Deep end

Lonely - Palaye Royale

- Минхо? Хён, ты же дома? Он замирает. Поднимает взгляд на дверь и судорожно вспоминает, запер ли? Да, по привычке, всегда. Для достоверности смотрит на защелку, что стоит вертикально. Точно закрыл. Голос младшего словно током прошибает всё тело, когда тот зовёт снова. Точно. Они же договорились. Минхо мечется глазами по окровавленненым рукам, по лезвию, зажатому между большим и указательным пальцами, что он занес для нового пореза. В дверь стучат. Нужно срочно ответить. - Я, - тихо откашливается, когда понимает, что голос охрип от волнения, - Я здесь, Ханни, душ принимал, дай мне пять минут. - Ох, конечно, хён, - в голосе слышится улыбка, - Жду тебя на кухне. Минхо тихо выдыхает - пронесло, - и встает из поддона, быстро обмывает остатки крови на себе, затем переключает на холодную и с шипением льёт на руки, чтобы остановить продолжающую течь алую жидкость. Ему требуется гораздо больше пары минут, на которые он расчитывал. Они получились глубже, чем планировалось. Ли спешно заматывает запястья бинтами и одевается, натягивая чёрный свитер и просовывая большие пальцы в дырки на рукавах. Так эта чертова ткань точно не задерется и ничего не покажет. Он сделал так почти со всей одеждой в своем не особо разнообразном гардеробе. Все думают, что парень нашел свой стиль. Ну да, конечно. Хотя, если так подумать, то ему нравится. Джисон встречает Минхо улыбкой и налитой для него кружкой чая на светлой кухне. Он поджал к груди ноги и натянул на них серое худи, ладони грел о теплую кружку. Наверное, на улице холодно. Кто его знает? Минхо уже полторы недели туда не выходил. Парень смотрит в окно, которое расшторил младший. Действительно пасмурно, деревья гнутся от ветра, кажется, моросит. Ли внимательно вглядывается в убогий пейзаж за окном и думает, что он вполне бы в него вписался. Убогий. - Когда вернешься на учебу? - первым делом интересуется младший, отпивая из кружки с таким видом, будто его совершенно не волнует заданный им вопрос. - В смысле? - медленно морагет и садится за стол, - Вчера там был. - Врёшь, хён, знаю, что не был, - фыркает Джисон, но совсем не обиженно. - Да мне просто лень туда ходить, ты же знаешь, как мне не нравится, - вздыхает и двигает кружку к себе, глотая желочь от лжи, сказанной секундой ранее. Ну, не признается же, что его буквально тошнит только о мысли, чтобы выйти из квартиры, встретить кого-то, от учебы на нелюбимой специальности. Что Хан ему скажет? Что он совсем обленился? Или пожалеет? Нет уж, увольте. - Завтра у нас есть общие пары, пойдешь? Ребята по тебе соскучились, - тихо смеется, - Ты же им даже не отвечаешь в соцсетях. - Я забывал писать, - придумывает отговорки на ходу. Ему никто не писал, но он не скажет об этом. Они были и не обязаны, пропал и пропал. Только зачем говорить, что писали? - Не хочу, Ханни. - Ну давай сходим, пожалуйста, - дует нижнюю губу и щеки, а в глазах словно блики света играют. До тошноты мило, но Минхо нравится. На пустом месте, где должно быть его сердце, разливается тепло только от одного существования Джисона. - Ладно, бельчонок, - улыбается от удивленного взгляда и уворачивается от протянутой для щипка руки. - Не называй меня так, скоро эти щеки уйдут! - хмурится Джисон. - Почему это? - Я нашел новую классную диету, - с энтузиазмом начинает, а внутри Минхо что-то надламывается. Он подскакивает и обходит стол, разворачивая стул с младшим к себе, крепко его обнимает. Дыхание успокаивает через секунду, чтобы не пугать, не вызывать больше вопросов, хотя парню кажется, что он сейчас задохнется. Его бельчонку не должно быть плохо. Только ему. Он отдуется за двоих. - Не надо, Ханни, твои щечки прекрасные и милые, - гладит по голове, - Я размажу в темном переулке всех, кто говорит о них плохо. - А если это я сам? - доносится тихо от груди, куда уткнулся Джисон. - Тебя я крепко обниму и куплю твои любимые печеньки, - улыбается, глотая слюну, пытается избавиться от комка в горле. Пожалуйста, пусть станет лучше, пожалуйста, успокойся, - А если ты от них избавишься, то я возьму и украду всю твою коллекцию их упаковок. - Что? - громко фыркает и отстраняется, поднимая голову, - Так не честно! - Все честно, - отвелечь? Отвлечь, - Ладно, я пойду завтра в универ. Что там успело произойти за это время? От светлой и радостной улыбки Джисона боль, скребящаяся под кожей груди не так сильна, новые порезы не так саднят. Все не так плохо.

