Мятный чай с черникой.

🫐🫐🫐

      Скарамучча смотрит на знакомые ему деревья, пролетающие за окном машины. Такое чувство, что в последний раз он тут был очень-очень давно. Хотя на самом деле он ездил сюда с Кадзухой пару месяцев назад, чтобы навестить бабушек. Юки и Кацу давно уехали отсюда и поступили в университет в соседний город. Видимо, эти двоя не выдерживают разлуку и решили учиться в одном заведении. Наверняка, ещё и живут в одной комнате в общежитии.       Скарамучча почувствовал, как голова Кадзухи сползла с его плеча, и поспешил обратно вернуть её на плечо, чтобы парень не проснулся. Как оказалось, Кадзуху постоянно укачивает в машине, и он всю дорогу сладко спит, облокотившись на чужое плечо. Не то чтобы Скара жаловался, он просто смущается от этого жеста. На передних сидениях весело общаются их матери и, кажется, даже не обращают внимание на сыновей. Хоть и столько лет прошло, но всё равно такая близость каждый раз ощущается одинаково: с покалыванием на кончиках пальцев, с диким сердцебиением и головокружением. Скарамучча отворачивается к окну, продолжая рассматривать деревья за окном, и чувствует, как щёки обдало жаром. Снега на улице довольно мало, почти нет. Даже в снежки не поиграешь, можно сделать лишь комки из грязи. Зато снаружи стоит такой холод, что невольно думаешь, что бабушка живёт не на юге, а на северном полюсе. Повышенная влажность всегда делает простые минус пять в минус пятнадцать.       Бэй Доу и Эи резко громко засмеялись, а Кадзуха рядом зашевелился. Он потёрся щекой об плечо и обхватил своими руками руку Скарамуччи. Кажется, тот сейчас лопнет от смущения. Неужели Кадзухе доставляет удовольствие делать так? — Ты уже притворяешься, — Скарамучча поворачивает голову к Кадзухе и поправляет его спавшую на глаза чёлку. — Долго ещё ехать? — Кадзуха сделал вид, что не он сейчас прижимался к парню и видит уже десятый сон, и переводит тему. — Думаю, что нет. Наверное, надо уже собирать свои вещи.       Кадзуха всё-таки отлипает от Скарамуччи и принимается складывать все свои разбросанные вещи и пустые упаковки из под закусок. Парень смотрит на мусор и понимает, что половина фантиков не его. Он вздыхает. Скарамучча как всегда. — Ты опять положил свои фантики ко мне? — Кадзуха передаёт чужие фантики владельцу. — Нет, это твои. Ты же всегда в начале поездки наедаешься и потом спишь! — Услышав эту наглую ложь, Кадзуха снова вздыхает и насильно засовывает бумажки в карман рюкзака Скарамуччи, — эй! — Скажи мне, как я тебя ещё терплю? — После этих слов на лице Скары появляется хитрая ухмылка. Он наклоняется ближе, кидает быстрый взгляд на родительниц и снова смотрит прямо Кадзухе в глаза.       А потом шёпотом произносит: — Потому что любишь.       В эту же секунду Скарамучче прилетает в лоб ладонью от Кадзухи и теперь был слышен только болезненный «Ай! Кадзуха, ну за что-о-о?!». И хоть оба подвинулись к своим окнам, всё равно понимают, что флирт Скарамуччи удался, ведь один сидит весь красный от смущения, а второй довольный и любуется Кадзухой.

