Олег. Без спирта. Без сигарет

      Олег был готов на все: на вину, стыд, оправдания. Это все потом.       Он опустил голову и дернул рукой, освобождаясь.       — А если Харон явится, что делать?       — Выжить любой ценой, — Сергей положил руку на плечо племянника и притянул его к себе в объятия. — Я сделаю для этого все, обещаю.       — Не обещай того, что не исполнишь, — пробормотал Олег и потерся носом и щекой о свитер дяди. Так тепло и уютно.       Сергей провел по задней стороне шеи Олега и там пробежали мурашки. Перечинский обнял за пояс в ответ и почувствовал чужое возбуждение.       — Мне уже пять минут как пора, — отодвинулся парень от мужчины. — Спокойных.       Сергей схватил его за руку.       — Почему ты так себя ведешь?       — Я себя веду? — пораженно уставился в темноту перед собой Олег.       — Я не наступаю на одни и те же грабли. Сказал же, — в его голосе слышалась горечь.       — Я понял, — прикрыл глаза племянник и закрылся в спальне, куда ушел наощупь.       Олег ворочался до самого утра в своих воспоминаниях. Так и не заснул. Когда начало светать, он долго смотрел в окно и, как был, в одежде, поднялся и вышел из спальни.       Он был слаб от недосыпа, его пошатывало. Чудом не пересчитав ступени, он спустился в комнату на первом этаже и застал дядю спящим. Голова лежала на руках лицом вниз.       На столе так и остался пустой грязный контейнер.       «О каких жуках ты говоришь в ноябре? — вспомнилось вдруг. — А готовить как? На костре?»       Захотелось выйти на улицу, но Перечинский подавил это желание. Он нагнулся, чтобы сесть и понаблюдать за спящим, как тут что-то треснуло.       Олег посмотрел в окно и увидел застрявший в сети трещин стекла кусочек металла. Он пригнулся к самому полу.       — Сергей! В нас стреляют! — едва не крича, сказал он, отползая под окно.       — Они пулеустойчивые, — без сна в голосе ответил тот, не меняя позы.       — Стекло не выдержит еще одну пулю, — встревоженно заметил его племянник.       — А больше и не будет. Он сейчас сам подойдет, — нехотя подняв голову, сообщил Егоров. — Такой у него стиль: пуля вместо смс о приходе.       — Он определенно целился в меня.       — Не шуми. Стекла с односторонней видимостью, — Сергей зевнул.       — Откуда такая уверенность?       — В одной банде значились. Я — под прикрытием, он — тоже, как стало ясно позднее.       — Тогда на кого он работает? — немного успокоившись, уточнил Олег.       — На себя. На тех, кто заплатил больше. По-разному, — невозмутимо продолжал сидеть Сергей.       — И чего он хочет? Кого заказали, тебя?       — Да, я поднял арендную плату на днях, — скривил губы в улыбке Егоров.       Олег поморщился, не поняв, где заканчивается юмор.       Раздался стук в дверь.       — Открыто, — крикнул дядя, облокачиваясь на стол.       — Можно? — заглянул Харон в комнату, не торопясь заходить.       — Давай, дорогой, не стесняйся. Пельменя моего не задень. Вон, перепуганный сидит.       — А-а, ночной гость, — мужчина встретился взглядом с парнем.       Тот сглотнул — в горле пересохло.       — Так ты бы его предупредил, — безобидно продолжал стоять в дверях бугай.       — Что ты там прячешь? Снайперку? Все уже поняли, что она у тебя есть.       Дверь проскрипела и великан вошел в дом с оружием. Аккуратно прикрыл за собой дверь и привалился на нее.       — Где она? — почти ласково спросил.       — Рейс задержали, надо еще подождать, — ответил с улыбкой Егоров.       — Мое терпение, блять, не безгранично, — вкрадчиво объяснил убийца.       Перечинский переводил взгляд с одного на второго, продолжая сидеть под окном.       — Иди встречай ее в аэропорту. Че сюда-то приперся, раз знаешь, что ее тут нет? — набычился Сергей. — Я же сказал, она будет в той квартире. А ты почему-то здесь. Опять на пальцах объяснить надо?       Мужчины расхохотались. Егоров хлопал ладонью по столу, а Харон согнулся пополам.       — Плюша, ты как скажешь, то хоть падай!       — Плюша? — не удержался Олег.       — Он слишком мягкий потому что, — смахнул слезу наемник. — Даже для мента. Хотя полпальца мне оттяпал. Плю-юша.       — Хуюша. Иди соседей кошмарь. Мне их не жалко.       — А пельменя жалко?       — Он уже укошмаренный сидит, много не надо, — лениво ответил Сергей. — А Настьки здесь не будет, она тут ни разу не была. Зря только патрон потратил, они сейчас дорогие.       — Не дороже жизни. Осталось как раз шесть штук.       — Че ты лепишь? — ударил ладонью по столу Егоров. — Заканчивай, я не барышня из киселя. Захотел бы убить — все бы уже лежали.       — Да не ссы, один — для нее. Кто-то здесь останется нетронутым.       Харон прошел к столу, присел на стул и поставил рядом оружие.       — Кого выберешь? Между женой и детьми не выбирают, но все-таки? Или, может, повитуху? Она же вообще не при чем. А может, выберешь себя? Отомстишь потом. Вряд ли, конечно, но один процент — это тоже шанс.       Он сцепил пальцы на столешнице.       — Пиздец, — кисло оценил Егоров. — Всю ночь готовился, речь репетировал?       — Блять, ну ты и обломщик, — подпер голову бугай. — Плю-юша.       — Хуюша. Пиздуй обратно. А то платить за съем заставлю.       — Еще чего?       — Хотя бы за электричество сотку?       — Вообще ахуел, — обратился к Перечинскому Харон.       — Я еще вот так могу, — сказал Сергей и показал наемнику кукиш.       — Развеселился? Смешно тебе, Плюшевый? А помнишь, как над кошкой рыдал? Или забыл?       — Ну было и было, — побарабанил пальцами по столу Егоров. — Тебе ускорения добавить?       Харон потянулся и забросил руки за голову.       — Плохие вы, уйду я от вас.       — Так иди с миром, дверь там, — указал рукой Сергей. — Саженец свой не забудь, а то вернешься. А это плохая примета.       — Я даю еще один день, Серег. Один день.       — Так ты бы с расписанием самолетов сверился, а не приходил мозги ебать.       Убийца вздохнул.       — Серег, ты бы не зарывался. А то зарываешь себя.       — Ты для чего сюда пришел, каламбурщик? Страху нагнать? Работа выполнена, просим удалиться.       Егоров опустил глаза и посерьезнел.       — Да ну тебя, — забрав винтовку, Харон распахнул дверь и вышел вон. Снова зашел. — Друг называется!       — Таких друзей — за хуй и в музей, — отозвался Серега.       Великан скрылся за дверью вновь и уже окончательно.       — Ебаный цирк, а не дружеские посиделки, скажи? — мягко обратился к племяннику Егоров.       Тот поднялся с пола и отряхнулся.       — Интересные у тебя друзья.       — Громко сказано. У меня по идее вообще таких друзей быть не должно.       Егоров вздохнул.       — Но вышло как вышло.       Олег подошел к столу и еще раз посмотрел на застрявшую пулю.       — Он мне что-то про медицину говорил.       — Ушел после какого-то курса. Может, врет, не знаю, — пожал плечами Сергей. — Мы особо за прошлое не затирали. Сам понимаешь, я тоже наврал в криминальном резюме.       — Почему он хочет убить Настю? — поинтересовался Олег, занимая за столом место. — Из-за меня? Он на самом деле хотел меня убить?       — Как думаешь, как он нашел это место?       — По маячку в моем телефоне, — предположил парень.       — Здесь нет связи, а ты насмотрелся детективов, — хмыкнул Сергей. — Он уже здесь был. И про окна в курсе.       — Ты защитишь ее?       Егоров тихо посмеялся и посмотрел на парня как на дурачка.       — Само собой. А теперь иди в баню — там есть вода для умывания. Я пока своих разбужу.       — Ты ж говорил — не выходить?       — Отбой команде «не выходить», — отозвался Егоров уже с лестницы.       — Че за хрень творится? — риторически спросил у стола Перечинский, всплеснув руками. Но стол молчал, а руки вернулись на шершавую деревянную поверхность.       Что ж, баня так баня.       Вымыв лицо, шею и подмышки, Олег резко почувствовал острое желание искупаться целиком. Одна проблема — он не знал, как топить печь. А холодная вода в ноябре чревата последствиями. Поэтому он решил помедитировать на реку на своем полюбившемся месте. Холод пробирал через худи и дыры в джинсах. Но идти за пальто — значит потерять настроение.       Потирая задубевшие руки, Перечинский наконец вернулся в дом и застал семейство Егоровых за распаковкой готовой еды.       — Домой поедем только вечером, так что присоединяйся, — бесцеремонно сообщила Лиза.       — А дядя?       — Уехал в город.       «Вот так. Оставив багаж родственников, он просто смотался».       В пальто стоять на мосту было в разы приятнее. Вода текла и успокаивала нервы, которые были натянуты еще со вчера.       Незаметно начали падать снежинки.       — Вот блин, — выдохнул белый пар Олег и чихнул.       Дошло даже до соплей. Да и ноги стали подмерзать без движения, сколько ни топай и не бей друг о друга осенние кроссовки.       Перечинский присел и потянулся к воде. Ледяная. Пальцы почти сразу же онемели.       Стряхнув капли, парень спрятал руку в карман, поднимаясь.       