•••

Минхо просыпается по первому же будильнику. Он открывает глаза и нашаривает рукой телефон возле подушки, отключает раздражающую трель и бесцельно пялится в светлый потолок над кроватью. Еще не встал, а уже тошнит. Как же раздражает. Ему требуется десять минут, чтобы взять себя в руки и подняться с кровати, чтобы для начала хотя бы сделать себе завтрак. Пока чайник греется, парень идет в ванную и снимает старый бинт, промывает раны и ведет по ним кончиками пальцев. Он внимательно вглядывается в рваные и ровные края, покрасневшие, обрамленные бледной кожей. Когда они заживут, станут такими же бело-розовыми, чуть выпуклыми полосами, что украшают его предплечья от самых запястий до локтей. Красивые. Уродливые. Такие же как он. Кровь уже не идет, поэтому новый бинт Минхо не наматывает, возвращаяется на кухню и готовит себе пару бутербродов, чтобы через силу впихнуть их в себя. Тревожность растет в геометрической прогрессии. Он чувствует как дыхание спирает, а внутри все колотится. Как всегда, будто по привычке, смотрит на свои руки, которые по обыкновению совсем не дрожат. Но он же чувствует. Почему этого нет на самом деле? Выдумал? Наверное, следует пропить какие-то витамины или успокоительные. Тогда должно стать лучше. Телефон разрывается от сообщений Джисона, который спрашивает, встал ли старший. Минхо тихо вздыхает и делает селфи, чтобы отправить Хану. Тот незамедлительно отвечает десятком "ура". Возможность увидеть Сона немного улучшает его состояние. Будто глоток воздуха. Однако, к моменту сбора вещей, весь настрой улетучивается. Парень старательно давит в себе тошноту и подступающие слёзы. Ох, вот они его злят. Что тут он собирается сделать, чтобы плакать? Бред какой. Развел сопли. Минхо легко давит на почти зажившие порезы на второй руке, чтобы перебороть себя. Ни одной слезинки не скатилось. Он улыбается. Правильно, нечего плакать. Перед выходом Минхо несколько секунд смотрит на входную дверь и глубоко вдыхает, открывая ее, быстро выходит и закрывает. Ли не помнит как дошел до остановки, он слишком торопился, чтобы не передумать и не вернуться. Вообще, с чего он решил не ходить? У него ведь все в порядке, причины для него совсем не весомые. К тому же не работает, чтобы проплатить себе сессию, и слишком глуп в основных предметах, чтобы сдать её самому. Нужно пахать на автомат, а парень уже пропустил треть первого семестра. Возможно, ему еще что-то светит, если начнет ходить с сегодняшнего дня. Да, нужно просто перестать лениться и не быть таким убогим слюнтяем. Джисон встречает его обьятиями прямо в холле. Рядом стоит Хёнджин, с которым Ли общался еще со старшей школы. Хван был просто великолепным танцором и поступил на хореографический. Минхо не смог. Потому что недостаточно хорош. Потому что бездарен. Но он совсем не завидует другу, ведь его убожество только его дело, но никак не Хёнджина. - Какие люди, - улыбается парень, немного щуря глаза, - Я уж думал, что ты помер. - Хах, думаю, что вы бы узнали об этом позже, - шутит, на самом деле пытаясь уколоть тем, что на его пропажу еще долго могли бы не обратить внимание, если бы не Джисон. Хёнджин не замечает этой обиды, потому что Минхо за годы стал первоклассным актером. Может, ему стоило бы попробовать театральное направление? Хотя куда там? Разве что клоуном. - Предлагаю встретиться в столовой в главном корпусе после второй