру твердо заявила себе, что очень маленькая. Если у него нет каких-нибудь дурацких экстрасенсорных способностей, он просто никак не сможет определить, что за его дверью кто-то есть. Она вела себя максимально тихо, а маркер скользил по поверхности двери беззвучно. Бояться нечего. Борясь с дрожью в руках, Мичиру принялась дописывать на его двери единолично поставленный диагноз — пусть и не особо оправданный в его случае (хотя теперь уж как знать: все-таки вмазала она ему вчера от души), но эта притянутая за уши издевка уж точно выбесит придурка, зацикленного на сексе. Дописав одно-единственное, максимально обидное для него слово, Мичиру облегченно перевела дух и, закрыв колпачком маркер, стала подниматься на ноги. Пора убираться отсюда, пока он не выперся из квартиры, и нести к Кируко свой ворох проблем и противоречий, чтобы подруга помогла их распутать. Первые мелодичные звуки за дверью застали Мичиру врасплох, и от удивления она застыла на полусогнутых ногах, так и не распрямившись до конца. Она уже знала, что у него есть гитара — правда, Изана чаще всего предпочитал ей надрывные вопли дез-метал групп на всю катушку. Но сегодня он, видимо, снова вспомнил об инструменте и решил уделить ему внимание. Доносившиеся из-за двери разрозненные аккорды собирались по кусочкам, оформляясь в цельную мелодию. Мичиру потрясенно застыла, таращась на обидную надпись собственного исполнения и не находя в себе сил сдвинуться с места. Потому что мелодию она хорошо знала. Эту колыбельную напевала ей нянечка, когда Мичиру была еще совсем крохой. Тихими вечерами, лежа в слишком огромной и роскошной кровати, стоявшей посреди слишком огромной и роскошной комнаты с затаившимся в темных углах одиночеством, четырехлетняя наследница состояния Хирокава закрывала глаза и представляла, что этот мягкий голос, так ласково напевавший ей добрые слова колыбельной, принадлежит ее маме. Маме, а не пожилой няне, проявлявшей к детям хозяев несравненно больше тепла и внимания, чем их собственные родители. Мать никогда не желала ей спокойной ночи, не обнимала, не сидела с ней, когда Мичиру болела. Да и ни одной колыбельной Митико Хирокава не знала, это уж точно. Выданная замуж по расчету, она полностью приняла свою судьбу, а обоих детей воспринимала как не слишком удобный, но необходимый атрибут того кукольного мира, в который превратила свою жизнь. И в ее идеальном мирке все было на своем месте — только вот места для материнской любви в нем не нашлось. Шли годы, и нянечка исчезла из особняка, сменив место работы. Вместо нее уже Макото, тайком пробиравшийся в комнату Мичиру по ночам, напевал отпечатавшуюся в сердце колыбельную маленькой сестре, до слез боявшейся темноты, пока она не засыпала, ухватившись кулачками за его пижаму и не давая вернуться в его комнату, такую же огромную, роскошную и одинокую, как и ее. Откуда Изана знает эту колыбельную? Что за насмешка судьбы подсказала ему начать играть именно ее, именно в этот момент, когда Мичиру только что оставила на его двери оскорбительное послание? Он точно не мог понять, что она стоит на пороге его квартиры, да и о том, какое большое значение для нее имеет эта колыбельная, знать ему было неоткуда. И тем не менее знакомая с детства мелодия серебристым ручейком лилась из-за его двери и звучала так… проникновенно. Искренне. Словно он тоже вкладывал в эту музыку что-то личное и сокровенное, обычно сокрытое за семью замками. Повинуясь необъяснимому, но очень настойчивому порыву, Мичиру прислонилась к стене рядом с его дверью и все медлила, никак не находя в себе сил уйти. Мелодия звучала и звучала, заставляя