Кислые яблоки

Марина неслась по дороге едва не сшибая с ног прохожих. Как у неё хватило сил и нервов отвести шесть уроков одному Богу было известно, но за этот понедельник девушка поставила столько двоек, сколько не ставила, пожалуй, за все время работы в школе. А причиной её гнева, вернее даже сказать абсолютного бешенства, был Валера. —Стоять!—бросила она какому-то мальчишке с портфелем в руках. —Где универсамовские ошиваются знаешь? Паренек испуганно замотал головой. Марина глубоко вдохнула, собирая в кулак остатки самообладания. —Мальчик, ну пожалуйста, мне очень надо, понимаешь. А хочешь шоколадку? Она порылась в сумке, а затем покрутила у пацана перед носом плиткой «Алёнки». —Вы из милиции? —Нет,—натянуто улыбнулась Марина. —У меня братик дома не ночевал, знаем, что пришился недавно. Мальчишка немного подумал. —Если не на коробке, то в качалке. Только я ничего не говорил. —Ну само собой,—она протянула парню обещанное вознаграждение. —А качалка эта… —Подвал семнадцатого. Вход с торца. *** —Турбо где?— цокая каблуками по бетонному полу выкрикнула Марина. С десяток удивленных глаз тут же уставились на неё. В одних сквозило удивление, в других гнев и негодование, но девушке было абсолютно наплевать. —Здесь, чего хотела? Валера вышел из небольшой комнаты вытирая ладони о майку. —Ну во-первых здравствуй! А во-вторых поговорить надо! Пацаны заулюлюкали. —Завалились,—шикнул на них Турбо. —Ну пойдем поговорим, раз надо. Они поднялись на воздух. —Ты зачем это сделал?—почти сразу злобно и горько бросила Марина. —Что? —Ты знаешь что! В вещах моих копался, Ринату звонил. Зачем? Парень усмехнулся, подошел ближе и наклонился: —Затем, что ты со мной теперь ходишь. Забудь этого Рината, не было его, ясно? —Замечательно! А меня спросить не надо, может я не хочу с тобой? —Не хочешь значит? Валера отпрянул и презрительно глянул на девушку. —А знаешь что с тобой на районе сделают если теперь с ним увидят? Марина глядела прямо перед собой и часто моргала. —Догадалась? Она кивнула поджимая губы. —Я ж тебя силком на дискач не тащил, ты вспомни, сама пошла. А сейчас поздно уже брыкаться. Либо со мной, либо…ну поняла. —Ненавижу!—исподлобья глядя на Валеру процедила девушка. —Вас всех и понятия ваши скотские ненавижу! —Да что ты говоришь!? Парень сплюнул себе под ноги. —А у самой какие? Зажимаешься с одним, а замуж за другого? Так вот никакие это не понятия! Это шл*ха называется. Девушка замахнулась и со всей силы ударила Валеру ладонью по лицу. —Раз так, то и нечего ходить за мной! Я первая не начинала, сам к шл*хе целоваться полез. Она резко развернулась и зашагала прочь. —Дура ты, Марина!—бросил ей в след парень. —Ты зато не дурак. *** Вчера вечером девушка засыпала с улыбкой. От мыслей о Валере кружилась голова, а внутри разливалось приятное, волнующее тепло. Теперь же жизнь словно наказывала Марину за эту позорную радость. Она сидела на полу в спальне и, подобрав под себя ноги, задыхалась от слез. Плакала, пока просто не закончились силы, а потом легла на ковер и опухшими, бесцветными глазами уставилась в потолок. Она и правда самая настоящая дура. А ещё безвольная, слабохарактерная тряпка. Поддалась соблазну, страсти поддалась. Марине было горько это осознавать, но в своих собственных глазах она упала ниже некуда. Когда утром её разбудил телефонный звонок девушка сразу почувствовала, что что-то не так. Она не знала, что конкретно сказал Ринату парень, но, видимо, разговор получился вполне исчерпывающий потому что жених, бывший жених, и слушать девушку не хотел. Бесстрастным, стальным голосом он вынес Марине свой вердикт. Отныне они друг для друга никто. Девушка могла бы попробовать оправдать себя, выдумать что-нибудь, выкрутиться, но Ринат просто повесил трубку. Она знала, что это конец. Мужчина не из отходчивых. И так был с ней назло матери, а Гульнара Азатовна в итоге всё равно оказалась права. Марина неблагодарная дрянь. Она прикрыла глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке и капнула на ковер. Девушка поднялась, добралась до ванной, умылась, высморкалась и глянула на себя в зеркало. Как докатилась до такого? И что теперь делать? В голове ни одного ответа, а лишь звенящая, тяжелая пустота. Её выносить было невозможно. Марина откупорила подарочный коньяк Рината, стоящий в кухне в самом дальнем ящике и сделала пару глотков прямо из горла. Рот обожгло горечью, но через несколько минут стало легче. Девушка утерла ладонью щеки, собрала волосы, потом хлебнула ещё. Потом ещё. Из всего радовало лишь одно. Она горевала по всему, по квартире, из которой придется съехать, по Валере, который все решил за неё, по безбедному будущему, но только не по Ринату. От осознания того, что они больше не вместе сердце не щемило. Марина и раньше подозревала, что не любит. Сейчас поняла точно, но от этого было не легче. Она всё равно потеряла слишком много, а нового ничего не обрела. Решила, что с Валерой из принципа не будет. Обиделась. Через время, уже прилично захмелевшая девушка поднялась со стула, взяла из банки с деньгами сто рублей и направилась в коридор. —Да я сама тебя бросаю, интеллигент в хренов,— ругалась она себе под нос пытаясь справиться с молнией на сапогах. —Нужен ты мне больно! Не велика потеря! Она вышла в коридор, едва не забыв закрыть дверь. Марине очень уж не хотелось оставаться в одиночестве в пустой квартире, поэтому она направилась туда, где обычно коротали вечера люди её круга. *** —Валер, Валер, проснись! —А? Уже уходишь?—хриплым ото сна голосом спросил парень и потёр глаза. —Да нет, там это, —стоя в дверях сконфуженно шепнула мать. —Девушка какая-то позвонила. Тебя всё требует. Я ей говорю ты спишь, а она не унимается. А ещё она это, пьяная кажется. Валера рывком поднялся с кровати и, оставив женщину стоять в полном недоумении, метнулся к телефону. —Алло? —Валер, привет! Спишь? —Ага, чего надо? Вроде все обсудили уже. —Знаю, но я тут немного…немного того,—девушка хохотнула в трубку. —Валер, Валерочка, пожалуйста, забери меня отсюда, умоляю. Я не могу уже тут, они все ко мне пристают. Я не хочу больше. —Ёб твою…где ты? —Я? Я в Йолдызе. Приедь пожалуйста, я так хочу к тебе, они все мерзкие тут, а ты нет, ты хороший и вообще я тебя… —Хорош! Посиди где-нибудь спокойно. Приеду. Парень закатил глаза мысленно ругая себя на чем свет стоит. Как бы ни хотел он не мог ей отказать, хоть и поругались, хоть и пощечину влепила, но Маринка его. Вытворяет, конечно, черт знает что, противится, но всё равно в башке сидит и никак её из мыслей не выкинешь, что ни делай. Парень положил трубку и под встревоженным взглядом матери принялся одеваться. —Куда ты, ночь на дворе? —Даме сердца помочь надо. Скоро вернусь. Он обулся, бросил в карман ключи и, хлопнув дверью, ушел.