🫐🫐🫐

— Ну, что? Куда пойдём? —Скарамучча стоит около входной двери дома Кадзухи. А тот мелко вздрагивает, когда слышит голос над своим ухом. — А нам.. не надо помогать со всякой.. подготовкой? — Кадзуха старается говорить тише, будто бы бабушка сейчас услышит слова о помощи и заставит их резать овощи на салаты. — Если мы сейчас тихо улизнём, то не надо, — Скарамучча отлипает от стены, подмигивает, берёт ладонь Кадзухи в свою и тянет на себя. — Кто бы сомневался, — Каэдэхара усмехается и сжимает чужую ладонь в ответ.       Спустя пару лет в деревне ничего не изменилось. Юки и Кацу уехали, у бабушек появились новые морщины, а Харухико и его банда просто подросли. Всё те же дороги, дома и воспоминания. Никто не хотел забывать то самое лето, когда жизнь поменялась кардинально. Каждый раз, когда Скарамучча с Кадзухой приезжают в деревню, то всегда обходят все места, которые так или иначе оставили свой отпечаток в воспоминаниях. У них есть свой маршрут, по которому они ходят в первый день приезда. Логово банды Хару, дом Томо, огромное дерево и их шалашик и, наконец, то самое цветочное поле, на котором протоптана дорожка к месту, где они постоянно жгут костёр, а рядом небольшая полянка, где началась, казалось, новая страница их жизни.       Воспоминания о Томо больше не приносят той боли и горечи. Теперь этот дом ассоциируется только с тем, как они разыграли Харухико. Бабушка рассказывала, что Томо приезжал сюда и спрашивал про Кадзуху, но тот даже рад, что не пересёкся с бывшим другом. Ведь что им говорить? Даже если они помирятся, то что потом? У Кадзухи теперь есть Скарамучча, и надо прекратить думать о том, кто ушёл, не попрощавшись. Он ведь даже не помнит его лица. Зачем Томо приходил к бабушке и спрашивал про Кадзуху?       Скарамучча плюхается на старый пыльный диван в логове Харухико. Здесь даже не поменялась расстановка мебели. Тумбочка, диван, импровизированный стол и огромная фанера, которая загораживала дверной проём, так и остались на своих местах, как и пару лет назад. Даже не верится, что этим местом до сих пор пользуются. Кадзуха засовывает руки в карманы куртки, подходит ближе и садится рядом со Скарамуччей. Между ними снова повисла тишина, каждый думает о своём. Внезапное воспоминание о Томо нагнало странную тоску. Будто бы тот, с кем Кадзуха не разговаривал так много времени, снова хочет вмешаться в его жизнь и всячески напоминает о себе. — Скара, давай не пойдём к Томо? — Тихонько отзывается Кадзуха, который снова положил свою голову на плечо Скарамуччи. — А что случилось? Неужели тебе надоело шутить про то, как мы разыграли Харухико? — Брюнет на секунду прекратил пропускать сквозь пальцы пряди чёлки Кадзухи. — Нет, я.. я не хочу идти по другой причине, — Скарамучча снова начал трогать волосы Кадзухи. Хотелось раствориться в этом моменте. Каэдэхара так любил, когда именно Скара касался прядей. Когда парень подстраивался под касания, он сразу расслаблялся и успокаивался.       Но Скарамучча дальше расспрашивать не стал. Казалось, что он всё понимал без слов и просто тихо согласился с Кадзухой.       Через некоторое время они вылезли из окна заброшки и направились к следующему месту, где светлых воспоминаний намного больше, чем в первых двух.