щемящие воспоминания танцевать в ее душе. Мичиру прикрыла глаза и закусила губу, борясь с подступающими к глазам слезами. Спустя минуту колыбельная закончилась, но тут же сменилась другой мелодией, которую она не знала — легкой, немного грустной и чарующей. И Мичиру невольно поддалась этому очарованию: наплевав на опасность быть обнаруженной, она опустилась прямо на пол возле двери и оперлась спиной о стену, слушая и слушая музыку, которая не предназначалась для ее ушей. С гитарой этот негодяй управлялся и впрямь потрясающе. Инструмент буквально пел в его руках, аккорды перетекали друг в друга, разрисовывая тишину коридора волшебными узорами. Он действительно вкладывал душу в свою игру — каждая новая мелодия будто бы разговаривала с Мичиру, словно через струны гитары он делился с тишиной сокровенной тайной, которую никто никогда не должен был узнать. Как такой прогнивший человек мог быть способен на что-то настолько прекрасное? Стоило этому вопросу расцвести в голове Мичиру, как ее мысли тут же боязливо подкинули ей робкий, неуверенный ответ. Возможно, он просто не такой уж негодяй, каким она его считает? Мичиру поморщилась, неуютно ерзая на полу и косясь на обидную надпись на двери. На самом деле, она ведь вообще ничего о нем не знает. Да, Изана повел себя с ней отвратительно, но и она тоже в тот момент не была настроена на мирные переговоры с ним. Возможно, если бы она попыталась обуздать свою злость и попробовала вызвать его на диалог вместо того, чтобы… Мичиру удивленно моргнула, вдруг неожиданно для себя обнаружив, что рассеянно подтирает пальцем последнюю букву в надписи на его двери. Так, стоп, это еще что такое? Когда она успела начать стирать свое послание? Хвала богам, маркер оказался куда более стойким, чем ее злость, и позиции не сдавал. Презрительно фыркнув, Мичиру поспешно отдернула руку от двери. Ну что за дуреха? Стоило наслушаться сопливой музычки в его исполнении — и она уже ищет ему какие-то притянутые за уши оправдания. Слабовольная клуша, даже тошно от самой себя. Она все сделала правильно. Изана вел себя с ней как последняя сволочь, поцеловал против ее воли, что можно было расценивать как настоящее домогательство, а сегодня из-за него она лишилась любимой обуви, да еще и поранилась. Какой тупицей надо быть, чтобы, расчувствовавшись, начать пытаться обелить этого придурка и его скотское поведение перед самой собой? — Ерунда какая, — пробормотала Мичиру себе под нос, запоздало поднимаясь на ноги и пряча маркер в карман джинсов. — Совсем уже крыша поехала. Я же врач и прекрасно понимаю, откуда вся эта хрень взялась в моей голове. — Подбадривая приунывшее чувство собственного достоинства, Мичиру распрямила плечи и развернулась, чтобы уйти — давно пора было это сделать. — Просто мои яйцеклетки из-за него сошли с ума и посчитали этого петуха подходящим кандидатом для продолжения рода, всего-то. Гормоны. Банальная физиология. — Хм-м, — неожиданно протянул за ее спиной печально знакомый голос, и Мичиру в ужасе заткнулась, спотыкаясь на ровном месте. За шиворот будто кто-то опрокинул ведро ледяной воды. Когда он успел выползти из квартиры и как умудрился сделать это так бесшумно? И самое страшное: услышал ли он всю ту чушь, что она тут только что несла? Будь проклята ее дурацкая привычка вслух разговаривать с самой собой в минуты волнения! Ответ на ее испуганный мысленный вопрос не заставил себя ждать и придавил Мичиру стыдом от нелепой ситуации, в которую она по собственной дурости сама себя загнала: — Так я же, по-твоему, импотент, какое продолжение рода? — Его голос так откровенно сочился ядовитой