Их безмолвная любовь

Холодный майский день был не первый и не последний в жизни двух людей, чья любовь в сердцах друг-друга согревала их ледяные души. И им не нужно было слов, чтобы проникнуться этой любовью, чувствуя всю ее нежность и тепло. Но они ни за что бы не признали, что действительно так привязаны друг к другу. Тем не менее, оба безмолвно поклялись быть рядом до скончания необъятных дней, связывая себя незримыми узами пылкой любви.

***

Тонкий и даже резкий электронный писк таймера заполнил все небольшие пятнадцать квадратных метров светлой кухни, давая понять, что шарлотка, оставленная в духовке, приготовилась. Все добрые полчаса просидев в плотную к матовому стеклу печи, кареглазый юноша слегка вздрогнул от неожиданного и довольно громкого звона. Сведя температуру духовки на ноль, Тэтте дернул за ручку, и та легко поддалась, обдавая жаром колени Суэхиро. Схватив первое попавшееся полотенце, он обмотал им руку и, осторожно ухватившись за край противня, выдвинул, переместив его на стол. Над пирогом тотчас заструился пар, белым клубком, быстро исчезая в воздухе, а приятный запах теста и яблок заполнил комнату, растворяясь в коридоре. Оставив шарлотку остывать, парень направился к выходу и перед входной дверью частного их с Дзено дома, быстрым движением руки стянул с крючка горчичного цвета вязаный пуловер. Спускаясь с крыльца, Тэтте осторожно нацепил его через голову, еще больше ероша свои и без того растрепанные темные волосы. В поле зрения уже предстал светловолосый юноша с огненно-красными кончиками не очень ровно подрезанных коротких волос. Он вальяжно развалился на аккуратно подстриженной траве лицом к небу, усеянному кучевыми облаками, сложив бледные руки на животе, облеченные в нежно-розовую кофту на пуговицах, под которой виднелась белая рубашка. Он выглядел полностью расслабленным и таким умиротворенным, что у Суэхиро перехватило дыхание и он не мог не остановится и какое-то время, показавшееся ему вечностью, наблюдать за своим возлюбленным, чьи белоснежные ресницы на закрытых веках глаз слегка подрагивали. Но его молчаливое зрелище прервал мягкий хрипловатый голос Сайгику: — И долго ты там стоять собираешься? Твоё сердцебиение слишком громкое и мешает наслаждаться мне тишиной. Наигранно раздраженный голос напарника вызывает у Тэтте лишь легкую ухмылку, и тот, подходя ближе, ложится напротив Дзено, опуская голову на мягкую траву рядом с чужой белой макушкой, устремляя взгляд в белоснежные облака. Поддавшись мнимым размышлениям, кареглазый на какое-то время почувствовал больной укол грусти от того, что его любимый не сможет увидеть сию красоту безграничного неба. Но, смахнув несуразные и печальные мысли в сторону, он просто лежал, слушая чужое дыхание и наслаждаясь умиротворенной тишиной между ними. Эти двое никогда не выражали свою привязанность открыто и прямо. Она крылась за маленькими поцелуями, объятиями, случайными прикосновениями. Но чуть реже и в словах. И этого было достаточно им обоим. По крайней мере, они хотели так думать. Белоснежные облака, схожие на мягкие снежные сугробы, лениво перемещались по небу в своем направлении, пока нежный прохладный ветерок трепал волосы двух парней, дышащих в унисон, и слегка покачивал траву, которая мягко облегала и едва ощутимо щекотала их тела. Вот так, в немом молчании они пролежали еще невесть сколько, пока земля не стала холодной, а светлое небо не заволокли тяжелые свинцовые тучи, предвещая, что скоро заплачут. Сайгику поднялся первым и с недовольным шипением начал ворчать от неприятного ощущения затекших конечностей. Суэхиро, в свою очередь помог любимому подняться и пошел вместе с ним в место потеплее под крышей их общего дома. Стоило обоим переступить порог, как легкие мигом заполнил приятный запах с кухни от недавно приготовленной шарлотки. Когда уже половина пирога была съедена парнями, Дзено в конце концов снизошел чтобы похвалить творение Тэтте, который, казалось, только ради этого и приготовил его. На самом деле, по выжидающему дыханию и учащенному сердцебиению светловолосый давно понял, что Суэхиро жаждет его похвалы, и потому специально оттягивал этот момент, морально дразня кареглазого. Подобные выходки со стороны Сайгику случались нередко, потешая его самолюбие. Но и Тэтте в дураках не оставался, без тени обидчивости или грусти парируя словам слепого, что заставляло его насуплено замолчать и сморщить бледный носик. В просторном зале, освещенным только тусклыми настенными светильниками, отдававшие желтоватым светом, молчание нарушал лишь приглашенный звук телевизора и спокойное дыхание двух парней, что сидели в объятиях друг друга на мягком диване, укрывшись одним пледом. В такие моменты они ярче всего чувствовали их пылкую любовь и привязанность, от чего даже сами невольно смущались. И это смущение захотел первым развеять Дзено, которому, видимо, наскучило просто сидеть и обниматься. — И что, даже не скажешь, что любишь меня? - тихо разбил вдребезги он хрустальную