🫐🫐🫐

— До сих пор удивляюсь, как его не сломали..       Скарамучча и Кадзуха стоят около большого шалаша. С каждым годом его размер увеличивался, ведь Кадзуха всё время твердил, что Скарамучча так вымахал, и надо строить убежище больше, ведь иначе даже его половина туда не пролезет. Скара ворчал на эти слова, но всё равно послушно таскал и ставил ветки для расширения стен. Но теперь они просто стоят рядом, смотрят на аккуратное строение и не осмеливаются зайти. Внутри очень много грязи, и даже при одной мысли об этом хочется отойти на пару шагов назад. — Я думаю, что кроме нас сюда никто не ходит.       Они подходят к огромному дереву, к которому приделали небольшие качели. Они совсем простые: две привязанные верёвки к массивной ветке и доска между ними. Парни садятся рядом и, кажется, снова начнут молчать, как и было на заброшке, но Кадзуха неожиданно начинает диалог. — А Юки с Кацу приедут на Новый год? — Нет. Сказали, что будут отмечать вместе, а потом в январе к нам приедут. — В смысле вместе? — Кадзуха молчит пару секунд, смотря на недоумённый взгляд рядом, — типо.. вдвоём? — Ну да? — Скарамучча усмехнулся, — а что такое? В прошлом году мы тоже вдвоём отмечали. — Просто я думал, что раз они друзья, то позовут ещё кого-нибудь, или приедут сюда к родителям? — Я бы так не утверждал, что они прям друзья-друзья.. — теперь очередь Кадзухи смотреть недоумённо, — да ты сам подумай! Вспомни каждую нашу общую встречу с ними! Неужели ты не заметил то, как они смотрят друг на друга? — И как же? — Ну, например, примерно так же, как ты смотришь на меня? — От такого щёки Кадзухи ещё больше заалели. Парень отвернулся и начал смотреть на свои ботинки, — я правду говорю! — Я верю.. — через пару секунд молчания Кадзуха снова задаёт вопрос, — и эти взгляды — это единственное твоё доказательство? — Нет конечно! Да хотя бы взять то, как они разговаривают друг с другом! Нет, не смотри на меня так снова, я говорю про их интонацию. С нами Кацу говорит своим обычным и твёрдым голосом, а как только обращается с Юки, то сразу голос становится мягче, тише и спокойнее, ты разве не заметил это? — Лицо Кадзухи резко меняется, его брови поднимаются, глаза раскрываются, а рот приоткрывается. Он словно прозрел в этот момент. С такого выражения лица Скара смеётся, — либо они правда ещё не поняли, либо скрываются, гады.       Они продолжили разговаривать о чём-то пустом, что никогда больше не вспомнишь. Кадзуха рассказывал об очередных лекциях по фотоискусству, он уже на втором курсе, а практики начнутся только в следующем семестре, и ему всё не терпелось фотографировать что-нибудь самому. Скарамучча рассказывал о том, как у него всё время списывают конспекты по мат анализу и самостоятельные работы, ведь иначе зачем они сдавали эту профильную математику на экзаменах, если ни черта в ней не смыслили? Кадзуха начал рассказывать про природу и про то, от чего зависит цвет заката. Они обменивались историями из жизни до их знакомства, хоть и понимали, что большинство из них уже рассказывали по второму, а то и по третьему кругу, но это ведь не имеет значения, когда интересно слушать собеседника, даже когда знаешь историю наизусть. Они вместе вот уже четвёртый год, но ещё никогда не было ссор, а если и были, то Скарамучча тут же покупал Кадзухе его любимый мятный чай и ягоды, даже если Скара был прав в споре. Кадзуха любил стабильность между ними. Спокойные дни вместе, тихие разговоры на кухне в общежитии, совместные вечера с домашкой или фильмами, времяпрепровождение на перерывах между парами или в библиотеке, когда у обоих окно.       Кадзуха поворачивает голову и видит, что Скарамучча смотрит на него. Спокойным и расслабленным взглядом. Солнце уже садится за горизонт, воздух становится холоднее и, по-хорошему, пора уже домой, но никто не шевелится. Они ещё не дошли до последнего места, но такое чувство, что уже и не хочется. Будто бы всё удовольствие от прогулки они могут получить здесь, на качелях.       Кадзуха склоняет голову в бок, спрашивая в чём дело, но вместо ответа он видит, как Скарамучча наклоняется и накрывает его губы своими.