иронией, что ее кисло-горький привкус почти можно было ощутить на языке. — Противоречишь сама себе, членовредительница. Мичиру сжала кулаки до судорог в пальцах и сделала глубокий вдох. Так, ладно. Положение у нее сейчас — не позавидуешь, но она сама виновата, поэтому обязана выйти из него со всем достоинством, какое только сможет из себя выдавить. Главное, ни в коем случае не дать ему понять, как сильно она выбита из колеи тем, что он застукал ее, иначе он почует слабину и вцепится в нее, как стервятник в раненую добычу. До отказа распрямив плечи и гордо вздернув голову, Мичиру уверенно развернулась к нему. Изана стоял в коридоре, лениво опираясь плечом на стену рядом с открытой дверью. Незастегнутая серая рубаха в клетку небрежно съехала с одного плеча, открывая растянутый ворот старой черной майки, длинные волосы непривычно растрепаны и спадают на лицо, еще сильнее подчеркивая контраст между смуглой кожей и белоснежными прядями, под которыми поблескивали его длинные серьги. Его губы кривились в насмешливой ухмылке, а фиолетовый взгляд прищуренных глаз холодно изучал ее покрасневшее лицо. Состроив самое пренебрежительное выражение, на какое только была способна, Мичиру вызывающе сложила руки на груди и презрительно склонила голову к плечу. — Что, уже понизил меня с «принцессы»? — «Принцессу» тебе теперь придется заслужить, — растянул он губы в недоброй, язвительной улыбке. Мичиру мстительно хмыкнула про себя. Так сильно обиделся на то, что она врезала ему по яйцам? Бед-нень-кий. — Девки твои пускай заслуживают, а я тебе ничего не должна, — возмущенно фыркнула она, закатывая глаза. Что там она думала минуту назад о том, что нужно было вызвать его на мирный диалог вместо агрессивной перепалки? Вычеркиваем эту глупость. — Мои девки? — вздернул светлую бровь Изана, отлипая от стены, и ткнул пальцем в дверь, коряво помеченную обидным словом. — Но я же «импотент», ты сама написала. Может, у тебя биполярка, а? Мичиру скрипнула зубами и стиснула кулаки. Щеки горели от проклятого румянца, и она даже думать не хотела о том, как выглядит в этот момент, вся взъерошенная и покрытая неравномерными красными пятнами на щеках и шее. — Ты это заслужил! — огрызнулась она. — Я чуть не убилась утром на клее под своей дверью. Если бы я сломала руку или ногу из-за твоей идиотской выходки, ты бы одной разукрашенной дверью сейчас не отделался! В возмущенном запале Мичиру бесстрашно шагнула к нему и ткнула ему в лицо раскрытую ладонь, испещренную царапинами и синяками после утреннего падения. Рука, как назло, слегка подрагивала, но она убедила себя, что эта дрожь вызвана кипящей в ней злостью. Изана засунул руки в карманы черных спортивных штанов и тоже сделал шаг к ней. Склонил голову и принялся деловито изучать заинтересованным взглядом ее поцарапанную ладонь. Мичиру только теперь обратила внимание, что вчерашнюю ссадину на скуле он все же заклеил пластырем, — а жаль, вид его собственных царапин сейчас очень сильно потешил бы ее самолюбие. Изана усмехнулся одним уголком рта, мимолетно коснулся языком уже поджившей ранки на нижней губе. Ухмылка его стала еще шире, когда Мичиру, не совладав с собой, проследила глазами за этим движением. Предательская память пролилась в ее мысли кипятком воспоминаний о том, как ощущались эти губы на ее губах, и Мичиру раздраженно нахмурилась, возвращая взгляд на его переносицу и выталкивая из головы неуместную чертовщину. — Это ты так намекаешь, чтобы я тоже продемонстрировал свои увечья от твоей вчерашней выходки? — лениво протянул Изана, хищно прищуривая глаза, в которых начали опасно зажигаться насмешливые