Здесь уж точно ему нравилось больше, чем в четырех стенах в компании беременной и двух детей. Семья? Олег предпочел бы быть один.       Снежинки кружились и пропадали в воде. Как и желание участвовать в фарсе, который устраивают люди вокруг. Перечинского посетило желание в одиночку уйти с дачи Дмитрия, ведь дошел же как-то Харон?       Мария Леонидовна, Настя, так называемый «бойфренд». последний — слово одно. Олег бы расстался с ним прямо сейчас, если бы дозвонился — такое было состояние внутри.       А почему бы и нет?       И не надо никого.       Хорошее место, умиротворяющее.       В предбаннике тоже было неплохо. Хоть Олег и чувствовал себя не в своей тарелке, находясь здесь в верхней одежде. Зато ветра не было.       — Ты чего тут? Мы тебя ищем-ищем, — показалась из-за двери голова Лизы. — От нас прячешься?       Дети не стали застывать в дверях, а сразу зашли внутрь.       — У меня нет права побыть одному?       — У всех есть, — Олегу пришлось сесть, что бы Лиза не села прямо на него. — А мы вот с прогулки. Листья собирали.       — Мне неинтересно, — категорично сказал Перечинский, отворачиваясь.       — Думаешь, мне интересно? Или Сереже? Он же живет на работе. Женился бы на ней. Детей все равно не будет.       — Я тебе не унитаз для слива эмоций, — раздраженно сказал Олег.       — Хорошо, сколько ты хочешь за свои уши?       — Хочешь вернуть мною же подаренные деньги? — фыркнул парень.       — Ой, точно, — женщина постучала пальцем по губе. — А в двойном размере?       — Зачем я ввязался в этот разговор? — Олег встал и вышел под взглядами трех пар глаз.       Снова мост. Снова река. Первый снег растаял, как и не было.       Издали послышался шум двигателя. Олег вернулся на поляну перед дачей и встретил машину.       — Зови наших, — открыв дверь, сказал Сергей. — Собирайте вещи и поехали.       — Давай сам, — забравшись на заднее сидение, ответил Олег. — Это твоя семья.       Получив молчание в ответ, он встретился взглядом с дядей.       — Давай без этого. А то здесь останешься, — с затаенной злобой смотрел тот.       — А мне здесь нравится, — тоже разозлился Перечинский. — Оставьте меня и съебитесь.       Он вылез из авто, оставив дверь открытой, и вернулся на мостик. Присел и вздохнул. Внутри зрела обида и непонимание.       — Веду себя как подросток.       Его схватили за шкирку и столкнули в воду, в медленное течение. Вынырнув сквозь мутную воду, Олег увидел Егорова на мосту.       — Понравилось?       Перечинский непослушными пальцами зацепился за сваи мостика. Глубина здесь была как раз ему по шею.       — Вот и мне не понравилось. Семья — значит семья, и ты — ее часть. Давай руку.       Сергей присел и подал ладонь, но Олег отпустил сваи и вышел на берег сквозь заросли растений.       — Пошел ты знаешь куда? — процедил он, дрожа и хлюпая кедами по земле. — Вы друг друга нашли. Совет вам да любовь.       Войдя в дом, он скинул пальто и худи и бросил их на стол. Зыркнул на вошедшего следом дядю.       — Я остаюсь, сказал же. Можешь увозить своих. Твои же, да?       — Лиза умеет водить. Доедет. — Машинально ответил тот.       Приблизившись, Сергей скрутил своего племянника, приложив Олега грудью на стол.       — Ай! Ты сдурел? — тот попытался высвободиться.       — Я больше так не могу. — Отрешенно сказал Егоров. — Даже если тебе не понравится, ты должен это вытерпеть.       — Что именно? Твои игры в полицейского? — фыркнул Олег. — Давай, зачитай мне мои права. Или как у вас тут?..       Хватка разжалась. Воспользовавшись этим, Перечинский выскользнул со стола и обернулся, не зная, чего ожидать дальше. Он чувствовал, как горит кожа. Он задыхался. И видел обреченный взгляд Сергея.       — В чем дело? А. — Понял племянник. — Ты даже изнасиловать меня не можешь?       — Не хочу я тебя насиловать. Перехотел, точнее. — Егоров опустился на стул и откинулся на спинку. — Во снах было красочнее. И тебе даже понравилось. Романтизация насилия, все дела.       — В прошлый раз не понравилось, почему сейчас должно? — хмыкнул недоверчиво Перечинский, скрещивая руки на груди.       — Ожидание — реальность.       — Ага! — распахнула дверь в комнату Лиза. — А… а где? Вы уже все, что ли?       Олег выпучил на нее глаза и посмотрел на Сергея. Тот был поражен не меньше.       — Что значит все? Ты о чем, благоверная? Мы одежду сушим. Переводя взгляд с одного на другого, Лиза не могла сложить пазл. — Тогда поторопитесь. Дети домой хотят.