пары, - бегает глазами от Джисона к Минхо Хван. - Да, как обычно, - кивает Джисон и тянет Ли за руку, - Пока, хён, - машет Хенджину и утаскивает старшего за собой к большой лекционной аудитории, - Быстрее, а то профессор Чон закроет двери и мы не войдем. Минхо чувствует, как горит ладонь и покалывают кончики пальцев, которых касается Джисон. И совсем не обращает внимание на боль от пореза, который младший по незнанию передавил мизинцем. Он ставит лекцию на диктофон и обещает себе написать ее позже, а сам наблюдает за Джисоном. Тревожность, что стала почти болезненной, приглушилась от вида увлеченного лекцией Хана. Если младший будет рядом, то Минхо не нужны никакие таблетки.

•••

Вся их компания собирается за дальним столиком в столовой. Ребята улыбаются и обнимают его, расспрашивают. Будто это действительно их волнует и они не отвлекутся на обсуждение каких-то новых игр через минуту. Минхо не понимает, о чём они, но старается слушать. Когда разговор заходит о персонажах, похожих на котов, Ли широко улыбается, вспоминая, что кошка его матери недавно родила. Он достаёт телефон и ищет фотографии маленьких пушистых комочков. - У меня тут недавно кошка родила, смотрите, - он поворачивает экран телефона к ребятам, но.. Никто не смотрит. Минхо думает, что он сказал тихо и его не услышали. Ребята сильно увлечены разговором о.. вечеринке? Парень немного хмурится и пытается снова включиться в разговор. Он понимает, что его друзья говорят о тусовке, что проходила на прошедших выходных у какого-то из знакомых Чанбина. - Хей, а что за вечеринка? - говорит громче, чтобы точно услышали. Все к нему поворачиваются, на их лицах смешивается удивление и веселье. - Ох, она была очень классной, - улыбается Чан, - Жалко, что тебя не было. - Я не знал, - хлопает глазами и хмурится, ловя непонимающие взгляды, - Никто не звал. - Как не звали? - хлопает по своим бедрам Хёнджин, от чего рядом вздрагивает Феликс, - Я был уверен, что говорил тебе об этом. - Наверное, ты сказал кому-то другому, - улыбается Минхо, глотая вставший в горле ком обиды. Он бы не обратил внимание на эту ситуацию, если бы похожие не случались почти каждый день. - Как же так, - хмурится Хван, но Ли почему-то уверен, что это все притворство. Нельзя постоянно выглядеть таким озадаченным в перманентных ситуациях. - Ладно, я пойду, мне нужно повторить лекцию, - кивает ребятам Хо и встаёт из-за стола, разворачиваясь на пятках, быстрым шагом удаляется, сжимая на груди ткань худи, дрожит от разливающейся в грудной клетке боли. После пар к нему на улице подбежал Джисон. Шмыгал покрасневшим от холода носом и улыбался, хватая Минхо под локоть, зная, что только ему позволено так делать. - Ребята уже разошлись, давай пойдем к тебе и посмотрим кино? - дергает ближе и заглядывает в лицо. - Тебе не надо учить на завтра лекцию? - Минхо не уверен, хочет ли, чтобы Хан пошел к нему. - Надо, тебе тоже, но можно послать это к черту и посмотреть фильм, - фыркает и склоняет голову, ожидая ответа. - Ладно, - кивает Хо, - Идём. Джисон довольно улыбается и тащит Минхо в магазин, покупая снеки и газировку. Старший долго смотрит на вывеску алкогольного отдела, а затем проходит туда и берет пиво, возвращаясь к Хану, что уже стоял на кассе. Сон недовольно фырчит всю дорогу до дома Минхо, говоря, что алкоголь - гадость, и ругая за издевательство над организмом. Ли улыбается и умалчивает