искорки. Мичиру отдернула свою все еще вытянутую руку и переполошенно отпрыгнула от него. Тут же запустила пальцы в карман джинсов и нащупала там газовый баллончик. С этого озабоченного придурка станется и впрямь снять штаны! В животе от его слов что-то нехорошо трепыхнулось, но она не позволила своему воображению понестись в опасном направлении. — Ты хоть о чем-то, кроме члена своего, думать умеешь? — выплюнула Мичиру, брезгливо кривясь. Изана склонил голову к плечу — длинные серьги тонко звякнули — и картинно закусил губу, вздергивая одну бровь в неприкрытой провокации. — А ты? — расслабленно ухмыльнулся он. Мичиру выпучила на него глаза, булькнув застрявшим в горле воздухом. Вот гад! — Да ты… — задохнулась она вскипевшим на корне языка возмущением и прорычала взбешенно: — Какой же ты козел! Надо было сильнее тебе вломить вчера, чтобы эта надпись действительно стала правдой! Вся полыхая от злости — именно от злости, а вовсе не от того, что ему удалось-таки смутить ее! — Мичиру настороженно наблюдала, как Изана небрежно вытаскивает одну руку из кармана брюк и лениво потирает ладонью ключицы, ныряя пальцами за потрепанный ворот майки. Не смотреть туда. Смотреть только в его мразотную, смазливую, ухмыляющуюся рожу. — Одной твоей коленки для этого недостаточно, знаешь ли, — шаловливо подмигнул Изана, но его внешная игривость не скрыла от Мичиру оценивающий и холодный взгляд фиолетовых глаз. Она раздраженно цокнула языком. Этот индюк буквально напрашивался на продолжение ее вчерашней «выходки», как он сам окрестил случившийся между ними коленно-паховый инцидент. — Это нестираемый маркер, — с мстительным удовлетворением сообщила ему Мичиру, игнорируя его замечание. Она вновь смело подступила к нему и вызывающе скрестила руки под грудью. Мило улыбнувшись, указала подбородком на надпись на его двери и приторным голоском добавила: — Уже представляю физиономии твоих баб, когда они увидят это. Мичиру надеялась хоть немного выбить его из колеи, но Изана мгновенно отбил ее подачу, с самодовольной усмешкой заявив: — Лучше представляй, как я буду наглядно доказывать им, что это — полная хуйня. — Он небрежно взмахнул ладонью в сторону расписанной двери и вновь засунул ее в карман. Прищурил один глаз, бесцеремонно разглядывая воинственно нахохлившуюся Мичиру. — А тебе, вижу, мои «бабы» все покоя не дают? Она фыркнула рассерженной кошкой, а Изана вдруг снова шагнул к ней, прикрывая веки так, что глаза приняли сонное, расслабленное выражение, на которое Мичиру почти купилась. Почти. Слегка наклонившись к ней, он промурлыкал низким, утробным голосом: — Ты бы определилась уже, импотент я или нет. Могу помочь проверить. На последних словах его потемневшие глаза скользнули нахальным взглядом вниз по Мичиру и выразительно остановились на ее прикрытой футболкой груди. И в этот момент она впервые вспомнила, что прикрыта ее грудь действительно только футболкой. Потому что треклятый бюстгальтер не успел высохнуть, и она вышла из дома без него, да так и не удосужилась его надеть, совсем забыв об этом. А теперь она стояла перед этим павлином, без всякой задней мысли сложив руки под грудью, отчего футболка на ней только сильнее натянулась, не оставляя особого простора воображению. И этот озабоченный говнюк демонстративно пялился на ее грудь, плотоядно закусывая нижнюю губу. Мичиру будто окатило кипятком. Она отпрыгнула от него, неуклюже распутывая руки — очень хотелось прикрыть ими грудь, но Мичиру сдержалась, понимая, что такой уязвимый защитный жест лишь еще сильнее раззадорит его. — Иди в жопу! — рыкнула она, резко развернулась на пятках