🫐🫐🫐

— Ну, Кадзу-у-у.. Неужели мы не посидим среди любимых цветочков? — Кадзуха тянет Скарамуччу за собой, чтобы не потеряться в темноте. Но, видимо, Скаре это даже нравится, и он лишь крепче сжимает руку. — Уже поздно и холодно, — сердито бурчит Кадзуха и ускоряет шаг. Губы до сих пор горят от поцелуев, парень чувствует, как они немного опухли, — и какие цветы в конце декабря, ты с ума сошёл? — Ты до сих пор сердишься? — Но ответа не последовало, — ну, подумаешь, увлёкся... Там просто так красиво было, и ты такой красивый.. — Хорошо, что в темноте Скарамучча не увидит, как снова покраснели щёки Кадзухи от смущения. — А что ты сразу трахнуться не предложил? — Ну.. ты ведь меня не отталкивал? — И снова ответа не последовало. Скарамучча усмехнулся про себя, будто что-то решил.       Когда они вышли на дорогу, то Кадзуха отпустил ладонь Скарамуччу, и оставшуюся часть они прошли в тишине. Между ними было какое-то странное напряжение, которое явно доставляло дискомфорт им обоим.       Уже около калитки, когда Кадзуха хотел зайти внутрь, Скара аккуратно его окликнул. В его голосе уже не было привычного веселья, как десять минут назад. — Кадзу? — М? — Кадзуха спокойно отреагировал и повернулся к Скарамучче. — Ты до сих пор злишься? — Нет, не злюсь, — и Скарамучча был готов растаять на месте. Сначала от облегчения, а потом от того, как на него посмотрел Кадзуха и как он улыбнулся. Хорошее настроение вмиг вернулось, и Скарамучча улыбнулся в ответ.       Брюнет забегает в калитку вслед за Кадзухой, быстро чмокает его в щёку и убегает, делая вид, что ничего не было.       Кадзуха и Cкарамучча сидели за столом и считали минуты до боя курантов. Бабушки всё время мотались куда-то, хотя стол был уже готов. Парни пришли как раз к тому моменту, когда все собирались накрывать стол, и они думали, что их двоих будут ругать за то, что они целый день где-то шлялись, но вместо этого им сказали, что правильно, что они ушли и не мешались под ногами, но потом их отправили накрывать стол. Теперь они сидят и терпят нарастающий шум, ведь бабушки бегают вокруг стола и бесконечно что-то поправляют, а мамы говорят, что пора садиться. — А если бы твой отец тут был, то как бы он отреагировал? — Скарамучча наклоняется к уху Кадзухи и шепчет, от чего тот мелко вздрагивает. — Никак. Играл бы в телефоне в пасьянс, а потом, когда будет полночь, тихо скажет: «О!», и выпьет, — Скарамучча хихикает, — я не шучу! Он всегда так делает на семейных застольях!       Наконец все уселись ровно за минуту до полночи и уже приготовили свои бокалы с шампанским.       Три.       Два.       Один. — С Новым годом!! -- сказали все хором и чокнулись бокалами.       За окном уже были слышны хлопки фейерверков, по горлу растекалась приятная горечь алкоголя, и становилось так хорошо. Рядом родные, любимые люди, которые любят тебя в ответ. Все поздравляют тебя с Новым годом, желают всего самого хорошего, а по телевизору играют новогодние песни.       Кадзуха смотрит на Скарамуччу, и он смотрит в ответ. Улыбаются друг другу тихонько, так, чтобы заметили только эти двоя. Кадзуха видит в глазах Скары лишь одно:       Люблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблюлюблю       И он даже не подозревает, что Скарамучча видит в его глазах то же самое.