о том, что если бы не Джисон, то он бы взял что-то гораздо крепче пива. Придя к Минхо, парни переодеваются и сразу усаживаются на диване в зале, поставив ноутбук с каким-то ужастиком на кофейный столик. Ли неспешно глушит бутылку пива, закусывая начос, почти не смотрит фильм, разглядывая младшего, что вздрагивает от каждого громкого звука в фильме. Парень не знает, что было бы с его жизнью, если бы не Джисон, появившийся в ней на первом курсе университета, когда Минхо уже почти решился покончить с собой. Хан просто влетел в его серую убогую обыденность ураганом нескончаемой энергии и ослепительных улыбок. Таких теплых, что корка внутренней боли постепенно таяла и исчезала, не давая о себе знать, когда рядом был этот удивительный паренёк. Первое время, Минхо даже перестал резаться, посчитав, что у него достаточно шрамов, и опасаясь, что Хан посчитает их отвратительными, а у него и помимо них много причин, для того, чтобы у младшего было такое мнение. Он дал себе обещание, что больше не будет это делать, но..сдержать его не получилось. Каждый раз, возвращающаяся грусть и бессилие становились сильнее. Хо не хотел называть это депрессией, потому что такое назначается психологом. К тому же он читал, что из этого состояния нельзя выйти самостоятельно, а он выходил и не раз после встречи с Джисоном. В любом случае, этот период, возвращаясь снова и снова, утягивал его все глубже ко дну. Он страшился момента, когда достигнет этого самого дна, но ничего не мог с этим сделать. - Хён, - позвал младший, вытягивая из ступора Минхо, - Фильм кончился.. - А? Да, эм, - улыбается, - Мне не понравился, давай посмотрим что-то из старого? - Ты же не смотрел, - хмурится Джисон, а затем тихо продолжает, отворачиваясь к ноутбуку и ища что-то другое, - Я вообще-то хотел помочь тебе отвлечься. - Отвлечься? - хлопает глазами и сжимает край рукава от худи - он что, так спалился? - От чего? - Хён, ну я же вижу, что что-то не так, - поджимает губы и чуть толкает ноутбук, выпрямляясь и поворачиваясь всем телом к старшему, садится в позу лотоса, - Ты в начале месяца устроился на работу, пошел на какие-то кружки по вязанию, - вздыхает, - Писал только ночью, потому что днём твой график был забит под завязку даже по выходным. Минхо не совсем понимает, к чему клонит Джисон, но внимательно его слушает, вслепую нашаривая подушку и притягивая ее к себе. - Ты спал сколько? Часов по пять в лучшем случае, - фыркает Хан, - А сейчас что? Полторы недели из дома не выходил. Что с работой? А с кружком? - Ну, я понял, что такой плотный график это не моё, - пытается оправдаться, бегая глазами по комнате. Не хватило у него сил, снова вернулось это раздражающее состояние. - Хён, скажи честно, - замолкает на пару секунд и втягивает глубоко воздух, - У тебя биполярное расстройство? Минхо застывает на несколько секунд, а затем смеётся. Громко. Так, что Джисон наверняка в своей голове начал подтверждать догадки. Но Ли всего-то действительно смешно. Он скорее признает, что у него депрессия, но биполярка? Что за сюр. Хо трёт глаза и смахивает невидимые слезы, смотря на ошеломленгого младшего. - Нет, Джисон, ты что, - фыркает смешком, затем глубоко вдыхает, - Нет у меня биполярки, это бред. Возможно, как это называется, депрессия, и то, я очень скептично отношусь к этому. - Хочешь сказать, все в порядке? - Джисон двигается ближе и тянет подушку из