тишину. — А ты хочешь это услышать? - вопросом на вопрос ответил Тэтте, переводя взгляд на парня у себя на коленях. — Конечно. — Тогда… Я люблю тебя, Дзено, - без какого либо смущения, замешательства и скромности выдохнул Суэхиро, крепче обнимая партнера за талию. Ответом на его маленькое признание послышался самодовольный смешок, оповещая о том, что Сайгику получил то, что желал. Уткнувшись носом в шею кареглазого, светловолосый все четче ощущал чужое сердцебиение, опаляя своим дыханием загорелую кожу мечника. — А ты ничего не скажешь? - тихо и с едва уловимым оттенком грусти, спросил Тэтте, надувая блеклые, обкусанные губы. Дзено же немного опешил, ведь обычно его напарник не жаловался на то, что он остается молчаливым на слова любви Суэхиро. Даже если слепой их буквально выбил из темноволосого. — Ээ… - он замялся, что было вполне неестественно для привычного надменного поведения Дзёно. И теперь уже Тэтте самодовольно усмехнулся уголком губ, почувствовав смятение пассии. — Что смешного, идиот? - вспыхнув, словно головка спички, воскликнул Сайгику, одаряя парня несильным подзатыльником. — Нет-нет, ничего! - поспешно произнес кареглазый, попутно стараясь скрыть улыбку. Далее слышалось только неразборчивое и недовольное бормотание светловолосого, который явно пытался слезть с колен Суэхиро, но его удерживали за талию чужие крепкие руки. Заметив копошение Дзено, второй не мог не подметить, что Сайгику похож на недовольного котенка, который сейчас зашипит и оцарапает. И, наверно, не сдержавшись, Тэтте чересчур смело произнес: — Котёнок, ты что, обиделся? Ну ладно тебе. Я вовсе не над тобой смеюсь. — Я не... - слепой мгновенно застыл и, казалось, покраснел ещё больше. — котёнок?... — Угу. Тебе не нравится? - как ни в чем не бывало спросил темноволосый с лёгкой улыбкой, перемещая холодные руки в белоснежные волосы. В ответ послышалось очередное недовольное бормотание Дзено, сопровождаемое тихим копошением. И тогда, кареглазый, не заботясь о целости своего лица, рук и прочих частей тела, приблизил свое лицо к бледному личику Сайгику, начав покрывать его щеки быстрыми нежными поцелуями, иногда целуя в нос и закрытые подрагивающие веки глаз. — Ну всё, отцепись! - раздражённо и смущенным голосом прохрипел беловолосый, закрывая ладошкой чужой рот, после недолгих ласк и быстрого финального поцелуя в губы. От Суэхиро послышался разочарованный бубнеж на слова любимого, чьё тело он все ещё отчаянно прижимал к себе, несмотря на ощутимые толчки Дзено. В конце концов, сдавшись, слепой снова удобней уселся на коленях парня, окольцовывая руками его талию и что-то насупленно сопя ему в шею. А кареглазый же, молча умиляясь напарнику, поглаживал его по голове, свободной рукой обнимая за спину. По такому поведению слепого, у Тэтте напрашивался вывод, что тот устал, а значит нужно его утихомирить и отправить спать. А вернее пойти с ним. К тому же негромкий дождь, чьи капли с шумом падали на водоотлив, разбавлял атмосферу в тускло освещённом зале, так и подмывая парней на сладкий сон. — Пойдём спать, Дзено, - мягко произнес Суэхиро, поглаживая макушку парня и изредка невольно спускаясь к его обнаженной шее, кончиками пальцев обводя его бледную кожу. — Угу. Устало бросившись на кровать ничком, светловолосый повернул голову на бок, слыша шаги Тэтте рядом и то, как он опускается на кровать, начиная медленно поглаживать Сайгику по спине. Это действие успокаивало слепого, и кареглазый это прекрасно знал. — Почитай мне что-нибудь... - совсем тихо буркнул Дзёно, пряча красные щеки в одеяле. Слова напарника вызывают у мечника лишь тихий смешок и не вставая, он дотягивается до полки с книгами, стягивая с пыльной поверхности томик поэм Шекспира, после чего с шумом пролистывая затхлые страницы, останавливаясь на нужной. Тишину в небольшой спальне, в которой царит мрак, за исключением одного уголка, тускло освещённым настенным светильником, нарушает лишь мягкий монотонный голос Суэхиро и сонное сопение Сайгику, что обхватил руками талию парня, прильнул к нему с боку. Закончив читать в конце главы, Тэтте захлопывает книгу, кладя ее на ближайшую полку, перемещая руки в белоснежные волосы парня и лениво поглаживая их. Хоть дыхание слепого и было глубоким и умиротворённым, трудно было сказать спит он или нет. Но ответ на этот вопрос последовал, когда темноволосый выключил единственный светильник, позволяя мраку моментально поглотить все пространство. — Доброй ночи… - устало бормочет Дзено, сильнее закутываясь в теплый плед и крепче прижимаясь к парню. — Сладких снов, котенок. Кареглазый немного наклоняется и целует напарника в лоб, опускаясь рядом с ним и обнимая, чувствуя, как чужие руки медленно делятся пледом с ним.

***

Засыпая в теплых объятиях друг-друга, оба слышали негромкий дождь за окном, все еще плаксиво стучавший по стеклу. Но это нисколько не волновало их, ведь бушующее пламя любви будет гореть еще очень долго в их сердцах так, что никакой ливень не сможет затушить его.