и, чеканя шаг, потопала к лестнице, из последних сил держась, чтобы не сорваться на позорный бег. Лицо полыхало так, что Мичиру буквально чувствовала идущий от него пар. Твою же мать! Как вообще все дошло до такого? Тупица! Если бы она не расселась под его дверью, как последняя идиотка, слушая его дурацкую музыку, а сразу ушла, как и собиралась, ничего этого не было бы! — Ну, если ты предпочитаешь так. — Его игривый голос, сопровождаемый позабавленным смешком, куснул ее между лопаток, когда она уже почти выскочила на лестничную площадку. Зарычав себе под нос в бессильной ярости, Мичиру от души грюкнула дверью, окатив всю лестничную клетку громогласным эхом. Гад все-таки сравнял счет. Бормоча красочные ругательства, она скатилась вниз по лестнице и выскочила в коридор своего этажа. Лишь закрыв за собой дверь квартиры, Мичиру смогла окончательно перевести дух. — Ладно, говнюк, один-один, — прошипела она в пустоту комнаты и, рывком подхватив заранее собранную сумку, снова вылетела из дома. Ей в срочном порядке нужна была доза любимого розового вина и житейской мудрости Кируко.

***

— А поцелуй был с языком? Мичиру, как раз делавшая глоток вина из своей любимой чашки с мультяшным Тоторо, закашлялась и метнула укоризненный взгляд на развалившуюся на подушках Кируко. Не на такую «мудрость» она рассчитывала, на всех парах несясь в универское общежитие с бутылкой вина наперевес. Они с Кируко разлеглись «валетом» на кровати, потушив верхний свет и вместо него включив цветную гирлянду для атмосферы, которая вмиг накалилась после озвученного вопроса. — Кируко, — со всем терпением мира в голосе процедила Мичиру, легонько пиная носком бедро вяло растекшейся по кровати подруги. — После моего душераздирающего рассказа о том, как я выяснила, кем оказался мой говнососед, как затем вломила ему по яйцам, едва не убилась на разлитом им в отместку клее у меня на пороге, сама в ответ написала гадость на его двери, и теперь не могу понять, что мне вообще делать и чувствовать к нему — это все, что ты хотела бы уточнить? Кируко невозмутимо хлебнула вина из своей чашки, лениво шмыгнула раскисшим носом, и бесстрастно повторила: — Ну так с языком или без? Мичиру булькнула в ответ что-то раздраженное, досадливо закатывая глаза до самого мозга. Кируко выгнула одну бровь в выразительном ожидании, безмолвно намекая, что это вовсе не риторический вопрос. Мичиру облизнула пощипывающие от вина губы, чувствуя, как начинают неумолимо теплеть ее щеки, и неловко поерзала на кровати. Кируко своими вопросами заставляла ее в деталях вспоминать все то, о чем она помнить не хотела. Потому что если она будет слишком много думать об Изане и, боги упаси, о его языке — ничем хорошим это точно не закончится. — Он пытался, — неохотно выдавила Мичиру, нервно постукивая пальцем по стенке чашки. А затем самодовольно хмыкнула. — Да, он пытался, но я-я… — Она выразительно оставила фразу висеть в воздухе и многозначительно похлопала себя по обтянутой пижамными штанами коленке. — За это и выпьем, — философски подвела итог Кируко, протягивая ей навстречу свою чашку. Мичиру послушно стукнулась своей чашкой об ее, они синхронно отпили вина, и Кируко, прокряхтев что-то неразборчивое, принялась еще глубже гнездиться в своей горе подушек, с вполне однозначным намерением сонно прикрывая покрасневшие от насморка глаза. Мичиру снова возмущенно пихнула ее ногой в бок. — Эй, Киру, ты что, дрыхнуть собралась? Совсем обалдела, бессовестная? Кируко раздраженно цокнула языком, нехотя разлепляя один глаз и устремляя на взъерошенную подругу недовольный взгляд. Ворчливо пробубнела: — Ой, Ми, ну