🫐🫐🫐

— Давай-ка! Открывайте подарки! — сказала Бэй Доу, когда пустила всех к ёлке с подарками.       Все шестеро человек уселись вокруг ёлки и принялись передавать друг другу свёртки с самым разными цветами. — Так! Первым откройте эти! — бабушка Скарамуччи указала на два больших и мягких свёртка зелёного цвета, — и сразу надевайте!       Внутри было два вязанных свитера, которые женщина связала сама из колючей, но тёплой пряжи разных цветов. Кадзуха держал красный свитер с белыми оленями, а Скарамучча — белый с красными оленями. — Это у нас парные свитера? — Кадзуха усмехнулся и кивнул в ответ, — какое очарование, а не человек передо мной! — Все рассмеялись, но Кадзуха с этого еле заметно смутился. — А сам-то! Теперь на человека стал похож! — Эй, тебе не нравится мой стиль? — Но в ответ Кадзуха помотал головой, говоря, что всё не так, и засмеялся снова. — Вот правильно твой друг говорит! Я вам связала нормальную одежду, а не то, в чём сейчас ходит молодёжь! — Но, видимо, бабушка восприняла все слова всерьёз. — Так, давайте дальше открывать!       И следующие полчаса были слышны лишь звуки рваной бумаги, удивлённые и восхищённые вздохи и десятки слов благодарности.       Кадзуха получил новый одеколон от мамы, вязанные варежки, конфеты от своей бабушки и простое, но красивое кольцо с гравировкой от Эи. Парень думает, что ему надарили подарков на несколько лет вперёд, и пока несколько раз благодарит каждого, Скар шепчет ему на ухо, что подарок от него будет позже. Волна предвкушения и возбуждения пробежалась по позвоночнику мурашками, но Кадзуха решил не обращать внимание на это и передавал свои подарки всем остальным, кроме Скарамуччи, потому что его подарок тоже будет позже, наедине.       Скарамучча тоже получил одеколон от Бэй Доу и конфеты с варежками от бабушки Кадзухи, а от мамы он получил новую толстовку, о которой он как-то раз заговорил, когда смотрел модный журнал от издательства, в котором работала его мать.       Пока остальные продолжали обмениваться подарками, Кадзуха со Скарамуччей смогли улизнуть от женского давления и сбежать в комнату брюнета. Всё равно главная часть праздника состоялась, и больше нет смысла оставаться там.       Скарамучча первый вбегает в комнату и ныряет в кровать, попутно пытаясь снять свитер. — Фу-ух.. я весь вспотел в нём! — Кадзуха согласно мычит, садится на кровать рядом и тоже снимает кофту, — моя бабушка изверг, раз заставила нас в нём сидеть. Хорошо, что твоя бабушка не заставила нас одевать варежки! — Жаль, что такой свитер только дома или на семейных посиделках можно одевать.. — Кадзуха складывает свитера и кладёт их на стул около кровати, — если что, это не значит, что одежда некрасивая или плохая.. — Да-да, я понимаю, — Скарамучча положил ногу на ногу и пялился с потолок, — Ну, наверное, они для этого и были созданы.       Вдруг на лице Кадзухи появляется хитрая ухмылка, и он пододвигается ближе к Скаре, наклоняясь к его лицу. По лицу Скарамуччи было видно, что тот напрягся и задержал дыхание, будто готовился. — А теперь мой подарок.. — он специально задерживает взгляд на губах и отстраняется, уходя в другой угол комнаты за коробкой. — Ты ведёшь себя хуже мальчика в пубертате! — издаёт разочарованный вздох Скарамучча, а потом сам подходит к рюкзаку и начинает рыться в нём в поиске подарка для Кадзухи. — Да кто бы говорил.. тебе напомнить, что было на качелях? — Кадзуха обратно садится на кровать, — да и сейчас ты меня не отталкивал... А даже приготовился будто бы.. — Кадзу!! — Да? — Кадзуха усмехается. Даже в таких ситуациях он зовёт его ласково. — Давай я первый? Я очень нервничаю и волнуюсь и.. вот.. — Скарамучча переводит тему и протягивает довольно большую и увесистую коробку, обёрнутую в красную обёртку. Кадзуха не спешит открывать, потому что думает, что брюнет скажет что-то ещё. — Я долго ломал голову над подарком и.. отчаялся, но в итоге обратился за помощью к Чайльду, а он раздаёт плохие советы, уж поверь. Но в этот раз он посоветовал правда что-то стоящее! И не подумай, что твой подарок выбрали за меня и... — Парень вздыхает. Видимо, в этот раз он слишком сильно волнуется, — просто открой и всё увидишь.       