рук старшего, - Депрессия тоже не шутки. Минхо становится совсем не до смеха. Он молча наблюдает за младшим, пока в голове метаются мысли. Сказать? Что Хан сделает? Посмеется? Пожалеет? Обесценит? Нет, это же Джисон. Солнышко, бельчонок Джисон, который греет его сердце и оставляяет на плаву, как прутик, мягкий, но очень стойкий. Джисон, которого он любит, который его никогда не бросит. Минхо в этом уверен, поэтому решает рассказать. Правда на это у него уходит несколько минут. Он открывает рот и закрывает его, будто рыба, выброшенная на берег. В уголках глаз скапливаются ненавистные слезы, он утирает их рукавами и глубоко дышит, стараясь успокоиться. Внутри все спирает, холодеет, снова кажется, что его трясёт, хотя это совсем не так. - А не видно? - его голос звучит слишком надломленно, он не решается посмотреть в глаза Джисону, лишь разглядывает свои пальцы, которыми теребит края рукавов, - Считай, что мое тело очертили мелом на асфальте. Нет, не в порядке. - Расскажи мне? - Хан медленно двигается ближе, - Я буду рядом, хён, пожалуйста.

•••

Я буду рядом, хён. Минхо раз за разом прогоняет эту фразу в своей голове, когда ведёт кончиками пальцев по кровавым разводам на кафеле в ванной. Из глаз текут слёзы, они капают на холодную плитку и размывают непонятные витьеватые линии, заставляя выводить их снова и снова. Ничтожный. Бесполезный. От этого осознания улыбается и рыдает, в немом крике открывая рот, содрогается и обнимает себя, пачкая тело льющейся из новых порезов кровью. Бьёт ладонями по полу, разбрызгивая алую воду, поднимается на подгибающихся ногах и крутит вентель, снова садится и прислоняется к холодной стенке. По его бедрам хлещет вода. Неприятно. Порезы там только только зажили, теплый душ их обжигает. Он стеклянными глазами смотрит на держатель и дуршлаг в нем. Слезы не перестают идти, он их не чувствует и даже рад этому. Иначе ненавидел бы себя еще больше. Убогий. Никому не нужный. Отвратительный. Минхо не хочет, но голове сами по себе прокручиваются все моменты, где о нём забывают даже те, кого считал самыми близкими. Как он устраивал вечеринки-сюрпризы для всех друзей, так ждал свой день рождения, ожидая, что к нему придут с тортом, но..абсолютно все забыли. Кто-то поздравил только к следующей ночи, а кто-то вспомнил только через неделю или вообще не вспомнил. Как он сломал ногу и два месяца сидел дома. За все это время к нему никто не приходил. Все ссылались на отсутствие времени, а потом Минхо смотрел истории в соцсетях с вечеринок или обычных прогулок. Хо винил их столько же, сколько и себя. За слабость, за то, какой он жалкий. Не винил только Джисона, что тогда был в другом городе..Джисон. Я буду рядом, хён. Минхо подрывается с места и, оставляя алые отпечатки ладоней, на четвереньках ползёт к корзине, куда складывает домашнюю одежду перед душем. Телефон тормозит из-за мокрых пальцев и капель, попавших на него. Парень психует, вытирает руки и экран, пачкая светлые спортивки в крови. Руки дрожат, открыть контакты и набрать нужный номер получается не сразу. Несколько раз он сбрасывает чьи-то номера, на которые случайно нажал. Наконец, контакт Джисона высвечивается на экране. Гудки кажутся Минхо бесконечными. С первого раза младший не берет. Наверняка потому что сейчас три часа ночи, но Ли упорно пытается дозвониться. - Хён? - слышится сонное, но такое нужное. Минхо снова