какая ты шумная, вот все-таки не надо было тебя пускать сегодня. Кто тут еще бессовестный, вломилась к больной женщине… — Я не знаю, что мне делать! — взмолилась Мичиру, вцепляясь пальцами в колено принявшейся неэлегантно сморкаться подруги. — Не вздумай дрыхнуть, пока мы не разберемся с этим пиздецом! Мне в кои-то веки действительно нужен один из твоих «бесценных» советов — когда еще тебе такой шанс выпадет? — Ладно, — Кируко со страдальческим ворчанием выпуталась из одеяла, комкая использованную салфетку, и приняла сидячее положение. Устремила на Мичиру невпечатленно-снисходительный взгляд. — Нужен совет — вот тебе совет: трахни его. Нижняя челюсть Мичиру отъехала так далеко, что она всерьез испугалась вывиха. Беспомощно моргая выпученными глазами, она уставилась на подругу в немом шоке — та же глядела в ответ с поистине буддистским спокойствием. — Не смешно, вот вообще ни капельки, — обиженно пробубнила Мичиру, потянувшись за стоявшей на тумбочке бутылкой вина, и по очереди обновила содержимое в их «бокалах». — Я же серьезно тебя спрашиваю. — А я тебе серьезно отвечаю, — зевнула Кируко, в свою очередь тыкая Мичиру пяткой в бедро. — Все это напряжение между вами очень легко решается, и он, судя по всему, будет вообще не против тебе… кгм… помочь с твоей проблемой. — Кируко, ты издеваешься? — раздраженно поинтересовалась Мичиру. — Ты, может, прослушала ту часть, где выяснилось, что он натуральный бандюган? — Его криминальные делишки и его член — вещи разные, — невозмутимо пожала плечами Кируко. — Что? — округлила она глаза при виде Мичиру, уставившейся на нее с неприкрытым ужасом. — Если оприходуешь его разок, тебе абсолютно точно полегчает, только главное предохраняться. Замуж за него выходить тебя никто не принуждает после этого, дурочка. У тебя просто сейчас знаешь, что? — Кируко выпутала из-под одеяла руку и постучала по своему виску: — Незакрытый гештальт у тебя насчет него, вот что. — Ты ужасная, Кируко. А еще слишком часто зависаешь на третьем этаже в психиатрическом, — монотонно пробубнела Мичиру, сверля ее укоризненным взглядом. — Окей, не веришь мне, давай обратимся к непредвзятому советнику. — Кируко потянулась к тумбочке и вытянула из ящика маленькую темную коробку. — Это еще что такое? — заинтересовалась Мичиру, наблюдая за тем, как подруга вынимает из коробочки колоду причудливо разрисованных карт. Она удивленно вздернула брови: — Карты Таро? Откуда они у тебя? Ты ж гадать на них не умеешь. — Не умею, — покладисто согласилась Кируко, тасуя колоду. — Но научусь. Скоро. А пока что у нас есть старый добрый «гугл». Я их на днях заказала, и курьер как раз сегодня доставил. Мичиру насмешливо фыркнула, снисходительно закатывая глаза. — Думаешь, мне карты подскажут, спать с ним или нет? — Вот и узнаем сейчас, — пожала плечами Кируко, протягивая ей колоду. — Тяни карту. — Вроде, когда гадаешь на Таро, все как-то не так делается, — с сомнением протянула Мичиру, недоверчиво щурясь на колоду в руках подруги. — Так-не так, не умничай, — отмахнулась Кируко и тряхнула стопкой карт. — Считай, это демо-версия гадания. Повторим, когда я изучу этот вопрос. Тяни давай. Мичиру хмыкнула скептически, но все же потянулась к колоде в руках Кируко и, помедлив пару мгновений, вытащила одну карту. Она, мягко говоря, не верила в их сомнительное «гадание» на пьяную голову и без знания правил, но, разворачивая карту лицевой стороной, все равно ощутила легкое волнение. А стоило ей увидеть изображенный на карте рисунок — и сердце принялось гулко пересчитывать все ребра одно за другим, пока обваливалось куда-то в желудок. Мичиру натужно