Кадзуха кивает головой и принимается аккуратно снимать с обёртки скотч, чтобы ничего не порвать. Скарамучче так и не сидится на месте, и он постоянно меняет свою позу, трогает пальцы и поджимает губы. Что там такое может быть, раз Скара так волнуется?       Кадзуха открывает коробку, а там.. о.. Вау.       В коробке среди бумажного наполнителя лежит ещё одна коробка и книжка в кожаном переплёте, похожая на фотоальбом.       А в коробке оказывается фотоаппарат. Но не такой, которым Кадзуха мог бы пользоваться для учёбы, а самый настоящий полароид. Своим старым он не пользовался давно, ведь никак не мог купить картриджи, а тут новый подарили.       Кадзуха с счастливой улыбкой благодарит Скарамуччу, крепко обнимая и даря короткий поцелуй в губы.       Но почему Скарамучча так волновался?       А, точно. Фотоальбом. — Я знаю, что все свои фотографии ты хранишь просто в ящике, и я решил взять их и разложить сюда, — Скарамучча наблюдает, как Кадзуха с интересом открывает альбом, — надеюсь, ты не будешь злиться, что я взял их без спроса.. — Как я могу злиться, когда ты сделал такую красоту? Ты за кого меня принимаешь? — Кадзуха садится ближе и обнимает одной рукой талию парня, целуя его в висок.       В фотоальбоме фотографии были расставлены не в хаотичном порядке, а подобраны по разной атмосфере. Фокус был не на даты, когда была сделана фотография, а на том, что на ней изображено. На одной странице были фотографии заката, рыжего кота с улицы и Скарамуччи, когда он сидел на их любимой поляне с цветами, а солнце светило золотым. На другой были фотографии звёздного неба и костра в темноте. На третьей были новогодние фотографии: гирлянды, новогодняя ёлка, Кадзуха в красной шапке, его шея обмотана мишурой, а в руках он держит бенгальский огонь. Продолжать рассматривать это можно было до бесконечности, но парень решил посмотреть это позже. Но настала очередь его подарка. — Это просто очаровательно! Спасибо большое! — Кадзуха снова несколько раз целует Скарамуччу в висок и щёки. Тот думает, что он сейчас расплавится от такого проявления любви, — А теперь очередь моего подарка..       Парень достаёт из-за спины небольшой прямоугольный свёрток, обёрнутый в крафтовую бумагу и перевязанный в синюю ленту. Скарамучча понимает, что Кадзуха не будет говорить какую-нибудь речь, а лишь кивает головой, давая зелёный свет, и Скарамучча развязывает ленту, срывая всю бумагу.       Внутри оказывается небольшая книжка голубого цвета и без названия. Парень подумал, что это тоже может быть фотоальбомом. Но зачем он Скарамучче, если на факультете фотографий учится Кадзуха? — Может, ты заметил, что в последнее время я поздно возвращался в комнату. И нет, я не исправлял свои долги по учёбе, — Скарамучча склоняет голову в бок, как бы спрашивая, в чём дело, — я потихоньку, но делал подарок. Надеюсь, что получилось хорошо, — Кадзуха смотрит, как Скара открывает первую страницу, — я очень удивился, когда ты смог собрать много красивых фотографий по одной атмосфере, ведь большинство самых важных я забрал и вклеил сюда.       