пробивает на плач. - Джисон, бельчонок, пожалуйста.. - Хён, сейчас ночь. - Да, но, Ханни, я.. - Давай поговорим утром, я послушаю тебя утром, - бормочет и сбрасывает звонок. - Но мне нужна, - дрожит, когда слышит гудки в трубке, - помощь.. Да, Джисон прав и ничем ему не обязан. Минхо полный уёбок, раз решил позвонить посреди ночи, чтобы попросить о чем? О помощи? О помощи с чем? Чертов эгоистичный придурок. Телефон с треском защитного стекла падает на пол. Парень подползает обратно к поддону душа и почти вслепую из-за слез нашаривает лезвие. В перед глазами плывут моменты, где он не смог помочь Джисону, когда тот в этому нуждался. Когда решил поделиться загонами о своих щеках или "немужественной талии". Минхо говорил ему разные слова поддержки, пытался отвлечь от накручиваний, обнимал, но, кажется, Хану это никогда не помогало. Он лишь улыбался и говорил тихое "спасибо", а потом уходил. Бесполезный. Минхо не смог ему помочь. Тому, кто наделял его жизнь смыслом. Если он не может даже это, то что вообще может? Он должен быть сильным ради Джисона, а сейчас разнылся от ничего. Такой.. Отвратительный. Неправильный. Ленивый. Он же может хотя бы делать домашку, раз из-за своей омерзительной слабости, к тому, чтобы перебороть себя, не ходит в университет. Внутренняя боль разливается по телу по каким-то абсолютно глупым причинам. Ничтожный. Секунды кажутся вечностью, каждое мгновение, будто пытка. В горле пересохло, его саднит от бесконечных, так ненавистных рыданий - свидетелей его слабости. Пальцы крепко сжимают холодное лезвие. Лезвие, что никогда не было взято им в порыве, всегда было вымыто, обработано до и после. Острие ведут прямо внутри нового пореза, углубляют, затем другой, третий. Раньше он чувствовал ненависть к своей слабости и отбрасывал лезвие подальше, не доводя до такого, а сейчас алая жидкость хлещет нескончаемым потоком, а Минхо смеется, наблюдая за этим. Он опускает пульсирующие болью руки на кафель и смотрит на мигающую тусклую лампочку, не отводит взгляд. Пустой, безразличный уже ко всему. Когда думает, как же отвратительно сейчас выглядит, уголки губ чуть дергаются вверх, и это всё, чем он может пошевелить. Тело будто парализованно. Минхо не чувствует страх, даже желания умереть в эту секунду у него нет. Он давно уже не думал о смерти, ведь понял, что даже она не скроет его внутреннего уродства. Не строил планов, как пропасть так, чтобы его не нашли невовремя, в разгар общения с костлявой старушкой, и не вытащили обратно в его убогую жизнь. Кровь стекает в водосток, Минхо настойчиво наблюдает за этим и не чувствует. Ничего не чувствует. Даже боли. Он в порядке. Да, та самая заученная наизусть фраза, которую парень говорил всем друзьям и знакомым. Она высечена на обратной стороне его век. Я в порядке. Да, все действительно так. Минхо уверен. У всех есть проблемы хуже, а свои он себе придумал. У него нет никаких причин кроме лени и бесконечного самобичивания. Эти диагнозы он может поставить себе и без специалиста. А всё остальное - лишь желания оправдаться. Завтра он вновь, как и всю неделю до этого, преодолеет тошноту и пойдёт в университет. Скажет Джисону, своему маленькому любимому бельчонку, что не хотел его беспокоить, что всё было пустяком. Может, наконец-то соберется с духом, чтобы позвать на свидание? Я в порядке. Глаза закрываются, а бледные губы лишь трогает легкая усмешка.