сглотнула неприятно пересохшим горлом, хмуро разглядывая мерзкого вида чудище с козлиными ногами, бородатой рожей и бараньими рогами. Имя карты тоже не обнадеживало. Поджав губы, Мичиру выразительно вздернула одну бровь и молча показала карту подруге. Кто бы сомневался, что, думая об Изане, она вытащит самую жуткую карту во всей колоде. Дьявол. «Зачем же так официально, зови меня просто Изана», — эхом прозвенели в голове его слова двухдневной давности, и Мичиру поморщилась, усилием воли вытряхивая его голос из своих мыслей. — Отставить панику, — не растерялась Кируко, решительно забирая у нее карту. — Таро — это тебе не математика, где два плюс два всегда равно четыре. Тут не все так однозначно, и даже этот «Дьявол» не обязательно значит какую-то хуйню. Сек, сейчас посмотрим… Схватив свой телефон, Кируко открыла браузер и, прошерстив пару статей с пояснениями, принялась зачитывать вслух: — Так-с, значение карты «Дьявол» в Таро: искушение, темные силы и освобождение… да подожди ты хмыкать! Что тут дальше… «Дьявол» в Таро — воплощение всех пороков и низменных инстинктов, которые торжествуют над разумом человека. Бла-бла, злоупотребление силой и властью, саморазрушение, неоправданный риск и жестокость, еще бла-бла. О, вот есть значение в раскладах на любовь! — Мичиру раздраженно цыкнула языком, и Кируко снова не глядя пнула ее ногой. — Описывает отношения, в основе которых не любовь, уважение, нежность или дружба, а страсть и зависимость. В них нет ничего логичного, только инстинкт и жажда обладания партне… Так, нет, это действительно какая-то хуйня. Кируко решительно запихнула карту в колоду и вновь принялась рьяно ее тасовать. — Тяни еще одну. — Забей, я не хочу больше, — отмахнулась посмурневшая Мичиру, делая большой глоток вина из своей чашки. — Одного раза хватило. Даже твой «непредвзятый советник» намекает, что мне лучше держаться от него подальше. — По твоей мрачной мордашке не скажешь, что тебе этот вариант по душе, — мягко протянула Кируко, убирая колоду назад в тумбочку. — Дело не в том, по душе мне или нет, — проворчала Мичиру, отставляя свою чашку на пол возле кровати и с тяжким вздохом плюхаясь на подушку. — Просто его слишком много, понимаешь? Везде: и в пространстве вокруг меня, и в моей голове. Он каждый вечер выносит мне мозг этими вакханалиями в своей квартире и это… меня это бесит. Она устало прикрыла глаза, чувствуя тепло ладони Кируко, принявшейся сочувственно поглаживать ее колено. — Ладно, — с показной бодростью произнесла Мичиру, — ну его к дьяволу. — Она угрюмо хмыкнула, осознав иронию сказанного после неудачно выбранной карты. — По крайней мере, сегодня ночью я точно высплюсь. Кстати, — Мичиру легонько похлопала по колену Кируко, — тебе к следующим выходным нужно полностью выздороветь. Макото позвал нас в клуб на концерт. Кируко взволнованно завозилась на кровати — при упоминании Макото она всегда оживлялась, наивно полагая, что Мичиру не замечает ее заинтересованности в ее старшем брате. Кажется, подруга что-то спрашивала у нее о предстоящем мероприятии, но на Мичиру внезапно накатила такая усталость, что она даже не смогла разобрать суть вопроса. Выпитое вино заполировало ее недосып и раздерганность нервов, навалилось непреодолимой сонливостью, и глаза Мичиру начали слипаться еще до того, как она смогла попросить Кируко повторить вопрос. Засыпая, она успела подумать лишь о том, что у настоящего Дьявола обязательно должны быть фиолетовые глаза — обжигающие и ледяные одновременно. Мичиру не хотела ни сгореть, ни замерзнуть, вот только… Дьяволу ведь совершенно точно было плевать на ее желания.