Скарамучча смотрит на титульный лист и читает надпись, написанную, наверное, каллиграфическим почерком. «Каэдэхара Кадзуха Х Скарамучча Райдэн»       И каждая страница была украшена по своему. Там была тонна совместных фотографий, моментов их переписок, разных красивых наклеек и подписей. Через все страницы тянулась красная нить, которая проходила через каждую фотографию, по-разному извиваясь. Кадзуха неоднократно говорил о том, как ему нравится, что красная нить символизирует судьбу и жизнь, связывая двух людей. Каждый разворот был посвящён отдельному событию из их жизни. То самое лето, когда они познакомились, школьные года, выпускной, Новый год, День Святого Валентина, Дни рождения, поступление в университет...       Но больше всего Скарамучче понравился первый разворот, который заполняли фотографии с того лета, когда всё началось, ведь там в углу была его любимая фотография. Когда до отъезда оставалось пару дней, они сидели под большим деревом, и Скара сфотографировал их, когда целовал Кадзуху в щёку. Он знал, что они оба любят эту фотографию, ведь она сначала висела на стене над кроватью Кадзухи, а потом переместилась сюда. — Нравится? — тихонько спрашивает Кадзуха, когда Скарамучча уже минут тридцать рассматривал одни и те же фотографии. — Очень! Я даже подумать не мог, что можно сделать что-то подобное! — Скарамучча прижимается к Кадзухе, руками обвивая его талию, — спасибо большое! Я буду очень его ценить! — Там остались пустые страницы, будем заполнять их вместе.. — Скарамучча всё ещё крепко обнимал Кадзуху, а тот начал перебирать тёмные пряди волос.       Кадзуха сидел и пытался разобраться с новым Instax. Он узнал, что ради этой покупки Скара устроился по выходным на подработку и откладывал стипендию. Блондин думал, что расплачется после того, как узнал какой ценой Скарамучче достался этот фотоаппарат. Скарамучча всё продолжал рассматривать альбом с воспоминаниями. Кадзуха снова вспомнил про ту фотографию у большого дерева, и что-то подсказало ему, что прямо сейчас им надо повторить эту фотографию, но только в свете гирлянд, которые развешаны по всей комнате.       Кадзуха подсаживается ближе к Скарамучче, подготавливает фотоаппарат и дожидается момента, когда можно сделать кадр.       Через пару секунд он вытягивает руку с камерой. — Эй, Скара! — названный смотрит сразу в камеру, Кадзуха в этот момент целует парня в щёку и щёлкает кнопкой. Вспышка не сработала, и Кадзуха надеется, что такое слабое освещение в комнате даст хороший кадр, — решил протестировать, — и машет фотоаппаратом перед лицом удивлённого и смущенного Скарамуччи, доказывая свои слова.       Через пару минут фотография проявляется, и сердце Кадзухи делает кульбит от увиденного. Это так красиво и необычно одновременно. — Решил сделать ответку спустя четыре года? — Скарамучча отошёл от временного шока и вместе с Кадзухой рассматривает результат, — красиво получилось. Даже не знаю какая версия мне нравится больше.       И Кадзуха смотрит на Скарамуччу, в очередной раз заново влюбляясь. Он не понимает, как шестнадцатилетний Кадзуха мог сомневаться в Скаре и долго думать над отношениями с ним.       Скарамучча смотрит в ответ с лёгкой улыбкой на губах. Кадзуха улыбается в ответ и кладёт свою ладонь на его щёку. — Скара.. — тот вопросительно мычит, а Кадзу снова приближается к его лицу, — с Новым годом.       И целует. Нежно, протяжно, без намёка на продолжение, будто бы пытается ухватить этот момент и отстраниться.       За окном снова стало слышно хлопки фейерверков.       Скарамучча отстраняется, давая пару секунд на передышку. Он усмехается. Наверное подумал, что целоваться под фейерверки - это максимально романтично. Скара приближается к лицу Кадзухи. — С Новым годом, — он прижимается к губам напротив с большей силой, углубляя поцелуй, кладя свои руки на шею Кадзухи.